– Черт побери! – выдал в сердцах Россомахов.

– Что такое? – Русинский не понял недовольства подполковника.

– Наши клиенты видели, куда первые двое пошли, и теперь на крышу не полезут. Из-за этих хмырей все наше дело провалится. Да кто они такие вообще?

– Это наши клиенты, – послышался знакомый голос из-за ближайшего вентиляционного грибка.

– Михалыч! Ты здесь каким образом объявился? Я же тебе категорично сказал…

– А я не с вами сюда пришел. Меня товарищ из соседнего района помочь попросил. Он сам на грани увольнения из полиции. Ему необходимо этих парней задержать, чтобы себя оправдать.

– Так кто они такие?

– Простые воришки. Не слишком крупные, но дерзкие. Уже четвертую больницу хотят обчистить. Им в кабинет старшей сестры-хозяйки попасть надо, на четвертый этаж. Спирт воруют десятилитровыми бутылями. По полному рюкзаку каждый уносят. Причем всегда знают, когда какая больница спирт получила, в каком именно кабинете он хранится. Информатор у них хороший.

Из-за вентиляционного грибка вышли два человека. Впереди бывший капитан полиции Михалыч, за ним второй, лысый, того же примерно возраста, но физически покрепче. Ствол пистолета-пулемета Русинского тут же уперся в живот первому. Капитан Журавлев с оружием в руках мигом оказался у ментов за спиной.

– Спокойно, не дергаться. Стреляю без предупреждения, – сказал Игорь Олегович.

– Отставить оружие! – скомандовал подполковник. – Русинский, продолжай наблюдение на своем посту. Журавлев, марш на место!

– Есть, товарищ подполковник! – в один голос ответили оба капитана и разошлись в разные стороны.

Оружие они убрали под куртки так, словно ПП-2000 были там прописаны.

– Так вы что, нам операцию срываете? – с вызовом спросил Россомахов.

– Я же сказал сегодня, что увидимся, – ответил Михалыч. – Правда, не предполагал, что при таких обстоятельствах.

– Мы не преднамеренно сюда пришли, чисто по своим делам здесь оказались, – сказал лысый мент. Майор Саблин Евгений Евгеньевич. Как будем выкручиваться из положения? – по-деловому спросил он.

– Я не уверен, что наши клиенты после ваших сюда же пойдут. Скорее всего, они предпочтут уехать. Но пока будем, я думаю, работать вместе. Они могут подумать, что ваши пошли в другой корпус. Мало ли чем там можно поживиться. Обычно в кабинете сестры-хозяйки хранятся личные вещи больных. Телефоны, кошельки, одежда. Прячемся! Журавлев бежит с сообщением.

Бывший и настоящий офицеры полиции вместе с подполковником военной разведки резко спрятались за ближайший вентиляционный грибок. Туда же сразу нырнул и капитан Журавлев.

Капитан Русинский не видел этого, но слышал за спиной движение, оглянулся и тут же перекатился за ближний к себе грибок вентиляции. Там он встал на одно колено и приготовил оружие, развернул приклад в боевое положение и сразу упер его в плечо.

Капитан Журавлев, видимо, больше привык использовать свой ПП-2000 как пистолет. Приклад он разворачивать не стал, взял оружие двумя руками и стал смотреть на лестницу в прицел «Шахин».

Подполковник увидел свет индикатора включенного тепловизора. Маленькая зеленая светодиодная лампочка была видна только сзади и никаких бликов не давала.

Менты приготовили пистолеты.

– Не стрелять! – предупредил их подполковник. – Убрать пистолеты. Наших клиентов не спугнуть бы.

Менты послушно спрятали оружие.

– Журавлев, Русинский, живьем взять, без звука!

Пистолеты-пулеметы убраны не были. Капитаны ждали появления воров, наблюдали за крышей в тепловизионные прицелы.

Сначала над лестничной площадкой показалась только одна голова. Вор осмотрелся, наклонил голову, что-то сказал напарнику, потом полез дальше. За ним на крыше появился второй. Вдвоем они, тихо ступая, добрались до середины крыши, осмотрелись и двинулись дальше. Один из воров явно считал шаги, намереваясь оказаться против окна старшей сестры-хозяйки хирургического корпуса.

Добравшись до нужного места, оба сняли рюкзаки и вытряхнули их содержимое прямо на крышу. После чего они начали собирать полиспаст, пропустили толстую веревку через блок и привязали другой конец к поясу крепления.

– Пора! – дал команду подполковник.

Свет уличных фонарей был направлен на дорогу и до крыши, естественно, не доставал. В доме напротив он горел только в одном окне, но он был тускло-голубоватым. Там, похоже, кто-то работал на компьютере.

В темноте оба капитана могли бы показаться тенями. Они пригнулись, по-кошачьи выгнули спины, совершенно неслышно обошли с двух сторон грибок вентиляции, к которому начали крепить свою веревку воры, и только после этого выпрямились. Для воров их появление оказалось совсем неожиданным. Офицеры даже разговаривать с ними не стали. Так уж человек устроен, что в случае любого обострения ситуации он всегда ожидает некоего красивого диалога. А тут ничего подобного не было. Журавлев и Русинский нанесли по одному удару, и вопрос был решен.

– Готово, товарищ подполковник, – доложил капитан Русинский.

Менты и подполковник военной разведки подошли к месту этих драматических событий.

– Русинский, на пост! – скомандовал подполковник Россомахов.

– Чисто отработали! – восхитился Михалыч.

– Школа военной разведки! – не удержался и похвастался Россомахов, прямо как настоящий бомж.

Видимо, эта манера общения с людьми за последнее время прочно въелась ему в кровь.

Майор Саблин тут же вытащил из сумки, висевшей у него на боку, моток скотча и начал связывать ворам руки и ноги. Потом он и на рты наложил крест-накрест по большому куску ленты. Делал он это так, чтобы верхний край каждого куска ложился на виски, а нижний, пройдя через горло, держался ниже коротко подстриженных затылков. Отрывать скотч от волос бывает особенно неприятно, даже очень больно.

– Куда их девать? – спросил Саблин Россомахова, подчиняясь старшему по званию и социальному статусу.

– Давай в будку. Они уже в себя приходят. Я с ними поговорю.

Россомахов с Михалычем подхватили одного, Журавлев с Саблиным взяли другого за плечи и ноги, подтащили к будке и свалили рядом с люком, по обе стороны от него. Саблин вытащил из той же сумки фонарик, подсветил себе и попробовал открыть люк снаружи. Сделать это ему не удалось.

– Нормально. Не убегут, – сказал он, вытащил переговорное устройство и хотел было включить его, но подполковник положил руку на этот аппарат.

Саблин с удивлением посмотрел на него и услышал:

– Что ты хочешь сделать?

– Дам команду к захвату машины. Наши автомобили стоят во дворе напротив.

– Наших клиентов спугнешь.

– Поддоны внизу! – внезапно вспомнил капитан Журавлев.

– Быстро туда! Убери и смотри вверх. Если что, оставайся там. Я махну рукой. В тепловизор увидишь.

– Опасно.

Капитан Журавлев хорошо знал правило, гласящее, что на своих людей запрещается направлять даже заведомо незаряженное оружие. О заряженном и разговора быть не может. А ведь так оно и выйдет, если он будет смотреть на подполковника через тепловизионный прицел.

– Это боевой приказ! – категорично заявил Россомахов. – Мы не солдаты-новобранцы. Посмотри, чтобы на крыльце ни врача, ни медсестры не было.

– Понял, товарищ подполковник. Разрешите выполнять?

– Беги!

Капитан Журавлев действительно побежал, бросил сверху вниз короткий взгляд и начал спускаться по лестнице.

Подполковник под взглядами бывшего ментовского капитана и теперешнего майора наклонился над физиономией ближайшего вора.

– Подсвети, – сказал он Саблину.

Майор сразу направил луч фонарика в закрытые глаза этого субъекта. Россомахов приложил ладони к его большим растопыренным ушам и стал энергично растирать их. Глаза вора почти сразу открылись. Но он тут же зажмурился, попытался отвернуться от света фонаря.

Подполковник узнал того типа, который в этой паре командовал.

– Ты кто? – спросил военный разведчик.

– Боря я. – Этот ответ кое-как пробился сквозь липкую ленту скотча.

– Я не про то, – сказал Виктор Васильевич, поморщился и добавил: – Хочу, чтобы ты понял серьезность ситуации, в которую попал, поэтому сообщу, что я – подполковник спецназа военной разведки Россомахов. А теперь снова спрашиваю тебя: ты мокрушник?

Боря отрицательно и старательно замотал головой.

– Если ты не будешь лежать мирно и тихо, то мои ребята тебя просто пристрелят или дадут по лбу так, что ты навсегда дураком останешься. Ты ведь уже понял, как они умеют бить.

Боря согласно кивнул. Он действительно это понял.

– Но это еще не все. Сейчас сюда могут заявиться настоящие мокрушники. Мы их будем брать. Если ты или твой напарник издадите хоть звук, пошевелите рукой или ногой, то вас будут судить как их соучастников. Есть желание по полной программе загреметь?

Боря отрицательно замотал головой.

– Сделай тому и другому по дополнительной горизонтальной полоске на рот, – приказал Россомахов майору Саблину.

Тот тут же сделал это с нескрываемым удовольствием.

– А второй-то в сознании был. Он слышал ваш разговор, – сказал майор, выпрямляясь.

– Как по-твоему, он тоже все понял или ему доходчиво объяснить? – спросил подполковник Саблина.

Майор направил луч фонарика на лицо второго вора. Тот зажмурился и сразу закивал. Он, разумеется, тоже все понял.

– Вот и отлично. Михалыч, побудь с ребятишками. Не стесняйся, в случае чего бей от всей души, с аппетитом, чтобы на всю жизнь запомнили, если ты память им не отобьешь.

Бывший капитан поигрывал пистолетом. Подполковник внимательно посмотрел на это оружие и понял, что оно пневматическое, которое только в темноте можно принять за настоящее.

– Майор, ты тоже здесь побудь, – сказал подполковник Саблину, вышел из-за будки, увидел капитана Русинского, подбегающего к ней, и сразу спросил:

– Что там?

– Наши клиенты выгружают из машины настоящий полиспаст. Промышленный. Не чета этой самоделке. – Капитан кивнул в сторону полиспаста воров, горой лежащего на крыше. – И трос, похоже, легкий, не веревка. Оборудование для промышленного альпинизма.

– Значит, полезут на крышу. Сбрось отсюда воровской инструмент, чтобы он глаза не мозолил и клиентов не смущал, потом продолжай наблюдение.

– Понял вас, – заявил капитан и бросился выполнять приказ.

Он достал из рукава нож, о наличии которого Виктор Васильевич даже не догадывался, и несколькими резкими движениями перерезал веревку, завязанную вокруг вентиляционного грибка. Потом Русинский сгреб все воровское хозяйство в охапку и бросил эту кучу подальше от крыши. Причем так сильно, что сам с трудом удержался на ногах. Он ведь мог и с крыши слететь, но удержал равновесие.

Подполковник тем временем подошел к лестничной площадке, взялся за перила и увидел внизу капитана Журавлева. Тот только-только спустился с крыши и оттаскивал в кусты два хлебных поддона, без которых низкорослые воры не могли до лестницы достать. Кричать было нельзя, чтобы посторонние не услышали. Поэтому Виктор Васильевич дождался, когда Игорь Олегович вернется и посмотрит, как подполковник и приказывал ему, вверх через тепловизионный прицел. Тогда он жестами передал ему приказ спрятаться.

Капитан Журавлев сразу так и сделал. Он залег в кустах неподалеку, почти там же, где находился и раньше лежал. Это место, похоже, ему сильно понравилось. Наверное, там трава была мягкая.

Укрылся капитан вовремя. Как только он улегся, во двор въехала очередная машина «Скорой помощи». Настежь открылись двери приемного покоя, и санитары на каталке завезли туда пациента. Человек этот был, кажется, основательно пьян, все пытался с каталки спрыгнуть и пойти самостоятельно. Но большой и крепкий фельдшер силой удерживал его в лежачем положении. Через три минуты он и медсестра вернулись в машину, и «Скорая помощь» уехала. Водитель даже сигарету докурить не успел. Как и врач, он бросил окурок в кусты, где раньше лежал подполковник Россомахов. Трава, к счастью, не загорелась.

Капитан Журавлев так и лежал на прежнем месте.

Подполковник отошел от лестницы, шагнул к капитану Русинскому, занял место рядом с ним и принялся наблюдать за обстановкой.

– Что там? – спросил он капитана. – Как наши клиенты отреагировали на «Скорую помощь»?

– Присели, спрятались за соседней машиной, – ответил Русинский, наблюдавший за клиентами через тепловизионный прицел.

Достаточно слабый свет уличных фонарей не мешал ему, потому что был направлен строго вниз. Этот же самый свет позволял подполковнику Россомахову тоже вести наблюдение, причем даже без прицела.

Клиенты подобрали с асфальта фабричную упаковку с полиспастом. Один из них понес ее к пожарной лестнице. Второй через заднюю дверцу вытащил из микроавтобуса небольшую алюминиевую телескопическую лестницу-стремянку и потащил ее вслед за напарником. При этом он старался не задеть, не оцарапать машину, стоявшую рядом, да и свой микроавтобус тоже. Тот наверняка перенес бы прикосновение алюминиевой лестницы стоически, молча, тогда как соседняя машина запросто могла бы разразиться среди ночи истошным воем сигнализации. Вскоре человек с лестницей оказался на тротуаре перед хирургическим корпусом. Только теперь он достал из кармана брелок и включил сигнализацию на микроавтобусе.

«Ты все сделал правильно, парень», – одобрил его действия подполковник Россомахов.

Он хорошо знал, что в темноте звуки распространяются намного лучше, чем в светлое время суток. Виктор Васильевич хорошо знал, что ночью у машины, стоящей во дворе, сигнализация срабатывает вовсе не потому, что в ней кто-то выбил ветровое стекло. Дело чаще всего обстоит самым противоположным образом. Кто-то разбивает ветровое стекло машины потому, что заработала сигнализация. Она может взвыть и по поводу, и даже без такового.

Теперь офицерам предстояло ждать клиентов наверху.

Пока оставалось время, Виктор Васильевич решил навестить будку, где лежали связанными двое уголовников, которых охраняли бывший капитан и теперешний майор полиции. Там все было спокойно и тихо. Конечно, уголовникам было не комфортно лежать со связанными руками и ногами. Конечности у них затекли. Но оба арестанта терпеливо переносили эти неудобства и даже не пытались материться через скотч, заклеивающий их рты.

– Товарищ подполковник!

Михалыч увидел, как трепетно относятся к командам Россомахова оба капитана спецназа военной разведки, которые без колебаний готовы выполнить любое его приказание. Теперь он уже говорил совсем не таким тоном, как в своем подвале, где представлял хоть какую-то, но власть и имел определенный авторитет.

– Что?

Россомахов по голосу, начальному обращению и его тону понял, чего желает Михалыч.

– Товарищ подполковник, у вас же один человек внизу остался. Разрешите мне его заменить. Стрелять я не буду. Да мне и не из чего, пистолет-то мой больше пугающий. Но у меня свои счеты с «Фениксом». Если здесь будет Филимонов, то он должен понять, что я никуда не делся и его не отпустил. Он меня разыскивает, а получится, что я нашел его раньше.

Последние слова Михалыча стали для подполковника решающими. Сначала Виктор Васильевич хотел привычно отказаться. Он нисколько не сомневался в том, что два офицера спецназа военной разведки всегда справятся с парой каких угодно бандитов. У него вообще не было привычки брать кого-то со стороны себе в помощники, не зная еще, на что этот человек способен.

Но последние слова бывшего капитана полиции пробудили в Россомахове совершенно естественные человеческие чувства. Он понимал, что для Михалыча этот бывший офицер КГБ означает примерно то же самое, что для него самого тот человек, который предал его в Сирии. Кроме того, в кармане Россомахова лежала флешка, плод нескольких лет работы Михалыча и в полиции, и уже после того. Эти материалы, которые Виктор Васильевич еще не имел возможности просмотреть, тоже должны чего-то стоить.

– Ты с ним разве знаком? – спросил он.

– Виделись мимоходом.

– А как же звание его не знаешь?

– Он обычно гражданский костюм носит.

– Хорошо, – хмуро согласился подполковник. – Только ты должен строго выполнять все мои команды, не допускать никакой самодеятельности.

Позицию два офицера спецназа и бывший мент заняли, как и прежде, за одним из грибков вентиляции. Майор Саблин, как и раньше, охранял захваченных воров в кабинке, торчавшей на крыше.

Он хотел было дать Михалычу свой пистолет, но бывший капитан бросил короткий взгляд на Россомахова и произнес:

– Обойдусь своим. В случае чего буду в лицо стрелять. При таком попадании останавливающий эффект сильный даже у пневматики. – Он снова посмотрел на Россомахова.

Тот согласно, даже одобрительно кивнул и сказал:

– Ты, главное, в нас не попади.

– Капитан Данилов, между прочим, мастер спорта по стрельбе из пистолета, – дал характеристику Михалычу майор Саблин. – Если он будет стрелять в глаз, то попадет именно в него. Даже в темноте.

– Тем более, – ответил подполковник, впервые услышавший фамилию Михалыча. – Нам важно и того и другого захватить живьем. А слепой запросто может шагнуть с крыши. Даже нечаянно, не говоря уже об отчаянии.

– Да, живьем они, скорее всего, постараются не сдаться, – оценил ситуацию бывший капитан. – Значит, надо сразу вырубать того и другого точно так же, как наших клиентов. Но наши в сравнении с вашими – божьи овечки.

– Так и сделаем. Русинский, слышишь?

– Так точно. Готов отработать.

– Тихо! Мне кажется, я что-то слышу. Они поднимаются.

Бандиты и в самом деле взбирались на крышу. Подполковник Россомахов хорошо представлял себе, как они поставили под пожарной лестницей свою стремянку и добрались по ней до ступенек. Хотя эти ребята вполне моли бы обойтись без стремянки. Рост того и другого вполне позволял им это сделать. Но стремянку с собой наверх они не потащат, оставят ее внизу, грубо говоря, на память капитану Журавлеву, который потом будет встречать задержанных.

У одного бандита с собой не лестница, а упаковка с полиспастом. Там, конечно, имеется ручка для переноски, но нет лямок, чтобы забросить упаковку за плечи на манер рюкзака и так вот поднимать ее. Как ни крути, полиспаст не слишком легкий. Поэтому бандиту придется останавливаться, чтобы передохнуть и сменить руку, или вручить ношу своему напарнику. Это в любом случае будет означать задержку в движении. Да и подниматься, держась за лестницу только одной рукой, тоже задача не из легких.