Король Тибета сношал толстую женщину. Он погрузился в желейную нору еще тысячу лет назад и пока трахал ее, мягкий розово-белый кролик в жилете и гетрах время от времени начинал дрожать всем телом и внимательно смотрел на свои карманные часы, закрепленные на тяжелой золотой цепочке. Белая женщина была мягкой, как нутряное сало, а ее маленькие глубоко посаженные черные глазки смотрели из-под выступающих надбровных дуг. Белая стерва издавала стоны нереализованного экстаза, отчаянно стараясь все-таки достичь оргазма, но понимая, что ничего не получится. Потому что она никогда его не испытывала. Королю Тибета отчаянно хотелось оказаться где-нибудь в другом месте, в одиночестве, и заняться чем-нибудь другим.

Земля снаружи мерцала, волны страха спускались с горных вершин вдалеке и рябью пробегали по ней. На вершинах гор седые сморщенные старики размышляли о способах и средствах, о заклинаниях и чудесах, о причинах и основаниях… игнорируя всех на свете… и распространяя все новые волны страха на далекие земли. По ночам земля покрывалась складками и начинала дрожать от ужаса, намного более сильного, чем все предыдущие страхи, через которые ей доводилось проходить.

– Который сейчас час? – спросил он и не получил ответа. Тридцать семь лет назад, когда Король Тибета был еще мальчишкой, на свете жил одноногий мужчина, который очень недолго считался его отцом, и выполнявшая роль его матери женщина, в чьих жилах текла негритянская кровь.

– Чарльз, ты можешь быть кем угодно, – говорила она ему. – Кем только захочешь. Человек может стать кем угодно. Дядюшкой Виггили[18], Джомо Кениатой[19], Королем Тибета, если тебе так захочется. Светлая ли у тебя кожа, Чарльз, или темная, это ничего не значит. Просто иди своей дорогой, будь хорошим человеком, поступай по-совести. Это все, что ты должен запомнить.

Король Тибета переживал трудные времена. Толстые белые женщины и дешевый одеколон. Вот такая вот фиговина, он совсем запутался. Когда он был щеголем, то предпочитал относиться ко всему поверхностно, и к нему относились соответственно. Опустившись на дно, он отбывал свой срок.

– Мне пора, – сказал он ей.

– Не сейчас. Давай еще немножко, пожалуйста.

И он остался. Из Камелота не дул ветер, и развернутые флаги безвольно повисли, он остался и продолжил страдать. Наконец она отпустила его из своих объятий, и Король Тибета простоял под душем сорок минут. Очищался, поливал водой свою золотистую кожу, но никак не мог отмыться. Вымытый и надушенный, он все равно знал, что от него продолжало пахнуть вомбатом, мускусом из прихожей, зерном из амбара, вредоносной жидкостью из ненужных пробирок. Но если он – белая мышь, то почему же не видел колеса, по которому должен бежать?

– Слушай, милая, мне нужно пять соток баксов. Знаю, мы только начали встречаться, но прямо очень надо.

Она пошла, щелкнула своим кошельком и вернулась.

За то, что она сделала это, он возненавидел ее особенно сильно. Лучше бы отказала.

И в ее прошлом он знал, что не станет частью ее обозримого будущего.

– Чарли, когда я тебя снова увижу?

Никогда, незнакомка!

Его уносит прочь сверкающий своей серебристой плотью кадиллак – это большая и красивая свиноматка с колесной базой в сто двадцать дюймов (и все это великолепие было куплено за счет его семени!); богоподобный «Эльдорадо» мощностью в 400 лошадиных сил с объемом двигателя в безрассудные 440 кубических дюймов летит так, словно и не весит более 4550 фунтов, везет… вез… Чарли… Короля Тибета. Золотисто-коричневого, отмытого, насколько ему удалось отмыться; у него пять сотен причин уехать отсюда подальше и пять сотен возможностей. Мчаться и мчаться, чтобы вырваться наружу.

Король Тибета, который вечно оставался внутри, рвется наружу.

Мимо проносятся Манхэттен, Джерси-Сити, Нью-Брансуик, Трентон. В Норристауне после ланча в дорогом ресторане Чарли остановился на углу улицы, услышав тихий окрик из почтового ящика. Он открыл крышку ящика, и в темноте перед ним возникла голова и плечи маленького мальчика в свитере и галстуке.

– Ты должен мне помочь, – сказал мальчик. – Меня зовут Бэтсон. Билли Бэтсон. Я работаю на радиостанции «WHIZ», и если я смогу вспомнить правильное слово и произнести его, то случится нечто чудесное. Там что-то про мудрость Соломона, силу Геракла, стойкость Атласа, могущество Зевса… а дальше не помню.

Король Тибета медленно, но настойчиво затолкал голову мальчика обратно в почтовый ящик и ушел.

Рединг, Гаррисберг, Маунт Юнион, Алтуна, Нэнти-Гло.

Подъезжая к Питтсбругу, он увидел на обочине голосующую четырехпалую мышь в красных шортах с двумя желтыми пуговицами спереди. Ботинки у мыши напоминали две боксерские перчатки, ясные глаза были полны искренности, отчаяния и потерянности. Стоя на обочине, мышонок поднял вверх свой мясистый палец и ждал. Чарли со свистом пролетел мимо. Это не его мечта.

Янгстаун, Акрон, Кантон, Колумбус. В Дейтоне он снова проголодался.

Огайо.

О-гэ-а-и краткая-о. Или просто «О.». Зачем он только уехал? Он никогда здесь раньше не был. Место хорошее. Река катила свои темные воды, а дни пролетали над головой как еще одна река. Он заехал на парковку и даже не запер свою крестную мать «Эльдорадо». Она будет терпеливо ждать его, зная, что совсем скоро Король Тибета снова наполнит собой ее роскошные внутренности.

– Потом я покормлю тебя, – сказал он своему разумному автомобилю и пошел к ресторану.

Внутри, в освещенном мерцанием свечей полумраке (хотя за окном был полдень) его усадили за массивный деревянный стол, где вручили ослепительно-белую льняную салфетку, пять серебряных столовых приборов, хрустальный кубок, наполненный прозрачной водой, и обещание. Из обещания он выбрал победителей в игре «От звонка до звонка», рискованную авантюру и счастливый лотерейный билетик.

Бархатная ведьма уселась на барный стул напротив него, повернулась вполоборота, демонстрируя свою ляжку, и улыбнулась. Он предложил ей серебро, воду и обещание, и они заключили сделку.

Чарли смотрел в ее маслянистые золотисто-карие, как кора тикового дерева, глаза через пламя стоявшей между ними свечи. Увлажненный полиэтилен был ее кожей. Сверкающий чертополох – ее зубами. В тайне чашевидных впадин под ее скулами была заключена она вся. Однажды Чарли купил телевизор, потому что рыжеволосая красотка из рекламы была частью его мечты. А еще раз – купил электрическую зубную щетку, потому что брюнетка со вставными зубами ясно давала понять, что и она тоже часть его мечты. А еще он грезил о кадиллаке «Эльдорадо». Такая у Короля Тибета была мечта.

– Который сейчас час? – спросил он, но ему никто не ответил, и он промокнул салфеткой губы, стирая остатки персиков фламбе. Они с бархатной ведьмой покинули ресторан: он со своими истрепанными мечтами, и она с единственным товаром, который могла выставить на продажу.

В доме на холме была вечеринка.

Когда они ехали по дороге, асфальт под их колесами выворачивался, словно перепачканный сажей язык громадной доисторической змеи.

– Тебе понравятся эти люди, – сказала она, обхватила ладонями нежное лицо Короля Тибета и крепко его поцеловала. Ее ногти напоминали посеребренный пушечный металл, а ладони, слегка влажные и пухлые, были полны предвкушения грядущего прикосновения к богатству.

Они вышли из машины и направились к дому. Внутри горел свет, каждое окно сияло гранью своего цвета. Пока они приближались к дому, шум внутри набухал все сильнее. Он отстал от нее на шаг и любовался переливами ее кожи. Она протянула руку, дотронулась до дома и стала с ним единым целым.

Дверь перед ними так и не открылась, но он быстро ухватился за ее волосы, и вслед за ней его всосало сквозь плоть дома.

Внутри оказались украшенные инкрустацией шкатулки из слоновой кости, в которых были спрятаны точно такие же шкатулки, только меньшего размера. Его заинтересовала одна из таких шкатулок, стоявшая на пьедестале, возвышавшемся в центре ковра, на котором фигурировал символ Ом. Шкатулка была украшена зубами выдр, африканских гадюк и рысей. Он открыл первую шкатулку, внутри оказалась еще одна, покрытая инеем. Внутри этой шкатулки обнаружилась третья, декорированная зеркалами, которые ничего не отражали. А поверхность следующей шкатулки вся была покрыта выгравированными отпечатками пальцев, но ни один не совпадал с отпечатками Чарли, и лишь когда проходивший мимо человек улыбнулся и погладил крышку шкатулки, она открылась, а внутри оказалась еще одна. И так продолжалось, пока Чарли не сбился со счета. Его изыскания закончились, когда он больше уже не мог рассмотреть шкатулку, спрятанную внутри самой крошечной, размером не больше пылинки, которую он извлек из остальных. Но он знал, что были и другие, и ему стало очень грустно от того, что он не может их достать.

– Чего именно ты хочешь? – спросила пожилая женщина с очень крепкими костями.

Чарли сидел, прислонившись к стене, единственным украшением которой служило огромное распятие с фигурой Христа. Он висел, опустив голову и вывернув плечи, как можно вывернуть плечи, только если полностью выбить суставы; фигура была сделана из массивных деревянных фрагментов искусно выкрашенной древесины: кусков дверей, кроватных столбиков, реек, балок, брусьев, перекладин, соединительных профилей массивных рам.

– Я хочу… – начал он, а потом в замешательстве развел руками. Он знал, что хотел сказать, но пока никто не расставил за него эти слова в правильном порядке.

– Ты о Мэделин? – спросила пожилая женщина. Она улыбнулась, как улыбалась тетушка Джемайма, и указала туда, где у противоположной стены огромной гостиной у камина стояла бархатная ведьма. – Она здесь.

Король Тибета немного расслабился.

– Теперь, – проговорила пожилая женщина, положив руку на щеку Чарли, – что ты хочешь знать? Скажи мне. Здесь мы можем ответить на все вопросы. Сказать всю правду.

– Я хочу узнать…

Экран телевизора стал вдруг серебряным и, осветив все вокруг, привлек внимание Чарли. Все варианты были перечислены на экране. И то, что он хотел прежде узнать, показалось неважным в сравнении с тем, что там увидел.

– Вот это, – сказал он. – Второй пункт. Как умерли динозавры?

– А, хорошо! – Она, кажется, осталась довольна его выбором. – Шефти?.. – окликнула она высокого мужчину с седыми висками. Он оторвался от разговора с несколькими женщинами и еще одним мужчиной и выжидающе посмотрел на нее, а она сказала: – Он выбрал второй вариант из списка. Я могу?

– Разумеется, дорогая, – ответил Шефти и поднял бокал, приветствуя ее.

– У нас есть время?

– О, думаю, да, – сказал он.

– Да… сколько сейчас времени? – спросил Чарли.

– Иди сюда. – Пожилая женщина крепко сжала его руку и отвела к соседней стене. – Смотри.

Король Тибета уставился на стену, она вдруг стала похожа на водную гладь, затем покрылась льдом и стала прозрачной. Во льду что-то находилось. Что-то огромное. Темное. Он присмотрелся, стараясь разглядеть очертания. Наконец он понял, что перед ним громадный ископаемый ящер, замерзший в момент охоты на более мелкое животное.

– Горгозавр, – сказала пожилая женщина, стоявшая рядом с ним. – Он напоминает тираннозавра, но на передних лапах у него только два пальца. Видишь?

Тридцать два фута темно-серой кожи. Смертоносные зубы. Морда с широкими ноздрями и остекленевшие янтарные глаза пожирателя падали. Гладкий тошнотворно-толстый хвост, недоразвитые передние лапы, прискорбно скрюченные и бесполезные. Мускулатура… пульсирование ледяной крови под кожей, напоминающей брезент… Пульсирование…

Он был живым.

Король Тибета прошел сквозь лед вместе с пожилой женщиной с глазами Цирцеи, а похожая на белую раковину гостиная исчезла. Лед начал таять, наступила ночь.

Скованная льдами громадина оттаивала постепенно. Он стоял, не веря своим глазам.

– Смотри, – сказала женщина.

И он увидел, как лед растаял, превратившись в ночной туман, и почувствовал, что задрожала земля, в то время как огромный свирепый ящер медленно и нерешительно зашевелился, а остальные незаметно подошли и встали полукругом у него за спиной.

Пришел сколозавр. Пришел траходон. Пришел стефанозавр. Пришел протоцератопс. Все они стояли и ждали.

Король Тибета знал про скотобойни, где туши подвешивали вниз головой на крюках, где перерезали глотки, и кровь лилась на пол потоком, словно моторное масло. Он заметил какой-то висящий золотой предмет, но не стал на него смотреть. Он посмотрит позже.

Они ждали. Молча ждали его прихода.

И оно приближалось через болота Мелового периода. Чарли слышал это. Звук был негромким, но становился все ближе.

– Зажги мне сигарету, пожалуйста? – попросила пожилая женщина.

Оно сияло. Было окружено бледным белым ореолом. Оно пробиралось через болота по самые бедра в разлагающейся материи. Оно приближалось, густые брови нависали над глубоко посаженными глазами, голова была высоко поднята, широкие ноздри раздувались, вдыхая морозный ночной воздух, руки покрывали спутанные волосы и земля. Человек-спаситель.

Он приблизился к хозяевам этих земель – ящерам. Обошел их, они стояли молча, им некуда было торопиться. Затем стал по очереди прикасаться к ним, и зараза поразила каждого из них. Синие грибы начали вырастать на месте пяти уколов, оставленных на их прочнейших шкурах; синюю смерть излучали прикосновения двух отстоящих больших пальцев, которые разносили микроорганизмы, разъедающие плоть великих вымерших динозавров.

Вновь появилась ледяная стена, и Король Тибета вернулся в перламутровый холод гостиной.

Он зажег спичку и дал женщине раскурить сигарету.

Она поблагодарила его и ушла.

Вернулась бархатная ведьма.

– Хорошо провел время?

Он вспомнил про шкатулки внутри шкатулок.

– Так вот как они умерли? Он был первым?

Она кивнула.

– Нита тебя о чем-нибудь просила?

Чарли никогда не видел моря. Да, он видел Дарданельский пролив, Ист-Ривер и Гудзон, но только не море. Настоящее штормовое море, которое ночами чернеет, как стекло на окне. Море, которое может манить к себе, может убивать, может проглатывать целые города и превращать их в мифы. Он хотел поехать в Калифорнию.

Неожиданно ему стало страшно, что он никогда не покинет это место под названием Огайо.

– Я задала тебе вопрос: Нита тебя ни о чем не просила?

Он вздрогнул.

– Что?

– Нита. Она тебя ни о чем не просила?

– Только огня, чтобы прикурить.

– И ты дал ей его?

– Да.

Тонкая пелена заслонила ему глаза, и лицо Мэделин вдруг поплыло. Ее подбородок задрожал. Она отвернулась и пошла к противоположной стене. Все обернулись и посмотрели на нее. Она же подошла к Ните, которая внезапно сделала шаг назад и всплеснула руками.

– Нет, я не…

Рука бархатной ведьмы устремилась к пожилой женщине, кажется, прямо к ее шее. Снова появились пальцы с серебряными ногтями и сжали тонкую сверкающую нить. Затем с усилием Мэделин порвала эту нить.

Нита издала ужасный, но тихий возглас, потом повернулась со слезами на глазах и так стояла молча у окна, опустошенная и беспомощная.

Мэделин вытерла руку о спинку дивана и подошла к Чарли.

– Мы уходим немедленно. Вечеринка закончилась.

Обратно в город они ехали молча.

– Поднимешься со мной? – спросил он, когда припарковал свой «Эльдорадо» около отеля.

– Поднимусь.

Они зарегистрировались как профессор Пьер и Мария Склодовская-Кюри. И впервые в жизни он не смог достичь оргазма. Он заснул, всхлипывая от того, что никогда не видел моря, и проснулся час спустя, когда ночь все еще жалась к стенам. Ее рядом не было.

Он услышал шум на улице и подошел к окну.

Вокруг его машины собралась большая толпа народа.

Какой-то мужчина опустился на колени перед его золотым «Эльдорадо» и дотронулся до него. Чарли знал, что ему это снится. Он не мог пошевелиться; просто стоял и смотрел, как люди ели его машину. Мужчина вцепился зубами в капот и оторвал его с кровью. От сверкающей шкуры кадиллака отвалился большой кусок. Золотая кровь стекала с подбородка мужчины.

Еще один мужчина забрался на крышу автомобиля, и даже через окно Король Тибета услышал жуткие, чавкающие звуки. На крыше появились борозды.

Женщина задрала юбку своего платья и на четвереньках подползла к багажнику задом. Ее лицо дрожало от сладострастного предвкушения, а потом машина оказалась внутри нее, и она ритмично задвигалась.

Когда женщина кончила, все набросились на автомобиль, а Чарли стоял и беспомощно наблюдал за тем, как они кусочек за кусочком жевали, пожирали и проглатывали его мечту.

– Вот и все, Чарли, – услышал он голос за спиной. Он мог обернуться и посмотреть на нее, но ее отражение в окне накладывалось на его собственное.

Наевшись, люди уходили во тьму.

Он присмотрелся и увидел золотой предмет, висящий вверх тормашками на скотобойне, его глотка была перерезана, и кровь стекала в черную, как оникс, канаву.

Оставшись без машины в Дейтон, штат Огайо, Чарли умирал вместе со своими мечтами.

– Который сейчас час? – спросил он.