– Так вот, – начал вещать Метельский-муж, сидя в кресле сибирского кедра а-ля «чиппендейл» на первом этаже семиэтажного музея топора, – я раньше был физиком-теоретиком в одном хитром НИИ, в котором даже номер почтового ящика был засекречен. Жил не тужил. И тут грянули Великие и Ужасные Девяностые. И свежеиспеченному российскому народу стало не до физики. Ей, а тем паче ее теории настал шахнец. А я уже был обременен май герл Маришкой в качестве жены. И мы покинули Рашу и приехали в Канаду, где я устроился ту ворк рубщиком леса в Саскачеване. А Маришка там же в лесу устроилась поваром в тамошней столовке. Зарабатывали литл мани, пока я не придумал квантовый дженерейтер на мультимолекулярной абстиненции для подсечного топора. И производительность топора увеличилась в твенти сикс раз. И стал зарабатывать биг мани. И местные лесорубы устроили мне физический файт по морде. Тогда мы с май герл Маришкой переехали в Юнайтед Стейтс оф Америка, где я продал сущность квантого дженерейтера компании «Амазоникс-топорейтед» за охеренно биг мани. И сейчас там вырублена хэлф джунглей. А потом мы вернулись в Рашу. И в честь моего топора я по всей Раше собрал маза и фаза моего топора, чтобы ту ду музей топора. Потом мы погрузились на трэйн и по транссайбери приехать сюда в леса. И мы с помощью Бога и построили этот билдинг. На первом этаже – музей, на втором – пятом – хотел четыре звезды, на шестом – ресторан «Под топором». А на седьмом – наш с май герл Маришка пентхаус. – И Андрей Метельский замолчал.

Слушающий его контингент, потрясенный планов громадьем, молчал также. Пока Нупидор не дернул себя за волосы и не спросил:

– Так, а кто же будет жить в этом хотел, есть в ресторане «Под топором» и посещать Музеум русского топора?

– Как кто? Китайцы.

– Какие китайцы?! – вскричали тут путешествующие.

Андрей Метельский как-то не врубился, не понял вопроса. И смотрел на гостей непонимающе. И тут его герл Маришка мягко сказала:

– Китайские. Рано или поздно с дальнего Дальнего Востока они приедут и на ближний. Построят здесь Чайна-таун. Вот хотел – для этих самых китайских туристов. С этого нашего музея и пойдет туристический бизнес на ближнем Дальнем Востоке. А потом они построят здесь город и назовут его Хсин-Дуки, что в переводе на русский будет «Новомонинск».

Потрясенные такой перспективой, вещеолеговцы вторично промолчали. Лишь неистовый Нупидор осмелился задать вопрос:

– Ну… а … русские… здесь… будут… жить?

На что Михаил Федорович, горько усмехнувшись, ответил:

– Конечно! В своем квартале. «Раша-таун» будет называться. Самый криминальный район Хсин-Дуки будет. Китайские полицейские будут бояться туда заходить.

– А что, мил человек Михаил Федорович, ты думаешь, что и полицейские будут китайцы? – с тихим ужасом спросил Калика.

– А как же, – поддержал Михаила Федоровича осмелевший Нупидор, – в китайском городе и полицейские должны быть китайцами… Только в Раша-тауне будут русские менты. Со всей России наберут пару некоррумпированных ментов – и сюдое.

Некоторое время все молчали. А потом Андрей Метельский, глядя в перспективу, промолвил:

– Пожалуй, так оно и будет в фьюча.

Молчали все. А потом слово взял Аглай Трофимыч, повидавший в жизни всякое, и тихо произнес, как бы про себя. А на самом деле про все:

– Все пройдет… Гэвел гаволим, гаволим эвель… Суета сует. И всяческая суета… И, возможно, милейший Калика, в этом и заключается соль земли Русской, как и вообще человеческой.

Что тут же обратно подхватил Нупидор:

– Китайский род приходит и уходит, и только Земля пребывает вовеки, – и подмигнул Михаилу Федоровичу.

И оба остроумца хлопнули друг друга по ладоням. А Марусенька любовно посмотрела на Нупидора и прошептала Калике и Циперовичу:

– Умный он! – А потом опустила очи долу и добавила: – У меня…

– А он – у меня, – прошептала Маришка Метельская Марусеньке про мужа.

И обе дамы понимающе кивнули друг другу.

После чего все отправились в музейный зал, что, как мы уже говорили, располагался на первом этаже избы-небоскреба.

В центре зала на постаменте под громадным стеклянным колпаком на топорище стоял громадный каменный топор.

– Это, – начал экскурсию Метельский, – предтеча сегодняшнего топора. (Далее я буду приводить экскешн Метельского на русском языке, без смеси английского с ближнедальневосточным. Дабы ты, мой читатель, не мучился мучениями, пытаясь понять, что говорит Метельский. Я отмучился за тебя.)

– Радиоуглеродный анализ показал, что он был изготовлен тринадцатого января 81 926 года до нашей эры. Анализ ДНК остатков крови на топорище полностью совпал с моим ДНК. Таким образом, этот топор был изготовлен первым Метельским. Анализ следов крови на самом топоре также говорит о том, что эта кровь появилась тринадцатого января 81 926 до нашей эры, а анализ остатков костного мозга на топоре со стопроцентной уверенностью позволяет утверждать, что эта кровь принадлежит мамонту и что этот самый мамонт был поражен ударом топора в лоб. Таким образом, подвергается сомнению теза убийства мамонта копьем и остается один-единственный вывод, что мамонтов на территории ближнего Дальнего Востока России убивали топорами, а не копьями. А так как с земли простой неандерталец до мамонтова лба дотянуться не мог по причине малого по сравнению с мамонтом роста, то становится ясно, что убийство происходило метанием топора в лоб мамонту. И уж только потом идею метания топора для убийства переняли индейцы Северной Америки. В виде томагавка. А теперь вернемся ко входу в музейный зал и пойдем по часовой стрелке от древних топоров на Руси до сегодняшнего дня. А ты, Маришечка, поднимись в ресторан и приготовь свой эксклюзивный обед для наших первых гостей.

И Маришка ушла готовить свой эксклюзивный обед.

А Метельский повел наших, потрясенных историей первого в мире топора, к первой витрине в начале хода часовой стрелки. Там под стеклом, чтобы будущие китайские посетители не лапали экспонат руками, лежал подернутый патиной изогнутый бронзовый топор.

– Сейчас, дорогие посетители, вы видите бронзовый топор, найденный при раскопках скифского кургана седьмого века до нашей эры. Это весомое доказательство того, что и бронзовые топоры имеют свое происхождение из России, – и взял паузу.

– Как это «весомое»? – изумился в паузе Михаил Федорович. – С каких таких хренов?

И другие корветовцы также изумились такому утверждению.

– А вот как, – с готовностью ответил экскурсовод, – нигде в мире, кроме России, не было скифских курганов!

Нупидор зааплодировал такому логическому выверту.

Остальные путники также зааплодировали. Кроме Аглая Трофимыча Циперовича.

– А вот и следующий наш экспонат. Топор времен Кия. Этим топором был основан город, носящий его имя, Киев. Этим же топором был убит один славянский купец, заподозренный в воровстве дерева, предназначенного для крепостных стен Киева. Позже этот топор был захоронен в могиле купца вместе с шестью женами, конем, собакой и наложницами без числа. ДНК крови на топоре однозначно говорит, что…

– …этим топором был убит ваш предок по прозвищу Метелька? – попытался уточнить Нупидор.

– А как вы догадались? – изумился Метельский.

– Я не догадался, я прочитал, – уточнил Нупидор.

– Где?

– В несохранившейся летописи позапрошлых лет дьяка Варфоломея.

– Точно так и было, по воспоминаниям современников, – подтвердил Михаил Федорович. – С тех пор на Руси пошла традиция воровать что плохо лежит. Ну, и что лежит хорошо – тоже.

– Может быть, милейший Михаил, – провокационно спросил Циперович, – вы еще скажете, что этот самый Варфоломей одним словом сказал о сути России «Воруют»?

– Почему Варфоломей? Все так говорят.

И тут в беседу вступил Калика Переплывный, вспомнивший о цели всего путешествия:

– Так что, мил люди все, может, в этом самом воровстве и кроется соль земли Русской?

И все призадумались в очередной раз. А потом Михаил Федорович поддержал Калику словами:

– Очень может быть и так. Если за столько веков воровста Россию не разворовали до конца, то какая-то часть ее соли и кроется в воровстве…

И все согласились. И Марусенька в том числе. Только пожалела, что эти мудрые слова сказал не Нупидор…

– А вот этим топором Иван Калита стал объединять русские земли, – продолжил Метельский.

– А Калита, часом, милейший Андрей, тоже был из Метельских? – не без подковырки спросил Циперович.

Метельский попытался вспомнить и даже стал загибать пальцы, но Нупидор прервал загибание:

– Не обращайте значения, Андрей, вечно эти хазары над всем насмехаются.

И его горячо поддержал Михаил Федорович:

– Именно! В этом насмехании есть соль хазарской сути.

А Нупидор его научно поддержал:

– В онтологическом смысле этого слова.

И так он эти слова сказал, что Марусенька, девушка относительно скромная в прошлой жизни, но ныне абсолютно скромная, размечталась, как в будущем будет его слушать, и слушать, слушать и слушать, слушать и слушать… Аааах! Потому что девушки любят ушами.

– Чтой-то с ней, мил человек Нупидор? – спросил Калика.

Нупидор его как-то не услышал, потому что представил, как он будет говорить, а Марусенька будет его слушать. Он говорить – а она слушать, он говорить – а она слушать… Аааах.

И на этой высокой ноте Метельский отвел версию фамилии Калита-Метельский и подвел экскурсию к следующему стенду. Там лежала секира на длинной рукояти.

– Это секира принадлежала царю Иоанну Васильевичу Грозному. Ею он собственноручно рубил головы московским боярам, новгородским горожанам, тевтонцам, казанским татарам, мордве, черемисам и прочим народам и народностям…

– …что говорит об интернациональной сущности Российского государства… – продолжил текст речи Нупидор.

– Аааах! – ахнула Марусенька.

И все подумали – имеет право…

– Этот топор впоследствии был использован Петром Первым утром стрелецкой казни.

– Вы уверены, уважаемый, что именно топор Ивана Грозного был использован? – усомнился Циперович.

Ох уж эти хазары, вечно они во всем сомневаются. Но Андрей Метельский эти сомнения рассеял как сон, как утренний туман. Он открыл витрину и показал надпись на обратной стороне топорища: «Пете от Вани». А потом продолжил:

– В то памятное утро царь (тогда еще не император) разминался перед прорубливанием окна в Европу, предварительно угрожая надменному соседу шведу. Ну и прорубил его этим самым топором.

Далее экскурсантам был продемонстрирован топор, которым была изваяна птица-тройка. (Соратник топора по этому делу долото было утеряно.)

Топор, к которому призывал Русь Чернышевский. (Одна из версий – Бакунин.) Топор, из которого была сварена каша. Топоры, к которым привычны руки. (Слушай Э. Хиля.)

И последний топор и был тот самый квантовый топор А. Метельского, который опустошил половину джунглей Амазонки.

А после стендов с топорами нашим была показана витрина с топорной литературой. Там лежали мемуары палача XIX века Никитки Красного «50 лет с топором», «Занимательное топороведение» Мулермана Второго, «Спутник юного палача» для школьников младших классов, «Устав рубщиков мяса на Центральном рынке», сборники статей русских философов «Топоры», «Смена топоров», «Из-под топоров», монография неизвестного автора «Топор как становой хребет русской идентичности» и много подарочных календарей.

Ну и раритет: чудом сохранившаяся листовка, висевшая у полицейского отделения Санкт-Петербурга конца XIX века «Разыскивается топор». И дагерротипы топора анфас и в профиль. Легенда, связанная с ним, намекает, что этим топором Раскольников… Дальше вы знаете…