Россомахов положил ладонь на автомат Соловьева и снял у него с плеча ремень. Подполковник полиции не сопротивлялся.

– Завирухин!

– Я, товарищ подполковник!

– Проводите этого бывшего мента в свою машину, оденьте на него наручники и оставьте рядом караульного. Но не уезжайте. Нам еще предстоит серьезная операция.

Вернулся Данилов.

Ничего у бывшего капитана полиции не спрашивая, Россомахов прошел на несколько шагов вперед и заглянул в комнату, где несколько часов назад отдыхал. Посреди нее лежал Кирилыч, разбросавший длинные руки и ноги андреевским крестом. Санитары грузили на носилки тело пожилой женщины. Виктор Васильевич увидел под драным халатом вязаную кофту Анны Ярославны, принесенную из мусорного контейнера.

– Эх, Кирилыч-Кирилыч! Знал бы ты еще вчера днем, что так вот жизнь свою закончишь. А где Гоша? В труповозке его не было.

– Никто из нас не знает, что с нами будет завтра, – из-за плеча подполковника сказал Данилов. – В моей комнате обыск провели. Похитили ноутбук. Через него могут выйти на облачное хранилище и удалить данные. Вы флешку не потеряли?

Подполковник нащупал эту вещицу в кармане.

– Здесь она.

– Возможно, это последний экземпляр данных. Берегите их.

– Понятно. На всякий случай имейте в виду, что флешка с данными в этом кармане, – сказал подполковник и посмотрел на Данилова, Журавлева и Русинского. – А куда же Гоша делся?

– Я думаю, футболиста увезли, чтобы допросить. Эти гады надеются, что он скажет, где меня искать. Это точно работа Филимонова! Он пытается до меня добраться.

– Едем! – решительно сказал Россомахов. – Не будем время терять.

– Куда? – спросил Данилов.

– В «Феникс». Надо Гошу спасать.

Бывший капитан полиции вроде бы не ожидал такого кардинального решения от подполковника Россомахова, но за его мысль сразу ухватился.

– А сил у нас хватит? – спросил он только.

– А для чего я оперативную группу вызвал? – поинтересовался Виктор Васильевич. – Именно для этого. Даже если «Феникс» охраняется общевойсковым взводом, усиленным танками, мы справимся.

– Едем, – сказал Михалыч и первым двинулся к выходу.

Офицеры вышли из подвала. Чуть задержался там только подполковник Россомахов, отдавший приказания майору Завирухину. Тот вместе со всей оперативной группой направился наверх.

Россомахов остановился рядом с подполковником следственного комитета и сказал:

– Если вам будет не трудно, товарищ подполковник, то копии всех материалов по этому происшествию направьте в следственное управление ФСБ полковнику Савелкину.

– Мы так и так должны их туда отправить. Не знаю только, к кому они попадут. Но раз вы назвали конкретного человека, то мы ему и отправим. Поскольку было применено автоматическое оружие, дело по подследственности передается в ФСБ. Таков порядок. А мы его уважаем. Кулак, нож и другое холодное оружие – это чаще всего вопрос следственных отделов МВД, хотя иногда бывает и нашим, если дело резонансное. Пистолеты, винтовки и прочее – точно наш вопрос. Взрывные устройства, автоматическое оружие, короче говоря, все, составляющее угрозу массового поражения – забота ФСБ. Кстати, у вас есть разрешение на ношение автоматического оружия? – Подполковник кивнул на автомат, который Россомахов забрал у Соловьева.

– Обязательно, – ответил Россомахов. – Не на этот именно автомат, на другой, но есть. Номер вписан в удостоверение личности офицера.

Следователь поверил ему на слово, не стал проверять удостоверение, куда в действительности были вписаны только номера пистолета и приказа о награждении этим оружием.

Россомахов любил ездить по ночной Москве. Ночью это совсем иной город, нежели днем. Он кажется знакомым лишь отдаленно. Движения почти не было, люди на улицах встречались лишь изредка. Виктору Васильевичу почти не приходилось тормозить на пешеходных переходах. Куда ехать, Россомахов не знал, но бывший ментовский капитан, сидевший рядом с ним, подсказывал ему. Позади, изо всех сил стараясь не отстать, ехал микроавтобус с оперативной группой и подполковником Соловьевым, валявшимся на полу. Вот кому, наверное, приходилось несладко от быстрой езды. Его должно было швырять и бить ребрами о ножки-крепления сидений при каждом крутом повороте.

Фирма «Феникс» располагалась на территории парка, в небольшом двухэтажном особняке с ограждением из профилированного стального листа.

– Ближе нельзя! – сказал Данилов. – У них там видеонаблюдение установлено.

– Будем соображать, как туда попасть, – заявил Виктор Васильевич.

Открылась задняя дверца, в машину сел майор Завирухин и тут же спросил:

– Как работать будем?

Офицеры совещались недолго. Они решили принять план бывшего ментовского капитана Данилова, который лучше других знал подноготную подполковника Соловьева и предложил использовать гнилую сущность этого продажного человечка.

Но для осуществления того плана требовалось сначала получить согласие самого Соловьева. Добиваться этого согласия пошли Данилов с Россомаховым.

Но сначала, еще во время обсуждения планов, которых было несколько, подполковнику Россомахову позвонил полковник Личуткин.

– Виктор Васильевич, я не спрашиваю, как у тебя дела обстоят. Если будет нужно или ты посчитаешь это необходимым, то сам расскажешь. Пока я тебе коротко сообщу о том, что у нас с полковником Савелкиным получилось. Это я к вопросу допроса неудачливых киллеров. Один пока молчит, характер показывает. Но долго это не продлится. Утром фельдшер придет, укол ему сделает, тогда он и запоет. Второй поганец, который должен был спускаться к окну и стрелять, сразу согласился на сделку со следствием. Ведь полковник Савелкин как раз и представляет следственные органы. Он сразу нам все выложил. Послал их бывший майор КГБ Филимонов. Сначала он сам собирался поехать, но потом отказался из-за какого-то срочного дела. Сейчас, видимо, ждет доклада о том, как дело в больнице прошло.

– Я понял, Василий Андреевич. Если можно, пусть этот тип немедленно позвонит Филимонову и сообщит, что все прошло удачно.

– А если бывший майор потребует напарнику трубку передать? Тот ведь вроде бы за главного в этой паре.

– Насчет того, почему второй звонит, а не главный, можно что-то придумать. Например, сказать, что их микроавтобус сотрудники ГИБДД остановили. Проверяют документы.

– Документы-то есть, только водитель в страховку не вписан. Филимонов понадеялся на ночное время, так машину выпустил.

– Тем более. Пусть скажет, что водитель якобы с патрульными договаривается. Ехали они слишком быстро. Теперь вот менты с главного деньги стряхивают. То обстоятельство, что машина без страховки – тоже повод, даже для звонка. Спросить совета, как себя вести. Можно ведь ментов и расстрелять. Что-нибудь похожее на правду придумайте, товарищ полковник.

Этот звонок должен был вселить в бывшего майора КГБ уверенность в собственной безопасности, в правильности того, что он делал, заставить Филимонова слегка расслабиться. Поэтому подполковник Россомахов хотел, чтобы такой разговор состоялся.

Через три минуты Россомахов с Даниловым пошли к микроавтобусу оперативной группы, чтобы поговорить с подполковником Соловьевым.

Соловьев устал, видимо, лежать на полу, который оказался не голым металлическим, как представлял себе Виктор Васильевич, а покрытым толстым замшевым ковриком. Но он все же отбил себе на поворотах ребра о ножки кресел и теперь примостился между сиденьями, положил на колени руки, скованные наручниками. Подполковнику полиции носить эти украшения было, скорее всего, непривычно. Он больше привык других людей видеть в этих браслетах. Сейчас руки его слегка затекли и устали от нахождения в едином стесненном положении. Увидев Россомахова и Данилова, открывших боковую сдвижную дверцу, Соловьев даже обрадовался, о чем сразу сообщили его глаза.

– Ну что, бывший мой любимый начальник, на сделку со следствием ты пойдешь или нет? – сразу спросил подполковника Данилов.

– А ты, капитан, следователь, что ли, чтобы мне сделку предлагать?

– Нет, – ответил Россомахов. – Данилов сейчас вообще не при должности. Я тоже не собираюсь вмешиваться в это дело. Ведет его сотрудник следственного управления ФСБ полковник Савелкин. От нас с Даниловым зависит, как этот офицер к вам отнесется. Он ведь может и не предложить сделку со следствием. Тогда вам грозит очень крупный срок. Вы этого хотите?

Россомахов был конкретен и строг. Соловьев разговаривал с ним совсем другим тоном, нежели со своим бывшим подчиненным.

– Я готов выслушать ваши предложения! – заявил продажный мент, стараясь соблюдать собственное достоинство.

Но следующая фраза Россомахова его этого достоинства полностью лишила:

– Это не предложение, а приказ, выполнение которого будет учтено следствием. В противном же случае я вам просто не завидую. Для начала вас в следственном изоляторе посадят в камеру к уголовникам. Можете себе представить, какую радость доставит им бывший подполковник полиции. Камеру я попрошу выбрать такую, где всякого криминального народа побольше содержится. Вы ведь однажды уже предали своих подчиненных ради меркантильных интересов. В настоящий момент вы обязаны, опять же в своих интересах, только уже не в меркантильных, а в личностных, предать и своих нынешних хозяев. Я повторяю, это будет вам зачтено в большой плюс.

– Что от меня требуется? – Голос Соловьева резко изменился, из него уже пропало чувство собственного достоинства.

Похоже было на то, что ментовский подполковник живо представил себе, как он появится в камере, набитой уголовниками. Этого вполне хватило для полной перемены.

– А вот теперь слушайте меня внимательно, – чрезвычайно строго произнес Россомахов. – Любое ваше отступление или новое предательство будет автоматически означать для вас пожизненное заключение.

У ментовского подполковника даже уши зашевелились. Так старательно он слушал то, что говорил ему подполковник спецназа военной разведки.

Объясняя менту, что от того требуется, Россомахов вытащил из его автомата, который взял с собой, магазин, снял нижнюю запирающую пластину, вытащил пружину и высыпал все патроны на колени офицеру спецназа, сидящему здесь же. Тот стряхнул патроны прямо на сиденье и совершенно спокойно уселся на них. После этого подполковник спецназа протянул разряженный автомат в руки менту. Тот оружие принял, показывая этим свое согласие.

Микроавтобус «Фольксваген» подъехал вплотную к самому крыльцу. Боковые стекла были тонированы, но сквозь лобовое салон просматривался насквозь. Из микроавтобуса вышли несколько человек. Больше внутри никого видно не было.

На крыльцо поднялись Данилов, Россомахов, Соловьев, Журавлев и Русинский. На плече у Соловьева висел автомат. Журавлев с Русинским направили стволы пистолетов-пулеметов в спины бывшему ментовскому капитану Данилову и подполковнику Россомахову, руки которых были скованы спереди наручниками.

Подполковник Соловьев, ничуть не сомневаясь в своем праве, нажал на кнопку звонка на двери и не отпускал ее до того, как кто-то не спросил по домофону:

– Кого нелегкая среди ночи принесла?

– Подполковник Соловьев, уголовный розыск, – сказал мент, приблизив голову к отверстиям, просверленным в двери, за которыми находился микрофон.

– К кому?

– К майору Филимонову.

– Он ждет?

– Нет. У меня для него есть неожиданный подарок.

– Минутку. Я доложу.

Минута растянулась на целых три.

– Соловьев? – спросил уже другой голос.

– Я, – отозвался мент.

– Что за подарок у тебя?

– Я задержал бывшего капитана полиции Данилова. Совсем неожиданно следом за мной в подвале появился подполковник спецназа ГРУ.

– Тот самый? – оживился Филимонов.

– Тот самый. Он, кстати, находится в розыске. Поэтому сотрудники следственного комитета не возражали против его задержания. Они тоже были в подвале.

– Что у тебя за машина? У вас же вроде, кроме «Волги» начальника, были одни «уазики». – Бывший майор КГБ показал, что камеры видеонаблюдения в здании работают нормально.

– Только сегодня получили на отделение. Еще раскраску нанести не успели, – на ходу придумал ответ продажный мент.

– А с тобой кто?

– Это мои надежные парни.

– А водитель машины?

– Тоже парень проверенный. Он с другой машины. Я обещал его на новую взять. Он мне за это благодарен. Но с ним стоит разобраться.

– Мы разберемся. Кто там еще в салоне?

– Никого нет.

– Посвети фонарем.

– У меня нет с собой фонаря. В подвале второпях оставил. – Соловьев опять сообразил, что сказать в ответ на вопрос, который с Россомаховым не проговаривался.

– Подожди немного, сейчас запустим.

Теперь ждать пришлось меньше минуты.

Послышалось шевеление засовов в толстой и тяжелой металлической двери. Створка распахнулась. Первыми за нее шагнули фальшивые пленники. Следом за ними порог переступили Журавлев с Русинским. Самым последним вошел, словно сомневаясь и о чем-то своем думая, ментовский подполковник. Но не отступил, понимая, что Филимонов может его спрятать от следствия только в могиле.

Перед визитерами стояли четверо охранников с автоматами в руках. Но их оружие не было наставлено на гостей. Вывод напрашивался сам собой. Подполковника Соловьева здесь хорошо знали, держали за своего и не ожидали от него никаких неприятностей.

– Филимонов где? – спросил мент.

Старший из охранников кивнул на дверь и тут же раскрыл ее.

– У себя сидит, – ответил менту второй охранник.

За дверью был коридор длиной метров в десять, в завершении своем перегороженный другой металлической дверью. В ней имелось оконце, из которого торчал ствол ручного пулемета. Оттуда легко было простреливать весь коридор.

«Да, – подумал подполковник Россомахов. – При откровенном штурме здания здесь легко было бы нарваться на крутую неприятность».

Этот коридор вполне мог бы стать ловушкой для спецназовцев. Узкий, без мебели и дверных ниш, в которых можно было бы спрятаться, он легко простреливался насквозь.

Спасти спецназовцев могло бы только одно – наличие гранатомета. Он был у группы, которая спряталась за сиденьями в микроавтобусе. Гранатомет «Вампир» прожег бы перегородку даже в том случае, если бы она была из двойного металла, и превратил бы пулеметчика в шашлык. Любой из современных танков поражается этим гранатометом. Не помогает даже наличие динамической защиты.

Подполковник Соловьев тем временем смело шагнул за металлический порог и открыл вторую по счету дверь. При этом он сделал жест двум капитанам, которые грубо подталкивали глушителями подполковника и Михалыча.

Все прошли следом за Соловьевым. Охранники двинулись за ними. Только один остался у двери и стал задвигать металлические засовы.

За дверью, в которую вошли дорогие гости, располагался довольно просторный кабинет, вытянутый до внешней стены и имеющий зарешеченное окно. Когда микроавтобус подъезжал к зданию, света в этом окне не было. Сейчас он в кабинете горел. Под окном, левым боком к подоконнику стоял письменный стол с компьютером на нем. За столом сидел высокий человек с бычьей шеей и крутыми плечами. Такого бугая легко можно было запомнить по фигуре.

– Здравствуй, майор, – сказал ему Соловьев. – Ты капитана искал, а ко мне он сам пришел. Говорит, ты одного из бомжей увез. Он согласился себя поменять на этого бомжа. Я пообещал ему, что ты согласишься.

– Ты же знаешь, что те люди, которых сюда привозят насильно, отсюда живыми не выходят, – мрачно проговорил Филимонов. – Мог бы сначала позвонить мне и спросить согласия.

– Не мог. Данилов пришел, когда рядом со мной стояли парни из следственного комитета. Я не имел возможности задержать его открыто, но слово дал. А я к своему слову отношусь трепетно. Потом приехал этот подполковник. Вот я и решил, что за двоих одного ты отпустишь. Тем более что знаешь, как до него добраться. Не хочешь ты, я сам это сделаю. Я грязной работой не гнушаюсь, даже позволю ему отойти от здания на десяток шагов.

– Хорошо. Что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты мое слово уважил, привел того бомжа и забрал этих двоих. Мои парни уже устали держать их под прицелом. Пора и твоим людям поработать.

В кабинет вошел четвертый охранник.

– Приведи пленника. Не бей его сильно. Просто доставь сюда, – приказал ему Филимонов.

Все молча ждали целую минуту. Потом дверь раскрылась, и охранник протолкнул в нее Гошу-футболиста, узнать которого было трудно. Вместо лица у него была окровавленная маска.

– Все довольны? – спросил бывший майор Филимонов и встал из-за стола. – Я думаю, что десяток шагов сделать он сумеет. Десять шагов до смерти. Да и этим двоим немного пройти осталось. Может быть, даже меньше, чем вашему бомжу.

– А вам? – спокойно и вежливо спросил подполковник Россомахов.

– Что мне?

– Сколько шагов вам осталось до смерти? Один или два?

– Что!.. – Филимонов, возмущенный такой наглостью пленника, руки которого были скованы наручниками, шагнул вперед, но тут же получил мощный удар ногой в голову.

После этого капитаны Журавлев и Русинский обернулись и расстреляли охранников, чересчур расслабленных и не подготовленных к обострению ситуации.

У подполковника Россомахова и капитана Данилова в руках уже оказались пистолеты, спрятанные под полами курток, за поясом. Стрелять из них можно было бы и с двух рук. Браслеты в этом случае не мешали. Но подполковнику сразу снял наручники Журавлев, а Русинский позаботился о боеспособности капитана Данилова.

Россомахов ударом ноги распахнул дверь кабинета так, чтобы она почти перекрыла узкий коридор и не давала возможности стрелять через бойницу с противоположного конца, если только там и в самом деле был пулеметчик. Кроме того, пистолеты-пулеметы капитанов имели глушители. Слабый звук их коротких очередей никто не должен был услышать.

– Входную дверь! – заявил подполковник, но прежде чем броситься к выходу, сказал Русинскому: – Филимонова прихвати.

Капитан поднял бывшего майора КГБ, еще не пришедшего в себя после крепкого удара, и толкнул в сторону выхода из кабинета. Филимонов перебирал ногами, старался не упасть на тела охранников. Дальше его уже подхватил Россомахов, прикрытый распахнутой дверью. Он протащил этого типа до второго, короткого коридора, а потом и до входной двери. Виктор Васильевич быстро открыл три засова и вытолкнул Филимонова на порог, с которого тот свалился лицом в гравий.

Поднятая рука подполковника дала сигнал водителю микроавтобуса. Тот поднял оперативную группу, и спецназовцы выскочили из машины.

– Гранатомет к бою! – приказал Россомахов.

Но он уже увидел в руках офицера, бегущего первым, тубу гранатомета, развернутого в боевое положение.

– Бронебойной гранатой через весь длинный коридор в противоположную дверь! – дал приказ подполковник, не особенно сильно ударил ногой в лицо бывшего майора Филимонова и добавил: – Этого мерзавца обыскать, в наручники и в машину.

В это время у него в кармане завибрировал телефон. Россомахов вытащил его, посмотрел сперва на Данилова, выталкивавшего из здания Гошу-футболиста, а потом на определитель, который показывал номер полковника Личуткина.

– Подполковник Россомахов. Слушаю вас, Василий Андреевич.

– Ты где сейчас, Виктор Васильевич?

– Взяли хитростью здание «Феникса». Захватили Филимонова. Освободили заложника.

Стало слышно, как в здании разухабисто ухнул филином РПГ-29. Никто не знал, был в противоположном конце коридора пулеметчик или не было его вообще. Может быть, один из убитых охранников должен был в случае тревоги занять там место. Но «Вампир» на всякий случай обезопасил оперативную группу.

– Что там у тебя так грохочет? В «Фениксе» вроде бы и обороняться уже почти некому. Или ты вызвал себе в помощь артиллерийский дивизион?

– Тут наша оперативная группа из гранатомета погасила пулеметную точку охраны. Все идет нормально. Потерь с нашей стороны нет, товарищ полковник.

– Вот и хорошо. Жди нас. Мы с полковником Савелкиным уже подъезжаем к вам, прямо к месту событий. Захват здания завершит спецназ ФСБ. Ты не возражаешь?

– Так здесь и так уже все завершено, товарищ полковник, – сказал Россомахов, увидев майора Завирухина и двух офицеров его группы, выходящих из дверного проема.

За ними неторопливо шагали Журавлев с Русинским, отвинчивающие глушители со своих пистолетов-пулеметов.

У полковника Савелкина в солидном здании на Лубянке и кабинет был неслабый. Подполковник Россомахов никогда не отличался особой любовью к кофе. Его чашку за чашкой пили два полковника – хозяин кабинета и Личуткин. При этом Савелкин вел свой рассказ и слушал Россомахова.

– Получается так, подполковник, что у меня напрасно пострадало горло. Я после вашего удара там, в Сирии, три недели провалялся в госпитале. Две операции перенес по восстановлению кадыка, а после этого вынужден был потратить еще длительное время на лечение, в том числе и весь свой отпуск. Вы же потеряли несколько месяцев, пешком и другими способами добираясь до Москвы. Но я должен признать, что группу диверсантов-сирийцев вы подготовили очень качественно. Если помните, часть группы бежала, в том числе и вы…

– Я не с группой бежал, а сам по себе. Прямо из кабинета полковника Лопеса из ЦРУ, который пытался меня завербовать. Я тогда попросил у него чистый лист бумаги и карандаш, якобы собирался что-то написать. Остро заточенный жесткий карандаш у него на столе лежал. Я предвидел, что он именно его ко мне придвинет. Так оно и вышло.

– И что же вы?..

– Чистая практика, больше ничего. Я откинулся на спинку кресла, чтобы создать привычную дистанцию. Кресло было на колесиках. Я отодвинулся чуть больше, чем на полметра, метнул в Лопеса карандаш и попал точно в глаз. Потом в прыжке ладонью вбил карандаш дальше, в мозг. Раньше мне приходилось выполнять это упражнение только на чучеле. Но и в реальности все вышло просто отлично. Лопес успел только выдохнуть. Потом у него через горло кровь пошла, и он умер. Я же выпрыгнул через окно во двор. Тоже, кстати, второй этаж был, как в случае с вами, но не такой высокий, как в кабинете полковника Личуткина. Там, во дворе, стояли три бронеавтомобиля. Во втором из них я нашел ключи и уехал, проломив ворота и задавив часового вместе с будкой. Кстати, судя по внешнему виду, этот субъект был из местных исламистов, бритоголовый и бородатый. На бронеавтомобиле я без особых проблем добрался до нейтральной полосы, когда уже стремительно начало темнеть. На нейтралке мне пришлось самому снять порядка десятка мин, чтобы пройти к своим. Правда, был риск, что свои могут принять меня за противника и подстрелить. Но я сумел пробраться через позиции невидимым и неслышимым, утром явился в штаб, где меня и арестовали.

– Ну, в этом вы сами отчасти виноваты. Вам следовало внимательнее относиться к людям. Тогда вы не допустили бы в свое окружение предателя. Самого настоящего изменника, который, слава богу, на такой мелочи попался, а ведь мог бы и натворить немало дел. Он очень рвался к получению данных из разных управлений. Но нам помогли те бойцы вашей группы, которые остались в плену. Тринадцать человек. Помните кого-то из них?

– Давайте лист бумаги и карандаш, я напишу всех поименно, – сказал подполковник и улыбнулся.

– На этом и прокололся полковник Лопес?

– Именно на этом. Укололся о карандаш. С карандашами следует быть аккуратнее.

– Тогда мы лучше без имен обойдемся. Так вот, диверсанты, подготовленные вами, сумели не только сами сбежать.

– Я и не сомневался в том, что они сумеют это сделать, – произнес подполковник.

– Они даже устроили восстание в тюрьме, обезоружили караул, вырвались на свободу вместе с другими заключенными и перебили практически весь штаб банды. К сожалению, без эмира, потому что тот эмир куда-то уехал. Штаб ваши воспитанники сожгли, но предварительно похитили оттуда несколько мешков документов и часть оргтехники. По случайности, ставшей для вас спасительной, они захватили из ящика какого-то стола смартфон покойного полковника ЦРУ Теофило Лопеса, после чего перешли линию фронта. Тоже очень тихо, без стрельбы и шума. Тоже, видимо, сказалась ваша подготовка. Но подполковник Никифоров, мой коллега, сменивший меня к тому моменту в Сирии, сильно заинтересовался телефоном Лопеса, очень хорошим, элитным. В памяти этого аппарата был обнаружен российский номер, с которого кто-то несколько раз звонил полковнику ЦРУ. Мы стали выяснять подробности. Провести биллинг не удалось, потому что звонки осуществлялись за границей, через чужого оператора. Но не в Сирии, где мы имели возможность для проверки и смогли-таки докопаться, что это украинский оператор. Дальше все пошло проще. А тут еще и ваша служба подключилась.

– Да, – сделав из чашки большой глоток, продолжил полковник Личуткин. – Капитану Русинскому показалось знакомым лицо Виталия Барсукова, когда того вывозили на каталке из палаты Анны Ярославны.

– Да, я помню, он тогда сильно задумался.

– Потом вспомнил и позвонил мне, когда вы его домой отдыхать отправили перед операцией на крыше. Он предположил, что этот человек вместе с ним в один год школу заканчивал в городе Бердичев Житомирской области, даже фамилию вспомнил – Барсученко.

– Понял! – воскликнул Россомахов. – Сергей Барсученко из аналитического отдела нашей службы. Он в разведотделе дивизии вместе с дежурным у меня принимал мешок с документами и телефонами. Но Барсуков и Барсученко…

– Мы навели справки, – категорично заявил полковник Личуткин. – Виталий Барсученко сменил фамилию, стал Барсуковым еще в две тысячи четырнадцатом году, когда начались события на киевском майдане. Он не захотел носить украинскую фамилию. Написал в заявлении, что это мешает его бизнесу. Хотя по нынешним законам никакого обоснования для смены фамилии не требуется.

– Наше управление контрразведки стало все это проверять, – продолжил полковник Савелкин. – Телефон, с которого звонили полковнику Лопесу, действительно принадлежит майору Барсученко. А когда ему снова стали позванивать время от времени с номера, имеющего телефонный код «1», Барсученко задержали. На допросах он подтвердил и тот факт, что по просьбе брата подставил вас в Сирии. Он рассказал, как проводил отпуск в Житомире, где какая-то подруга юности и познакомила его с Теофило Лопесом, ее будущим мужем. После гибели Лопеса майора стали доставать коллеги полковника. Он уже и не рад был, что связался с этим человеком. Это, мы думаем, неправда, потому что майор Барсученко всегда сам звонил Лопесу. Но с такими тонкостями будет разбираться окружной военный суд. Все дела, которые исходят от службы контрразведки, ввиду серьезности и тяжести преступлений, рассматриваются не гарнизонными, а только окружными судами, где не бывает присяжных заседателей.

– А что с «Фениксом»? – поинтересовался Виктор Васильевич.

– Этой фирмы больше не существует. Учредители лишились мощной крыши и решили ее прикрыть. Но там следствие продолжается. Несколько убийств, куча эпизодов со взятками, вооруженные разборки с конкурентами. Это только малая часть того, что инкриминируется руководству фирмы.

Подполковник Россомахов посмотрел на часы и проговорил:

– Ладно, дорогие товарищи полковники. Благодарю за информацию. С вами хорошо, но мне пора в больницу. Надо жену навестить.

– Бывшую или какую? – потупив взгляд, по-соседски поинтересовался полковник Личуткин.

– Я, честно говоря, еще сам не решил, – ответил Россомахов.