До 1521 г. часть северных и западных территорий нынешней Пензенской области входила в состав Рязанского княжества, которое занимало территорию от Средней Оки до верховий Дона и Воронежа. На юге княжества находилось «дикое поле, из которого происходили постоянные набеги степных кочевников вглубь наиболее заселенных территорий. В XIV в. северо-восточные земли стали принадлежать Московскому княжеству, а юг занимала Золотая Орда. Именно Рязанское княжество в декабре 1237 г. стало первой жертвой монгольского нашествия на Русь, а уж насколько нашествие было «монгольским» или даже – «татаро-монгольским», ученым еще предстоит дать этому событию историческую оценку.

Усть-Инза (фото: А. А. Кузяев), 1950-е гг.

Напомним читателю, что «монголо-татарское иго» – это искусственный термин, и он был создан и введен в оборот историком-картографом Христофором Крузе лишь в 1817 г., а до этого времени никто о татаро-монголах ничего не слышал. В школьных учебниках это понятие появилось только в конце XIX в. Не содержат никаких описаний монголо-татар и архивные документы более ранних периодов, хотя упоминание моголов встречается в европейских атласах, и переводится на русский язык слово «могол» как «великий». Стоит к этому добавить, в XIII в. китайцы и арабы называли моголами славян, а сами кочевники именовали себя «ойратами». Не меньше вопросов вызывает и этноним «татары» («тартары»), который произошел, вероятней всего, от названий земли «Великая Тартария». Чингис-Хан (Чингизхан) – это тоже не имя, а титул предводителя войска, которые у кочевников были на протяжении длительной истории степи множество. К сожалению, нет никаких достоверных источников у историков о татаро-монголах, и мы не можем доподлинно точно что-либо сказать об этом пресловутом нашествии «на Русь». Впрочем, не знаем мы и полную историю Золотой Орды.

Рязанское княжество перестало существовать после пленения Великого князя Рязанского Иван Ивановича московскими государями по подозрению в связях с крымским ханом Мехмед Гиреем около 1520 г., а через год рязанская земля стала частью Русского государства. Но эти территории продолжали подвергаться разорению татарами, а последнее случилось в 1594 г. С присоединением Казанского и Астраханского ханств к Русскому государству в сер. XVI в. московское правительство предприняло активную колонизацию Среднего Поволжья, а на границах «дикого поля» началось строительство Большой засечной черты, предназначенной для защиты рубежей государства от постоянных набегов крымских татар, кубанских казаков, калмыков, ногайцев и башкир. На этих засечных линиях, состоящих из деревянных засек и земляных валов, начинают строиться остроги и города-крепости. Даже после того, как пало Астраханское ханство, а затем – в 1557 г. присягнули башкиры русскому царю, крымский хан и турецкий султан не оставляли настойчивых надежд отторгнуть Поволжье от России. Таким образом, степь требовала постоянного контроля. В скором времени на южных и юго-восточных рубежах государства были поставлены ценой огромных усилий и человеческих жертв 67 сторожевых пунктов, которые, надо заметить, мало чем способствовали охране границ.

Жизнь на засечных линиях была очень тяжелой, а выделенный за ратную службу земельный надел мало чем облегчал быт служилых людей, поскольку охрану черты никто не отменял. А набеги случались постоянно. Так, в 1607 г. кочевники прорвали засеку у Тетюш, а в 1612 г. обрушили свою громаду на Алатырь и Шацк: «… Приходили крымские и нагайские люди, засеку проломили и ворота высекли, и сторожей товарищев их побили, и дворы их сожгли»[152].

Сторожевая линия проходила от Пензы на север, в сторону «дикого поля ковыля» и вниз по Суре. Через степь пролегала Саранская дорога, а от нее исходили Инсарская, Атемарская и Ломовские дороги… Охрана этих дорог, связывавших Пензу и Самарскую Луку, а также район Сызрани, где находились древнейшие переправы через Волгу, отводилась к мордовским мурзам. С постройкой Атемаро-Саранской черты в районе д. Вьяс находились «отъезжевы караулы». Обстановка неотложно требовала охранных мер. Вот почему вдоль Саранской дороги после постройки Пензы были созданы военные поселения – слободы, с татарскими и мордовскими поселениями[153].

Приказ Казанского дворца в Москве осуществлял управление всей этой территорией вплоть до реформ Петра I. Сюда входили земли Керенского, Пензенского, Петровского, Инсарского, Моршанского, Синбирского, Саранского, Верхнеломовского и Нижнеломовского уездов. Синбирский (Симбирский) уезд был образован в 1648 г. при строительстве Синбирской засечной черты. С начала в состав уезда вошли: Синбирская крепость с острогом, посад, слободы и остроги, населявшие черту до Корсунской черты. После распада Золотой Орды это пространство осталось сильно запустевшим, а многочисленные столкновения на полях битвы второй пол. XIV в. войск Тимура и золотоордынских ханов привели к уходу местного населения в северные районы Среднего Поволжья.

Это было время утраты кочевниками контроля над всем лесостепным пространством. Правда, мы видим, что набеги продолжались еще значительное время, но эксплуатация местного населения, а также природных ресурсов Среднего Поволжья уже начали принимать непостоянный, «наскокный» характер. С основанием новых слобод вдоль черты, в уезде были образованы станы: Завальный, Забарышский и др. В 1683 г., в связи со строительством Сызранской линии в состав уезда вошли крепости, остроги и слободы: Сызрань, Кашпир, Канадей, Городище, чуть позднее – Хвалынск и другие населённые пункты. Часть этих земель позднее вошли в состав Пензенской области, которая, в свою очередь, с началом сооружения оборонительных линий в XVII–XVIII вв. вошла в состав России[154].

Южнее засечных линий, в лесной глуши, были образованы нелегальные небольшие поселения, устроенные, как правило, беглыми крепостными крестьянами и преступниками. Хотя татарские деревни существовали на этой местности задолго до сер. XVII в., но предпринятая правительством политика насильственного крещения «инородцев» вынудила не захотевшее креститься население переселиться на Урал и Сибирь. Интенсивное заселение симбирской земли русским населением началось лишь с сер. XVIII в. Именно в это время на Волге и Суре стали возникать более укрепленные крепости, которые стали опорой для дальнейшего продвижению русских на эти территории.

Начало массового заселения мордовским населением территории Засурского стана Пензенского уезда (Никольского района) пришлось на вторую пол. XVII в. Мордву привлекали эти места сравнительной безопасностью от набегов степняков, где лесные массивы служили естественной и надежной заградительной преградой. Здесь кругом стояли огромные лесные пространства, полные ягод, грибов, диких почел и зверя. Из различных описаний известно, что в сурских лесах росла смородина, костеника, калина, малина, брусника, клюква, вишня, черника, ежевика, рябина и др. И сегодня Усть-Инза (Ильминский сльсовет) расположена в зоне смешанных лесов, в состав которых входит дуб, осина, липа, клен, береза, сосна, ива, акация, орешник, ольха, черемуха. Так, С. Гербенштейн отмечал: «Леса изобилуют во множестве медом, белками, горностаями и куницами». Шедшие в 1552 г. через Алатырь к Суре войско Ивана Грозного были поражены тем, что к ним «лоси, яко самозвани, на заколение прихождаху», что «в реках множество рыб ловяху, а от воздуха же множество бесчисленных птиц прилетаху». В лесах также были: медведь, волк, рысь, лисица, куница, бобер, выдра, зайцы, горностаи, хори, норки, хомяки, суслики, ежи. В реках, в Оке и Суре, водилось много рыбы: «белуги, удивительной величины, без плавников, с огромной головой и пастью, стерлядь, севрюга, осетр, отменного вкуса… большая часть заходит сюда из Волги… (также) сом, судак, щука, лещ, огромные язи и калинки, линь, налим, окунь, карась, форели, и др.»[155].

Жители Усть-Инзы, середина 1950-х гг. (фото: А. А. Кузяев)

На строительстве оборонительных линий принимали участие татары, чуваши, мордва – и все основали здесь свои поселения. Они несли сторожевую службу, следили за передвижением кочевников ногайцев, боролись с «воровскими» казаками. В свободное от службы время занимались по возможности хлебопашеством, охотой, рыболовством и разведением домашнего скота. Сторожевая служба в этих местах обусловила преимущественно нерусский, инородческий состав населения. Первые акты на землевладение мордвы в пределах Никольского района приходятся на 1680-е гг., и они были связаны со строительством Симбирской, Корсунской, Пензенской и Сызранской оборонительных черт в 1648–1690 гг. А до этого времени на территории Симбирского края практически не наблюдается сколько-нибудь массового сельского и городского расселения.

Об отказе земли в окрестностях с. Ребровка Никольского района. 7202 (1694) г. Об отказе земель в Пензенском у. на речке Салакслей, по челобитью пензенцев Федора и Льва Ребровских (по 35 четей), Спиридона и Семена Любовцевых (по 30 четей), приискавших себе в этом месте «дикую и порозжую» землю: «почин от вершины речки Керенки, идучи правою стороною по речке Салакслея, черным лесом, вниз тою речкою Салакслеем до реки Аевы, и по речке Аеве, вверх идучи правою стороною с оборотом, черным же лесом, до той же починной грани». Сторонними людьми были мордовские мурзы Смолка Келдяев и Еряшка Живаев из д. Князь Баишева, мордва Макулка Иневатов и Игошка Микитин из д. Пермеевы, мордва Мамлека Акмаев, Ермошка Сурадеев, Доронька Инжеватов из д. Алемины (РГАДА, ф. 1209, оп. 2, д. 6502, лл. 207–211).

Археологические раскопки и летописные сведения, тем не менее, показывают процесс проникновения славян на Среднюю Волгу задолго до нашествия Бытыя. В основном заселение протекало по р. Оке, но нашествие татар притормозило продвижение русского населения, но и не остановило его полностью. Во второй пол. XV в. основные земли нынешней Мордовии также вошли в состав Российского государства. Мордва, мари, чуваши, часть татар-мишарей и другие народы правобережья Волги, надо полагать, видели в русских людях защитников от казанских и нагайских ханов. Так, известно из «Царственной книги», что 1 августа 1552 г. недалеко от описываемых нами мест Иван Грозный освятил воду на р. Мяне, и что на Алатырь к нему с местными татарами и мордвой пришел из Темникова татарский князь Еникей и сделал для переправы русских войск три моста, чтобы те быстрее продвинулись завоевывать Казань. Князь Курбский, возглавивший одно крыло русского войска, в своем сказе о походе пишет: «…Понеже мы заслонища его (царя) тем войском, еже с нами шло от заволжских татар (бояше бо ся он, да не придут на него безвестно те княжата нагайские)[156].

Русский дом Симбирской губернии (1871) (фото: Вильям Каррик)

Правительству была выгодна колонизация Засурья в связи с основанием в середине и второй пол. XVII в. городов: Симбирска, Пензы, Корсуни, Сызрани, Кашпира и Петровска. Однако у русского правительства не было ни сил, ни средств, чтобы освоить эти присоединенные территории. Бесконечные войны и последствия Смуты и кризиса в государстве позволяли едва ли сохранять эти земли, которые, в свою очередь, считались лишь номинально российскими. Многие из служилых людей после возведения сторожей оставались в этих местах, ибо «порозжей» земли в районе было много. Нередко беглые люди самовольно захватывали пустующие, ничейные земли и ставили свои жилища.

УСТЬ-ИНЗА (Инза) – русско-татарское село. Было основано помещиками и татарскими служилыми людьми. В 1719 г. – татарская д. Инза. В 1748 г. – д. Усть-Инза, часть принадлежала капитану Алексею Гавриловичу Кропотову (67 ревизских душ, наследство от отца) и пахотным солдатам (4), всего 71 ревизская душа (РГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 2546, лл. 320–323 об.). Село было названо по местоположению рядом с устьем Инзы, правым притоком Суры, а располагалось на левых берегах р. Инзы и речки Пармы. В 1782 г. дд. Усть-Инза и Павловка показаны за графом И. А. Головкиным и Е. И. Столыпиной, пахотными солдатами и некрещеными татарами, 78 дворов, всех угодий – 2711 десятин, в том числе усадебной земли – 25, пашни – 714, сенных покосов – 173, леса – 1779. Помещичьи крестьяне на оброке, а пахотные солдаты и татары на положенном казенном окладе (РГАДА, ф. 1355, оп. 1, д. 1032, л. 13)[157],[158].

В 1762 г. Усть-Инза – деревня выборных татар, служивших в выборном полку. Из архивного документа «О состоянии магометанских приходов по Пензенской губернии» (1913 г.) видно, что в деревне в 1762 г. числилось 200 домохозяйств с населением обоего пола 1512 чел. К 1882 г. осталось населения вдвое меньше[159].

(ГАПО, ф. 6, оп. 1, д. 9941)

«Выборными полками» назывались полки «иноземного строя» («полки нового строя»), или воинские части, формировавшиеся в России XVII в. из служилых, «охочих» вольных людей, иностранцев, казаков и других наемников. В ходе реформ Петра I эти полки были использованы при формировании регулярной русской армии. Одним словом, сегодня этих татарских наемников-профессионалов назвали бы сотрудниками «ЧВК» – частных военных компаний. Тогда при дворе государя формировались новые подразделения, в которые «выбирали» лучших людей, впрочем, русских тоже, из других боевых частей, как рейтарских, так и стрелецких. В эти части отбирались люди не по происхождению, а за свои заслуги на караульной и боевой службе. В их составе было много людей (беспоместных), у которых земли не имелось, и их существование целиком зависело от жалования за службу. Как правило, беспоместным солдатам платили больше деньгами («солиды»), нежели их соратникам, обладавших земельной собственностью. Им также выдавалось сукно на обмундирование. А вот хлебное вино (водку) выдавали лишь во время боевых походов. С производством большого количества пороха и, следовательно, огнестрельного оружия, на ключевую роль в войсках стали выходить именно наемники, вооруженные пиками и мушкетами (рейтары), а роль традиционной конницы теряла свое привилегированное значение. Но сословное положение служилых татар и мурз в первой четверти XVIII в. радикально изменилось. Все эти полурегулярные рейтарские полки вскоре расформировывались, а татары стали увольняться со службы. Теперь они должны были окончательно укрепляться на своей поместной земле и начать заниматься хлебопашеством.

Фрагмент документа из ревизской сказки по д. Усть-Инза Городищенской округи мурзы Шиваева

Уровень жизни и положение крестьянства в XVIII в. если и менялись, то не в лучшую сторону. Крестьянство продолжало испытывать на себе увеличение крепостнического гнета, усиление нищеты и полное бесправие. В подавляющем большинстве крестьяне жили в «черных», рубленых избах, крытых соломой, которая при нехватке кормов к весне скармливалась скотине. Из избы дым выходил через специальные отверстия в стене или окне. Это позволяло экономить дрова или же другое топливо, дольше удерживать тепло. Печь в избе являлась очень важным элементом. Она грела, кормила, лечила, служила постелью. Топились печи по-черному, а дым из дымохода расстилался под потолком. Топилась она с раннего утра, чтобы прогреть дом, просушить одежду и приготовить еду, и ставилась очень большой, почти на треть избы. Спали на печи обычно дети и старики.

Натуральное хозяйство способствовало поддержке уровня жизни крестьянских семей более или менее одинаково. Так, в «Сведениях для отчета Пензенскому губернатору от Городищенского, Инсарского, Краснослободсткого, Саранского… уездов о сельском хозяйстве» в 1900 г. говорилось, что «… благоприятная погода во время произрастания хлебов дала хороший сбор, особенно яровых, в сравнении с предыдущим годом. Способ ведения сельского хозяйства существует общепринятый в России, система севооборота – трехпольная; посев пара озимых – преимущественно рожь. Лен и конопля засеваются в незначительных количествах, из конопли выделывают пеньку, которая идет в продажу. Урожай их тоже выдался хороший. В Городищенском уезде существует натуральные повинности: поставка подвод при передвижении войск, два разъезда сельского начальства, своза дальних арестантов, стойка при пожарных сараях, содержание в исправности дорог и вычищении их зимою, содержание станичных лошадей для разъездов по делам службы чинов полиции, судебных следователей и жандармских унтер-офицеров. Та же повинность земства переложена на денежный сбор». В то же время отмечалось, что в 1899 г. в уезде было совершено 4 убийств, 15 поджогов, 1 отравление и 1 покушение на отравление, 31 краж со взломом, 13 нанесения ран и побоев, 1 смертельных побоев, 2 увечий, 4 подделки серебряных монет. В разделе «Народная нравственность» указывалось, магометан (обоего пола) 2851 душ среди 181 000 православного населения. Евреев – 2 души, протестантов – 32 и католиков 40 душ. При этом 13 чел. магометанского духовенства было на весь уезд (ГАПО, ф. 5, оп. 1. д. 7089).

План д. Усть-Инза, 1911 г. (ГАПО, Ф.158, оп. 2, д. 170)

Почвы Городищенского уезда, особенно в лесной зоне, были бедными и не позволяли заниматься интенсивным земледелием. Дворянам в Усть-Инзе как, впрочем, и в Индерке выгодней было сплавлять на продажу строевой лес по р. Инзе из своих поместий и вотчин. Но уезд стал промышленным центром Пензенской губернии благодаря стекольно-хрустальному заводу, основанному в 1764 г. отставным военным Алексеем Ивановичем Бахметевым. Скоро было налажено производство разнообразной посуды и предметов сервировки, а также светильников, элементов дворцового убранства из хрусталя в серебряном, золотом и бронзовом декоре.

В феврале 1917 г. самодержавие в России пало и повсеместно в уездах образовалось двоевластие. Сильное влияние на крестьянство имели эсеры, поскольку они преобладали во властных органах и почти повсюду являлись председателями уездного Совета крестьянских и солдатских депутатов. В Николо-Пёстровке (Никольске) советская власть установилась без всякой вооруженной борьбы, а Совет рабочих и солдатских депутатов здесь был создан одним из первых в Пензенской губернии еще в 1905 г. В апреле 1917 г. на 1-ом Губернаторском съезде крестьянских депутатов была принята резолюция, гласящая «Земля тем, кто ее обрабатывает». Крестьяне, не дожидаясь окончательного решения правительства по земельному вопросу, стали самовольно захватывать помещичьи земли и другие угодья. Так, везде в волостях массово создавались Советы Крестьянских депутатов. К концу лета из армии стали возвращаться солдаты в больших количествах, среди которых были и большевики. Скоро на очередном Съезде рабочих, крестьянских и солдатских депутатов во всем уезде была провозглашена Советская власть. Крестьяне понимали, что их ожидают тяжелые времена и на всякий случай стали придерживать выращенный хлеб. Гражданская война, организованная буржуазными членами Февральского переворота, которые отрешили от власти царя, вызвала огромные несчастья и беды, как у населения, так и всей страны, хотя она и обошла стороной Пензенскую губернию. Но продолжалась война за хлеб, и в конце года в уезде сложилось очень тяжелое положение с продовольствием.

Расстрелянные участники антиколчаковского восстания

Мы уже упоминали о том, что основная масса татарских крестьян в деревне поддержало новую власть большевиков. А одной из важных причин победы Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА) над хорошо вооруженной и спонсируемой западными державами Белой армией и войск14 государств-интервентов была чрезвычайная жестокость, низость и продажность белогвардейцев и так называемых «колчаковцев». Отовсюду поступали сведения о зверствах и произволе Белой армии, о замученных советских работников, рабочих и крестьян-бедняков. Активисты и работники сельских советов подвергались самым жестоким пыткам: у них вырезали уши, носы, губы, а тела их прокалывались штыками. Особенно зверствовала армия А. В. Колчака, вошедшего в историю как руководитель Белого движения и Верховный правитель России до февраля 1920 г. Быстро становилось известным в деревнях, что насилиям, поркам и истязаниям подвергались женщины, старики и дети – все те, кто, так или иначе, поддерживали власть Советов. У них отбиралось имущество, инвентарь, скот, упряжь, механизмы и лошади, которых прежде выдала новая власть беднякам для поддержания их хозяйств, но колчаковцы все это отбирали и отдавали бывшим владельцам-помещикам. Многие тысячи крестьян были зарублены, замучены, расстреляны и повешены по всей России. Колчак с помощью свих иностранных хозяев к весне 1919 г. сумел вооружить почти 400-тысячную армию. Наступление поддерживала армия Деникина, намереваясь соединиться с колчаковской армией в районе Саратова, с запада наступали белополяки, петлюровцы, а на севере и Туркестане действовали смешанные отряды англо-американских и французских интервентов. С северо-запада, поддерживаемый белофиннами и английским флотом, наступал Юденич. Таким образом, в наступление перешли все силы контрреволюции и интервентов. Хотя Советская Россия очутилась в кольце наступающих вражеских сил, но сумела выстоять и победить.

Жертвы зверств колчаковщины, 1919 г.

Начало 1920-х гг. ознаменовалось разрухой всего народного хозяйства, вызванное, прежде всего гражданской междоусобицей. Советское правительство было вынуждено расставить четкие приоритеты в своей проводимой политике. Организационное начало для достижения требуемых экономических показателей было предоставлено сельским сходам и одновременно – сельским советам. В российском законодательстве не оговаривалось полномочия и функции подобных сходов, и по этой же причине сельский сход во главе с сельскими старостами контролировал практически все сферы жизнедеятельности татарских общинников. Надо при этом сказать, в татарских деревнях, где подавляющее большинство населения не знало русского языка, не было специалистов, знающих, напротив, татарского языка. Все делопроизводство велось на русском языке, и этот языковой фактор отрицательно отражался на эффективности восстановления хозяйства до тех пор, пока, наконец, не было решено все делопроизводство перевести на национальные языки. Как только эта задача была решена, государство обратило внимание на другие, не менее важные проблемы, в особенности в области культурного развития татарской деревни.

После Гражданской войны численность населения продолжала расти, хотя темпы его роста сильно замедлились. Голод из-за неурожая 1921–1922 гг. лишь частично затронул наш Пензенский край, в отличие, например, от Саратовской, Симбирской, Самарской, Астраханской губернии и Татарской Республики. Часть жителей этих губерний перебралась в Городищенский уезд, чтобы спастись от голодной смерти. В 1922 г. заработала Пензенская губкомиссия по ликвидации последствий голода, на которой принимались, в частности, и решения вести агитацию о добровольной сдаче церковных предметов в фонд Губпоследголода. Еще 22 августа 1921 г. на общем собрании всех служащих Губкома, Губисполкома и отделов управлений были приняты меры помощи голодающим Поволжья. Отмечалось, что для борьбы с этим бедствием в Центре создана Центральная комиссия помощи голодающим, которая «…изыскивает все средства, чтобы помощь населению. Если прошлый год был в Поволжье урожайным, и очень много хлеба было передано Центральным губерниям, то сегодня должны собрать не менее 60 млн пудов зерна». Известно также из источников, что крупные пожертвования произвела группа «Живой Церкви» в виде ювелирных изделий. Одновременно были назначены специальные уполномоченные по ликвидации последствий голода. В то же время отмечалось, что наиболее тяжелое экономическое положение создалось уже в Городищенском и Саранском уездах. В этой связи было принято решение разработать план питания и открыть сеть бесплатных столовых в этих уездах. Также оказать производственную помощь населению Городищенского района в отпуске на льготных условиях: семян, рабочего скота, орудий производства, организацию общественных и кустарных работ. Выделить часть средств фонда на содержание беспризорных детей и беженцев от голода. Закупить на 3/4 три всех средств на продукты для Городищенского уезда. Отпустить 300 тыс. руб. ежемесячно на содержание Губдетбольницы. План производственно-продовольственной помощи Губкомитета среди голодающих кустарей предусматривал выделить кустарям 25 млр руб. (на 4000 пудов ржаной муки) сроком на два месяца в обмен на кустарные изделия (смолокурение, мелкий щепной товар, перегонка дегтя, кули, рогожи, уголь и т. д.).

24 февраля 1923 г. на заседании Президиума Пензенского Губисполкома было принято решение о ходатайстве Губпоследголода на предмет добровольной передачи предметов христианского религиозного культа (колокола и медь) для реализации, чтобы на эти средства оказать помощь голодающему населению. Также изыскивались средства и способы борьбы с женской безработицей. Требовалось в помощь голодающим района выделить 4250 пудов муки, в тоже время голодающим детям выделить 5580 пудов муки из разверстанной продукции согласно протоколу. Мелкие партии различных продуктов: сахар, яблоки сушеные, сухари, соль, яйца, мясо, холст, подсолнух, мелки, скот, сало, масло коровье, желухи, крупы передать в распоряжение т. Симонова для удовлетворения наиболее нуждающихся детских семей. Пшеничную муку весом 5 пудов 20 фунтов хранить до востребования. В докладе Пензенской губземуправы указывалось, что кампания по изъятию церковных ценностей в г. Пензе и в уездах началась с октября 1922 г. и закончилась в марте 1923 г.; сдача же в ГФО предметов из золота и серебра закончилась в мае 1924 г.

Страдания и бедствия населения, пораженных неурожаем хлебов, создали в губернии настроения весьма благоприятные для сбора церковных ценностей. На это указывает то обстоятельство, что из 17 протоколов заседания Пензенского Губпоследголода не имеется ни одного случая, чтобы отметить хотя бы малейший протест или сопротивление в изъятию церковных ценностей. Кампания по изъятию ценных предметов открылась с предложения «Живой церкви», которой была выражена благодарность. Деятельное участие в работе по изъятию ценностей принял епископ Борис, воззвавший на церковную общину, вследствие чего сдача церковных предметов стала проходить успешно. Кроме того, в церквах были организованы сборы и пожертвования в пользу голодающих. Так, 18 августа был организован «грандиозный» субботник, в котором участвовали 15 000 чел., и было заработано несколько десятков миллионов рублей. Также говорилось, что на станциях дежурят братья и сестры детской помощи. Дается горячая закуска, белье, ванна. Одиночек снимают и направляют в детские дома. На одном из заседаний было постановлено принять 1000 детей из голодающих губерний. Губкомиссия просила «…сделать распоряжение о прекращении всяких танцев, сопровождающих вечера, концерты и спектакли в пользу голодающим, т. к. таковые начинают принимать эпидемический характер, что не может не служить и отвечать никаким целям, а превращается в неразумное удовлетворение под флагом чувства солидарности голодающими» (ГАПО, ф. 298, оп. 1. дд. 5,14, 21, 42).

Однако, наибольшие потери численности населения были связаны с Первой мировой и Гражданской войнами. Надо напомнить читателю, что голод в царской России случался регулярно, хотя многие современные историки стыдливо не замечают и избегают обсуждения этого явления. Так, голод 1891 г. охватил более 40 миллионов людей в России, и умерло невероятно большое количество людей. Случались голодные годы в 1900–1903 гг. и в 1911 г. Даже по официальной статистике Российской империи за эти годы умерло более 17 млн чел. от голода. И это только взрослых, не считая детей, которых ежегодно умирало не менее 1 млн чел. от голода, болезней, отравлений и т. д. Много «общероссийского голода» случалось и до этого. Царская власть, погрязшая в обжорстве и мотовстве, а православная верхушка, одевшая удобную маску, попросту игнорировало нужды простого населения, помирающего от недоедания и голода. Власть наверху строила храмы, дворцы и церкви, получая при этом баснословные жалованья в десятки тысяч рублей, впрочем, как и ныне, в то время у четверти крестьянских хозяйств не было даже лошади, стоившей 30–40 руб.

В 1930 г. в с. Усть-Инза был создан колхоз «8 Марта». Начало массовой коллективизации снова вызвало снижение численности сельского населения. Этому процессу сопутствовало бегство и выселение кулаков. Так, с 1930 по 1939 г. население села уменьшилась на 173, до 1840 жителей. Одновременно началась индустриализация страны, предопределившие значительный отток сельского населения в город. Затем на демографические процессы сильное влияние оказали последствия Великой Отечественной войны. Окончательный разгром кулачества в деревне обусловил массовое строительство колхозов, и многомиллионная масса бедноты и середняков двинулась в сторону артельно-общинного ведения хозяйства. Мы уже неоднократно указывали, что проводимая индустриализация страны, а также создание новой тракторной промышленности и заводов сельскохозяйственного машиностроения, требовали огромного числа квалифицированных рабочих рук, которых брать было негде. При этом возврата к «старому» строю, к единоличному (кулацкому) хозяйству, где капиталисты, помещики, кулаки и спекулянты, работали лишь для того, чтобы улучшить свое материальное благосостояние и культурное положение, также не могло быть и речи[160].

На фото: Мустакаев Фарит Каняфинович, полковник, уроженец с. Усть-Инза, 9 мая 2018 г. (фото из свободного доступа)

Россия оставалась не только аграрной страной, но и практически неграмотной. Декрет Президиума ВЦИК «О проведении культурно-просветительной работы в деревне» от 18 сентября 1924 г. устанавливал главенствующую основу культурно-просветительной работы в селе, и эта работа отныне должны была становиться приоритетной. Но население было слишком бедным, чтобы отдавать своих детей в школу, и по этой причине продолжительное время дети бедняков в лучшем случае заканчивали лишь школу первой ступени. Число учащихся даже в этой 1-классной школе было незначительным, а 3/4 детей оставалось вне стен учебных заведений. Уровень знаний у учащихся из более зажиточных родителей был, как правило, выше. Отсутствие одежды и обуви, а также обязательные работы в домашнем хозяйстве, как ни странно, являлись одними из главных причин пропуска детьми занятий в школе. Еще хуже обстояли дела в области народного образования. В прежние времена наряду с государственными школами существовали частные и религиозные учебно-воспитательные учреждения, которые не исчезли в один момент, а продолжали существовать еще некоторое время. Народное образование по своему предназначению охватывало учреждения дошкольного воспитания, средне-специальные и высшие учебные заведения. Эта система образования стала действовать в России лишь в конце XVIII-нач. XIX в., когда в стране сложились капиталистические отношения и у буржуазии появилась заинтересованность в усовершенствовании производства. До этого времени обучение и воспитание в школах были привилегией родовой, рабовладельческой и феодальной знати, а основное население было лишено права на образование. Тогда под давлением народных масс наметился переход от сословной школы к школе классовой. Но последняя требовала платы за обучение. Таким образом, круг замыкался, поскольку у бедного и нищего населения не было средств на обучение своих детей, а школа так и оставалась лишь для богатых слоев населения.

(ГАПО, ф.158, оп. 2, д. 170), 1911 г.

Фактически народная и полноценная система образования на всех его ступенях стала возможной только в условиях социалистического общества. Первая попытка построения мусульманского училища в д. Усть-Инзе Чирковской волости была предпринята еще в 1909 г. Тогда группа татарских (государственных) крестьян из 544 ревизских душ, 326 домохозяйств, «имеющих права голоса на сельском сходе, в присутствии старосты Кантемира Хайрова», обратилась в уездное управление с ходатайством выделить участок земли под постройку данного учебного заведения, и прислать своего представителя для составления строительного плана. Были ли удовлетворено это прошение (приговор) крестьян, к сожалению, нам не известно. Но видно из этого документа, что приговор подписало очень большое число устьинзенцев, которые, как указано, были все неграмотные, а подписи поставили за них другие люди.

Основные направления культурной политики в деревне определяли рамки, в которых работала вся идеологическая машина советского руководства. Кроме всеобуча политическое руководство видело своей задачей и установление авторитета советской власти, который можно было добиться лишь путём успешных экономических преобразований в стране. В итоге началось относительно быстрое улучшение материального обеспечения сельской школы, выделялись большие суммы средств на бесплатное снабжение сельских учебных заведений. Материальная база школ, в особенности в татарских деревнях, увеличилась в 1925 г. в 3–4 раза. При этом третья часть школьного бюджеты ложилась на волбюджет и самообложение населения. Мы уже отмечали, и в нашем распоряжении имеются документы по самообложению (налогов) в Городищенском уезде 1925–1928 гг., но к этому налогу, который почти целиком направлялся на нужды школы, население относилось по-разному, но чаще с раздражением. И это, прежде всего, было вызвано с началом ликвидации отчасти привычного религиозного образования в татарской деревне. Ведь прежде обучение грамоте татарских детишек подразумевало только религиозную компоненту. А такие предметы, как география, арифметика, русский язык, обществоведение (вместо истории до 1932 г.), которая в свою очередь состояла из комплекса разных дисциплин (истории культуры и техники, страноведения, экономики), были для учащихся непривычными и трудными. Естественным стремлением жителей деревень при активной агитации мусульманского духовенства оставалось возвращение к религиозной школе.

ЯГУДИН Шамиль Хайруллович (10.02. 1932 (1930) – 18.05. 2005), родился в с. Усть-Инза. Народный артист РСФСР (1969). В 1952 г. по окончании Московского государственного хореографического училища был принят в балетную труппу Большого театра. Принадлежал к созвездию выдающихся танцовщиков. В 1953 г. получил I премию Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Бухаресте. В 1956 г. стал лауреатом Всесоюзного конкурса артистов балета, в 1959 г. награжден орд. «Знак почета». Знаменитые партии: Пана в «Вальпургиевой ночи», Нурали («Бахчисарайский фонтан»), Куман («Половецкие пляски»), Злой гений («Лебединое озеро»), Петрушка («Петрушка»), Ибн-Салом («Лейли и Меджнун»), Ганс («Жизель») и др. Принимал участие в телеэкранизации «Вальпургиевой ночи» (1971) и «Половецких плясок» (1972). С 1974 г. – педагог-репетитор в различных зарубежных балетных труппах. В 1976 г. окончил балетмейстерское отделение ГИТИСа. Умер в Москве, похоронен на Троекуровском кладбище.

Список участников просвещения в с. Усть-Инза, находящихся в ведении Татарского отдела Уездного Народного образования, июль 1920 г. (ГАПО, Ф-р. 253, оп. 1, д. 87)

Особое место занимали в общественной жизни татарской деревни избы-читальни. Они выполняли не только роль агитпунктов, где их деятельность ограничивалась бы чтением газет и книг, но являлись и центрами, способствующими подъёму сельского хозяйства и кооперированию крестьянства. Сюда вовлекались не только беднота и батрачество, но и женщины, которые, надо заметить, стали намного активней участвовать в общественной жизни. Избы-читальни быстро становились очень популярными среди молодежи, и по этой причине они не были отторгнуты крестьянским миром, а стали частью деревенского быта. Повышению образовательного уровня в условиях повышенного внимания крестьян к получению систематических знаний важную роль играли и сельские библиотеки, хотя еще долгое время сохранялась проблема нехватки литературы на родном татарском языке (ГАПО, Ф-р. 1843, оп.1, д. 13).

Фото: А. А. Кузяев, середина 1950-х гг.