Усть-Уза богата своей историей, уходящей далеко в глубь веков, исключительной самобытностью и трудолюбием населения. Еще каких-нибудь100 лет назад Усть-Уза была самой богатой и наиболее крупной из всех татарских сел на территории Пензенской области. Село располагается на берегу Сурского водохранилища, на месте слияния рек Узы и Суры, в живописном уголке природы с плодородной почвой на большой территории[181]. Здесь сосредоточен огромный источник питьевой воды для большого города Пензы. Множество впадающих речек и родников, а также наличие по всему берегу лесного массива привлекают сюда большое количество рыбаков и туристов. Традиционными занятиями усть-узинцев были пашенное земледелие и скотоводство. Видное место занимали торгово-посредническая деятельность, ремесла, охота, бортничество и рыболовство. Имело широкое распространение кожевенное производство. В селе стояли небольшие цехи по первичной обработке шерсти, здесь же изготавливались прекрасные изделия из меха.

Многочисленные археологические артефакты доказывают, что в Поволжье поселились индоевропейские племена еще со времен неолита, в IV тысячелетии до н. э. А в VII в. н. э. с востока сюда потянулись различные племена и стали занимать пустующие местности. Так, в Шемышейском районе, около с. Усть-Уза и г. Городище были обнаружены самые древние и единственные в Пензенской области палеолитические стоянки с останками мамонтов, носорогов, северных оленей, а также многочисленные следы ледников в виде валунов и озер. Таким образом, Пензенский край не был пустынной местностью, хотя и назывался «диким полем». Документы свидетельствуют о существовании в глухих лесах, в том числе в верховье Узы мордовских, русских и татарских временных и постоянных жилищ. Часто в укромных местах земли самовольно обрабатывались крестьянами, приходившими сюда из северных уездов. На территории Шемышейского района расположен археологический памятник – Армиёвский комплекс памятников раннего железного века и средневековья, селище 2-го тыс. до н. э., на котором спустя многие годы проживали древние буртасы и другие народы. Существует утверждение, что в IX–XI вв. к буртасам якобы пришли проповедники из мусульманских стран, и на территории Пензенского края стали приобщать местное население к исламу. И действительно – археологами здесь были найдены мусульманские захоронения[182].

В нач. 1950-х гг. археолог М. Р. Полесских приступил к исследованиям на этой территории селищ, городищ, курганов и стоянок. Так, экспедицией была открыта и подвергнута анализу дюнная стоянка, расположенная близ д. Старая Яксарка, а также проведено повторное обследование селищ «Сырнень-Каямо» и Смычка. Около с. Усть-Уза в 1967–1972 гг. археолог обнаружил Старо-Захаркинское и Усть-Узинские селища племен срубной культуры. Было вскрыто 200 квадратных метров культурного слоя, насыщенного керамикой. Селище было сравнительно небольшое и, судя по остаткам жилищ, недолговечное. Жилища строились стоящими в наклон жердями для стен, что означало шалашеобразное строение. Найденные кости принадлежали коровам, меньше овцам и еще меньше свиньям. Были также исследованы захоронения и погребальный инвентарь. Некоторые из них относились ко времени существования Старшего Селиксенского могильника II–IV вв., а позднейшая собранная керамика была связана с древней мордвой IX–XI вв. Здесь же, на развеянных песчаных отложения были собраны фрагменты лепной неорнаментированной керамики, отнесенные к раннему железному веку. Всего при исследовании Армиевского могильника было вскрыто 99 погребений, обнаружен богатый археологический материал, в т. ч. уникальные предметы вооружения: мечи, палаши, копья, стрелы, обрывки кольчужной брони, портупейные и наборные пояса. Обилие оружия и военного снаряжения позволили М. Р. Полесских сделать выводы о том, что в IV–VI вв., во времена «великих переселений народов», местные мордва-мокши и другие племена имели сильную военную организацию.

Нугаев А. Р. за исследованием старого мордовского кладбища

Кроме того, М. Р. Полесских были осмотрены 1-ое и 2-ое Усть-Узинское селища. Зачистка береговой линии показала, что культурный слой на селище практически полностью разрушен осыпями. Редкие культурные остатки были рассеяны на глубине около 25 см от поверхности. В зоне будущего затопления, от с. Засечного и до устья р. Узы по левому берегу р. Суры было обнаружено селище в полукилометре к востоку от с. Алферовки, в зоне затопления Сурского водохранилища. Иных памятников при обследовании зоны затопления обнаружено не было. В ходе разведки исследовались поселения эпохи бронзы и раннего железного века у с. Усть-Уза, на левом берегу р. Уза. Из 75 собранных черепков 63 принадлежали эпохе бронзы, вероятно, срубной культуре. Полученные при раскопках материалы свидетельствуют о том, что основная масса керамики относится к концу I тыс. н. э. В верхнем слое встречается и более поздняя керамика[183].

Летом 1972 г. Сурской археологической экспедицией под руководством Б. Г. Тихонова были снова начаты раскопки на старом селище с. Усть-Уза. Было обнаружено полностью одно и частично 2 жилища. На территории поселения раскопано 8 хозяйственных ям, большое количество фрагментов керамики, глиняных пряслиц, несколько наконечников стрел, каменные пласты, теремники. Мимо с. Армиево, а также через Наскафтым и Колдаис пролегал Старый вал, уходящий в сторону Городища. А на правом притоке Узы, на р. Таштомяк стояли каменные мечети вплоть до 1692 г.[184]

Как мы видим, в археологическом плане район Усть-Узы богат находками, причём самых разных эпох. Здесь же, возможно, пролегала дорога из Булгара в Киев. На окраине села сохранилось старинное мусульманское кладбище XVII–XVIII вв. Надгробные надписи на камнях написаны арабской вязью и свидетельствуют о глубокой древности этих памятников. Так, жители села находят надгробные камни с выбитыми именами династий Девликамовых, Богдановых, Туишевых, Маскаевых, Батыршиных.

Выпускник Казанского исламского университета Сейфуллин М. Р. изучает старинный могильный камень

Не менее интересными являются заключения пензенского краеведа Анвера Нугаева, сделанные на основе исследований пролегающего здесь торгового пути, названного по-летописному «Из Булгара в Киев». Исследователь утверждает: «На картах XVIII в. через р. Уза был мост, а дорога на Кузнецк пролегала через сс. Безводное и Усть Уза, а затем через мост (брод) на Смычку, Яксарку и т. д. За старым мусульманским кладбищем есть большие ровные участки земли, откуда просматривается вся пойма Суры – от оврага Лямзяй до Канаевки, и пойма р. Узы. В нашей области таких пространств и водной глади больше не сыщешь. Район с. Усть-Узы важен ещё тем, что здесь соединяются несколько водных путей по Суре, Узе и Няньге. Верховья рр. Узы и Няньги связаны с бассейном рр. Медведицы и Хопра, а это есть сухопутный путь на Кавказ и далее… Глубина реки на перекатах выше города Пензы была в те времена больше, чем в XIII в., в связи с устройством плотины на фабрике Сергеева. По моему мнению, в устройстве переправ для такого крупного торгового пути, каким является путь из Булгар в Киев, должны быть природные условия:

– ширина поймы реки должна быть минимальная – в нашем случае это участок Канаевка-Колдаис. Кстати, в Колдаисе издревле изготовляли и ремонтировали телеги (одним словом, СТО);

– наличие возвышенности для обзора над переправой – в нашем случае Канаевское городище;

– пологие спуски и подъёмы к реке.

Этот участок не впечатляет, как транзитный торговый путь. Он больше похож на крупную дорогу периферийного назначения, конечные пункты которой связаны с транзитом. Исходя из сведений об уже открытых и частично изученных археологических памятниках района, расположенного в многоугольнике, вершинами которого стали городища в Селиксе, в Садовке, в Городище, в Сундровке, в Неклюдово, в Армиёво, в Золотарёвке, можно представить, что это был в X–XIII вв. бурно развивающийся район нашего региона. Так как торговый путь носил характер транзитного, то обязательность прохождения его через все открытые городища отпадает. Для этого существовали крупные, но местного значения торговые пути».

Здесь же, надо сказать, с XVI в. пролегала Ногайская дорога (даруга), которая начиналась в низовьях Волги, шла через Царицын на Саратов по долине р. Узы и выходила к Пензе. Далее дорога принимала два направления: первое, по левобережью Суры на Саранск, а другое направление – по р. Мокши на Шацк и Рязань через Нижний Ломов. Другая – Крымская дорога – соединяла Казанское и Крымское ханства, и проходила с запада на восток вдоль левого берега Суры, вблизи сс. Нижней Елюзани, Индерки, Бестянки и Большого и Малого Труева. Об этом, в частности, говорят найденные клады джучидских монет около Средней Елюзани и Бестянки, а также многочисленные предметы хозяйства и быта. Оборонительные засечные сооружения начали применяться еще в нач. XIII в., но получили широкое развитие со времени царствования Михаила Федоровича Романова. Так, в царском указе сообщалось: «…И по черте построить городы, а промеж городов по полям земляной вал и рвы, и остроги, и надолбы, а в лесах засеки и всякие крепости, чтобы на его, государевы украйны теми местами татарского приходу не было».

Постройка засечных черт большой протяженности требовала не только огромного труда, но и глубокого знания военно-инженерного дела. Состояли эти оборонительные сооружения из лесных и полевых укреплений, возводились завалы из срубленных деревьев. Важные участки укреплялись рвами и земляными валами, также возводились сторожевые башни, деревянные стены и частоколы. Необходимость создания сплошной оборонительной линии, прежде всего, была вызвана для того, чтобы предотвратить главную опасность неожиданности нападениям неприятельской конницы и дальнейшего прорыва вглубь страны. Таким образом, в государстве были созданы линии обороны от кочевников: южная (крымская) и юго-восточная (ногайская). Южная была наиболее опасная в связи с постоянными набегами ногаев и татар. Укреплялись старые и строились новые засеки, рвы и валы. Постепенно из этих засек сложились засечные черты, проходившие через города. В 1571 г. первые засеки появляются по линии Ряжск-Шацк-Темников-Алатырь. В 1586 г. служилые люди во главе с Алтыш Алишевым переводятся в район Арзамаса. Позднее, в XVIII в. под угрозой крещения они уходят на Волгу, в Корсунь[185].

Пенза возникла на самой окраине «дикого поля», а южнее пензенской засечной черты. В лесной глуши были образованы нелегальные поселения, устроенные беглыми крепостными крестьянами и преступниками. Если обратиться к западному участку Пензенского края, то из документов видно, что сторожевую черту намечалось довести до речки Труев (Тураево городище), левого притока Суры. Данное городище, выявленное Ф. Ф. Чекалиным по р. Суре – у д. Средней Липовки, с. Чаадаевки и с. Трескино, были им отнесены к Сызранской оборонительной черте. Ф. Ф. Чекалин полагал, что городки по Суре должны непременно дойти до Пензы. Были найдены при с. Канаевке, д. Золотаревке и за Пензой на Суре, в 20 км ниже. А. А. Кротков в свою очередь в систему укреплений отнес выявленные городища в бассейне Узы, у сс. Наскафтым, Армиево, Неклюдовка. «Не пренебрегая преданиями, сохранившимися среди местных жителей о здешних городищах («жили казаки», «была сторожка», «жили монахи» и др.), а также, судя по находкам оружия, городки – не крепления черты XVII в., а памятники более раннего времени»[186].

Немногим ранее времени постройки первой засечной черты на курултае татар, проходившем в Казани в 1551 г., большинство татар высказалось за договор с Москвой. Тогда казанское правительство приняло присягу верности воеводе Микулинскому и, по сути, добровольно вошла в состав Русского государства. Но в результате государственного переворота к власти в Казани пришел протурецки настроенный хан Ядигер и все поменялось. Нерусское население к востоку от Суры оставалось под властью Казанского ханства, а сама Сура служила в качестве условной границы. После завоевания Казанского в 1552 г., а в 1556 г. – Астраханского ханства, вся территория Пензенского края вошла в состав Русского государства, после чего началась активная колонизация территории русскими людьми. М. С. Полубояров в этой связи утверждает: «Современное население района ведет начало от трех источников: 1) эрзя-мордовских семей, перебравшихся с 1680-х гг. из районов Алатыря, Арзамаса и, видимо, частью из пензенского Засурья в Нижнее Поузинье; 2) русского крепостного крестьянства, переведенного уездным дворянством на новые земли, полученные за службу великому государю; 3) служилых (полковых) татар, появившихся в устье р. Узы в 1685 г. Среди первопоселенцев представлена служилая «мурзинская» мордва (Усть-Уза-Мурза)»[187].

В Смутное время 1605–1613 гг. Российское государство сильно ослабло, а закабаленное коренное население выражало свое недовольство на насильственное крещение и незаконный захват их лесов и других угодий. Мордва часто нападала на русские поселения и монастыри. В 1608 г. эрзя объединилась с мокшей и под командованием князя Еникеева и других мордовских мурз вступила в борьбу с регулярным русским войском, но потерпела жестокое поражение. Мордва ударилась в бегство: кто – на юг, кто – в глубь современной Тамбовской области, а из Алатырского, Арзамасского и части территории нынешней Республики Мордовии поток эрзи двинулся тоже на юг и остановился в Усть-Узинском междуречье. Эти два родственных мордовских племени практически одновременно поселилась на этих землях, но в дальнейшем стали быстро русеть и частично отатариваться.

Татары Керенской засечной черты составляли основную часть служилого люда, прибывших из Темникова и Кадома. В русских документах XIV–XV вв. они назывались «мещеряками», а затем – «татарами», «служилыми татарами», «буртасы-посопными татарами». Постепенно на засечной черте сложился слой мелких служилых людей («по отечеству»): городовые дети боярские, мелкие феодалы, получавших за свою службу жалованье – денежное и поместное. Кроме того, на границе было сосредоточено немало служилых людей «по прибору» (стрельцы, казаки, солдаты), набиравшихся из тяглых слоев населения. Обычно служилые люди по прибору получали денежное и хлебное жалованье, а также получали участок земли. В «Книге письма и дозору Ивана Усова и Ильи Дубровского» (1613–1614) сказано, что только в Темниковском уезде в 1597 г. имелось 443 поместья татарских мурз, но с русским крепостным населением[188].

После 1670 г. темниковские и керенские татары стали переводиться в Узинско-Кададинское междуречье, когда возникла проблема насильственного крещения, и способом спасения оставалось бегство. Они же одними из первых пришли в эти места для прикрытия Пензенско-Сызранской оборонительной линии в 1681 г., которая, надо сказать, так и не была завершена. Так, вдоль пензенских засечных черт образовались станы: южнее Пензенско-Инсарской черты – Завальный стан, а в бассейне р. Узы – Узинский стан, который позднее охватывал части Пензенского, Сердобского, Петровского, Аткарского, Саратовского, Вольского, Хвалынского уездов и весь Кузнецкий уезд.

В 1683 г., на месте слияние рр. Узы и Суры саранскими служилыми татарами и мурзами была основана деревня, получившая название Усть-Уза. Во главе полковых татар состояли Альмяш Елаев и Байбашка Байбулатов. Они получили земли по 25 четвертей в каждом поле и «в дву потому же» и построили у небольшой речки Кулы эту деревню. Альмяш Елоев впоследствии будет похоронен на новом кладбище и станет здесь первым захоронением. По сей день в Усть-Узе сельчане посещают могилу своего предка Альмяш-бабая и возносят ему дуа-молитвы. Спустя два года, группа темниковских татар и мурз численностью 88 чел. получили поместья в Пензенском уезде – на р. Кадада и на речках Кряжим и Тютнярь. В Пензенской Приказной избе подъячего Афанасия Иванова решением от 10 октября 7193 (1685 г.) было отказано в поместья земли «по двадцать по пяти четвертей человеку в поле, а в дву потому ж, сенных покосов по пятисот копен человеку…». Во главе группы стояли Алей мурза Смольянов сын Бичурин и Сеней мурза Ишеев сын Еникеев. В составе группы были также князья Смольян и Акбулат Ишмаметовы дети Теребердеевы, Муртаза Уразмаметов сын и Курмаш Ишилеев сын Муратовы, Алексей Бекмаев сын Мансырев, Асан Муртазалеев сын Тугушев. Титул «мурза» имели 41 чел., остальные были без титулов. (ГАСО, ф.19, оп.1, д. 1596).

Могила Альмяша Елаева

М. С. Полубояров в своих трудах пишет о том, что часть усть-узинцев сбежали в Азов в 1690 г., а «изменическую землю» отдали нескольким десяткам солдат Московского выборного полка и детям боярским Е. В. Кунавину и Т. И. Богданову»[189]. Другой пензенский краевед Е. И. Саляев в книге «Освоение Дикого Поля» отмечает: «Фактически же деревня Уза – ныне Усть-Уза, единственное татарское селение на весь Шемышейский район – встала на «даче» темниковского мордвина Сюндюка Черкасова. Деревня Уза названа в «Отказной книге Пензенского уезда» – в документах 1689–1690 гг. Однако новые жители погибли или были уведены в плен в 1717 г. На опустевшие земли опять направили татар, приписав их к Адмиралтейству для корабельной работы, и деревня снова стала татарской»[190].

В документах конца XVII в. находятся сведения, касающиеся отвода мордве угодий «в посоп и оброк на пашню земли». Например, в сенатском производстве сохранилась жалоба помещика с. Безводного Петровского уезда Зыкова о землях с. Захаркино и д. Усть-Уза-Мурза. Одной из сторон была представлена в суд копия выписки из отказной книги, из которой видно, что «в октябре 194 г. (1686 г.) подъячий пензенской приказной избы Павел Валяев отказал в Пензенском уезде за Валом на Суре реке мордве Алатырского уезда д. Верхних Веденских Захарке Челпанову… (следует перечень имен – авт.) с братиею и с товарищи в посоп и в оброк на пашню земли… в урочищах: почин от межи поместной земли саранских и темниковских мурз и татар (теперь с. Устъ-Уза Шемышейского района)… от устья р. Везнянги вверх идучи р. Узы правая сторона до черного леса через речку Мортку идучи суходолом до вершины, а от вершин по речке Нянге… Через Нянгу к р. Кундлее и через перелесок по липягам до Лемзяевского леса и подле леса… до Вежнянгинской вершины, что вышла из Сурского большого леса и, от Узинские большие дороги… до р. Вежнянги и вниз правая сторона до р. Узы до первого почина… А по хоромной и дровяной лес ездитъ им мордве… в Сурский большой лес и в липяги около своей земли».

При Генеральном межевании за мордвой числилось здесь более 17 тыс. десятин земли. Причем мордва оказывалась в невыгодном положении по сравнению с соседями, так как по старым крепостям земли отводились им не четвертями, а по урочищам. В угодьях, отведенных в 194 г. (1686 г.) Челпанову «с товарищи», располагались мордовские селения Старое Демкино, Старое Захаркино, Старое Назимкино, Наумкино, Чиндясы и Мордовская Норка. В межах, ограничивавших отказ Алешке Авресеву в июне 197 г. (1689 г.), стоят Мачкасы и Азрапино на Узе. Пылково, Чумаево, Кулясово, Мамадыши и Алексеевка возникли на земле, отказанной 5 октября 198 г. (1690 г.) Бочарке Козаеву «с товарищи». На земле Кивушки Дюнаева в 198 г. (1690 г.) – Дубровки и Коржиман[191].

Старое кладбище (зиярат) в с. Усть-Уза

Об отказе земли в окрестностях с. Усть-Уза Шемышейского района.

28 июня 7198 (1690) г. Подьячий Пензенской приказной избы Афанасий Иванов ездил в Пензенский уезд «на изменничью землю темниковских (и) саранских служилых татар Альмашки Елаева с товарыщи» по челобитью солдата выборного полка Лаврентия Егольникова с товарищами, которые просят отказать им эту землю.

Служат де они службу салдацкую, а земли за ними нет нигде, а есть де в Пензенском уезде порозжая пустовая земля вверх по Узе реке, по обе стороны Узы реки и речки Чертоняйки, по речку Вежняньгу; а на той де земле преж сего жили татаровя, и тою землею владели по дачам; и в прошлых де годех с тое земли те татаровя отъехали в Озов, великим государям изменили, а иные разбрелись врознь; и ныне де тою землею нихто не владеет, и против де челобитья татарскова про тою землю не сказано. А в приказе Казанского дворца в даче прошлого 191 (1683) году, марта в 4 день написано: били челом великим государям Саранского и Темниковского уездов служилые полковые татаровя розных деревень Алмашка Елаев да Байбашка Байбулатов с товарыщи, восемь человек. Есть де за валом в Пензенском уезде порозжая земля, вверх идучи Узы реки, на правой стороне, до устья Узы реки, на правой стороне Волнянуки (Вежняньги?) речки, до Лемжаевского черного лесу, и с полянами, а ис черного лесу на правой стороне до Суры реки, а по (1 слово неразб.) сторону Узы реки правая сторона, по обе стороны Акшерки речки.

И великие государи пожаловали б их, велели в тех урочищах дать им в поместье по дватцети по пяти четь человеку в поле, а в дву по тому ж, и дворов(ые), и усады, и огородные, и гуменные места, и животине на выпуск, и сенных покосов по пятисот копен человеку, и с рыбными ловлями, и с лесными угодьи.

И в прошлом в 191-м (1683) году, марта в 8 день по помете на выписке дьяка Семена Струкова послана великих государей грамота на Пензу, к стольнику и воеводе, ко князю Ивану Путятину. А велено по сыску тою землю измерять в десятины и положить в четверти и отказать в поместье служилым татарам.

В результате сыска подьячего Афанасия Иванова оказалась земля порозжа, “жильцов на той земле не объявилось, а про прежних помещиков, татар, в сыску сказали, что они изменили великим государям, отъехали в Озов”. Подьячий отказал бывшую татарскую землю Лаврентию Григорьевичу и Емельяну Кузьмичу Егольниковым, Лаврентию Трофимовичу Кочергину Максиму Осиповичу и Давиду Филатовичу Лачиновым, Федору Степановичу Ащаулову и другим, всего несколько десятков человек, указываются их фамилии, – солдатам выборного полка, а также детям боярским Екиму Васильевичу Кунавину и Трофиму Ивановичу Богданову – по 25 четвертей в поле, а в дву по тому ж. (РГАДА, ф. 1209, оп. 2, д. 6492).

Об отказе меновой земли Ивана Смагина и Гаврилы Дертева.

27 октября 7208 (1699) г. Имеется ссылка на отказную книгу 7192 г., в соответствии с которой «отказано пензенцу Прокофию Бардину да Пензенской приказной избы подьячему Гаврилу Дертеву в поместья в Пензенском уезде порозжая земля подле помесной земли пензенца Матвея Алферьева, по обе стороны Узинской дороги, за Сурою рекою, до устья Узы реки, и до мес(т)ных земель темниковских мурз и татар Алмашки Елаева с товарыщи, (которым отказано в 192 г.) по 35 четей человеку в поле, а в дву по тому ж».

Об отказе земли на границе Шемышейского и Лопатинского районов.

Июнь 7202 (1694) г. О поездке подьячего на р. Узу, на речки Аряш, Почкаряш и Чюмаевку по челобитью пензенцев Гаврилы и Никиты Гавриловичей Мещериновых, Самойлы Андреевича Чирикова, Ефрема Федоровича Фролова «на порозжую дикую землю», которую они приискали. Отказано каждому из них от 40 до 70 четвертей в поле, а в дву по тому ж. Сторонними людьми на отказе были засечные сторожа из д. Евы, служилые люди из Нижнего Ломова и мордва из д. Узы (РГАДА, ф. 1209, оп. 2, д. 6502, лл. 219–223; 356–359)[192].

Усть-Узинские татары с 1694 г. проживали совместно с мордвой. Поскольку российская власть была заинтересована в защите Пензы с юга, то в Узинско-Кададинское междуречье было направлено значительное количество служилых татар. Они основатели не только д. Усть-Узу, но еще образовали ряд деревень и сторожевых пунктов на Узинском стане (татарские дд. Пенделка, Исекеево и др.). В 1696 г. усть-узинцы били челом, чтобы «припустить» на свои земли мордовского служилого мурзу Алексея Кижелдеева и с ним еще 9 чел. Е. И. Саляев пишет в своей книге «Освоение «Дикого поля», делая при этом ссылку на источник известного краеведа А. А. Гераклитова: «Первая группа служилой мордвы – мурза Алексей Лукьянович Кижилдеев с девятью товарищами – прибыла в 1697 г. по просьбе полковых татар д. Усть-Узы, которые просили поселить рядом с ними кого-нибудь на подмогу «ради малолюдства от приходу воинских людей». В 1697 г. по указу царя были направлены на «вечное житье» в Азов значительная часть пензенского населения. Были туда переведены люди и из некоторых селений Узинского стана. Но по сохранившимся документам известно, когда на юг переселили татар д. Усть-Узы, то они тут же перешли на сторону крымского хана, исходя, наверняка, из религиозных побуждений. Более того, как было отмечено М. С. Полубояровым, некоторое количество пензенских татар, прибывшие в Узу в 1683 г. во главе С Альмашем Елаевым и Байбашкой Байбулатовым, уже находились в Азове. В 1700 г. из Алатырского уезда прибыли еще 19 чел. с семьями, и татары Усть-Узы снова добровольно уступили служилой мордве часть земель. В результате в 1697 и 1700 гг. мордва-эрзя построила там, у слияния речек Кула и Чертанлейка, свою д. Уза (затем Усть-Уза-Мурза, ныне Усть-Мурза). Данный пример показывает, что этнический фактор во взаимоотношениях не играл существенной роли. Татары и мордва общими усилиями обороняли свои земли от набегов кочевников. По всей видимости, первая группа мордвы прибыла из д. Сабаново Саранского уезда, потому что позднее, в 1718 г., мордовский мурза Ломака Лукьянов, сын князя Мокшебеева, живший в д. Усть-Мурза, продал свой отдаленный надел, а также надел умершего племянника Степана Надеждина в деревне Сабанова и выручил почти за 50 десятин пашни «с лесы и сенными покосы и с дворовыми усадьбы» 49 руб. 50 коп»[193].

Процесс заселения края принял масштабный характер после завоевания Петром I Азова в 1696 г. Вначале в Узинский стан, как мы указали, было согнано мордовское население, главным образом с низовьев р. Суры для строительства и обеспечения жизнедеятельности сначала пензенско-сызранской, а с 1697 г. – петровской оборонительной линии. Они рубили лес на строительство крепостей в Петровске и Пензе, заготавливали для служилых людей продукты питания и корм для коней. На северной части пензенского края татарских селений было особенно много. Между Саранском и Инсарском располагались: Усть-Инза, Татарский Сыромяс, Кочетовка, Лундан, Таракановка, Татарская Лака, а в Керенском уезде – Шелдаис. В Чембарском уезде были основаны: Решетино, Кобылкино, Телятино, Кикино, Мочалейка, Кутеевка. Известно, что в 1721–1745 гг. часть татар Средней Елюзани ушли из своей деревни и основали в Узинском стане д. Леплейка. Среди помещиков, у кого была земля на вотчинном праве, начались развиваться имущественные отношения: обмен и продажа земли. Но уже к сер. XVIII в. из-за недостатка пригодных для земледелия земель из крупных сел, в том числе и Усть-Узы, стали выселяться жители, часто за пределы нынешнего Шемышейского района. Одновременно происходила раздача земель мелкопоместным дворянам и служилому люду. С этого времени Пенза стала считаться тихой глубинкой, и сюда стали массово переселять казаков и солдат из-под Саранска, из Юловской, Саранской слобод, а также других поселений по Суре. Так в Засурье и Узинском стане Пензенского уезда сложился разнообразный конгломерат поселенцев, состоящий из татар, мордвы, чувашей, русских. В новых селениях татары сплошь записывались в конные казаки, и они имели значительные земельные наделы и были зажиточными людьми по сравнению с той же мордвой или чувашами. В это же время началось активное освоение земель помещиками в связи с дачами земельного жалования за организацию строительства оборонительных линий, а также за участие в походах на Азов.

Алмакай Байбулатов. Служил он великого государя рейтарскую службу со 187 (1679) году, по разбору воеводы Павля Петровича Языкова вместо отца своего. А государева жалованье – ружья отцу его дано: карабин да пара пистолей, и пара пистолей отбита в бою под Симбирском, в бунт казачий. А лать и шишака не дано.

Поместной земли за отца его в Саранском уезде 20 четей. Крестьян и бобылей и задворных людей и всяких пожиточных угодий нет. В дому у него брат Байбашка в службу поспел, да нем (немой), а иных свойственных ему в дому его нет. На службе великого государю будет он на меринке (мерине); ружья – карабин да сабля. Окладчики казали про него то ж, что и в сказке («учетная карта», ревизия) его написано[194].

Село Усть-Уза многократно подвергалось разрушениям, неся огромные потери своего населения, но село сумело выстоять и превратиться в одно из самых преуспевающих населенных пунктов на территории Пензенского края. Когда в 1717 г. сюда совершили набег кубанские казаки, называемые в исторических источниках татарами, как это видно из приведенных источников, они выжгли все дворы узинских жителей, а 250 чел. угнали в плен. Даже подсчитано, что всего по Узинскому стану было взято в плен 1359 душ мужского пола, 847 – женского, убито мужчин – 99, женщин – 25. От тяжелого труда и беззащитности многие поселенцы убегали на свои старые места жительства или же за Волгу. Между 1709 и 1718 гг. из Узинского стана бежало 915 мужчин и 442 женщины. Одной из главных причин успешного набега кубанцев послужило то обстоятельство, что у врага имелось достаточное количество проводников, которые знали дороги к селам и деревням и хорошо ориентировались на местности. Среди проводников особенно много было татар, в том числе из сбежавших в Крым и Азов из Усть-Узы в 1690 г. Попав в родные края, первым делом они сожгли 22 двора служилых татар, которые поселились в их прежних жилищах, а остальных жителей угнали в плен. В то же время на сторону кубанцев встала часть других местных татар, участвовавших в грабежах и разбоях, после чего они сами добровольно ушли на юг. Но большинство татар остались: часть их была перебита, часть угнана в плен, а остальные спаслись бегством в лесах.

В этих лесной местности жили, как правило, ясачные крестьяне из «инородцев» – мордвы, чувашей и татар. Русских здесь было мало. Крепостных крестьян среди иноверцев практически не было, крепостными были в основном русские крестьяне. Незначительная часть татар приняла крещение, но основное татарское население было служилым, направленных сюда российской властью для охраны рубежей государства. Мордву же до 1722 г. в солдаты не брали, и все мордовское население платило особый денежный налог. Свободных земель оставалось еще много, и заселение местности происходило даже беглыми людьми. Походы кочевников в Российскую империю прекратились лишь в XVIII в., а нами описанный Большой кубанский погром 1717 г. под предводительством Бухты Гирея и Дели Салтана был последним среди крупных набегов. Тогда кубанцы разорили предместья на огромной территории – от Царицына, Саратова, Симбирска и до Рамзая. Был осажден Петровск, вторглись, как мы видим, в Завальный и Узинский станы Пензенского уезда, 3 августа начали осаду Пензы (осада снята 6 или 7 августа), а 4 августа были уже на р. Иссе. Несмотря на всеобщую тревожность и относительное непостоянство обстановки на пензенской земле наметился быстрый численный рост населения, а сам край окончательно превратился во внутреннюю провинцию русского государства.

Кубанцы – это собирательное название жителей Кавказа, окрестностей Азова и частью жителей калмыцких степей. Согласно заключенному с турками очень унизительному для Петра I Андрианопольскому договору 1713 г. Азов, Таганрог и другие крепости переходили Турции, а Азовский флот ликвидировался. Кроме того, Россия должна была вернуть или компенсировать деньгами Оттоманской («Блистательной») Порте пушки и амуницию Каменного Затона, исключить влияние на казачество, проживающие на территориях Польши, которые были подвластны крымскому хану, и вывести из Польши войска, а также вернуть всех пленных мусульман. Таким образом, весь юг Российской империи был неподконтролен российскому правительству.

Еще со времен распада Золотой Орды на территории края находились земли кочевников, живших в низовьях Дона и Волги, а Московское государство XVI–XVII вв. с южной стороны не граничило с другими государствами. К освоенным обжитым местам примыкало так называемое «Дикое поле». Через это пространство перемещались кочевые народы: татары, половцы, авары, булгары, ногаи и многие др. Эти пространства шумно пересекали восставшие отряды Разина и Пугачева. Они нападали на местных жителей, уводя их в плен, часто разоряли целые города. Так, в одном источнике сообщается, что «… в селе Шемышейке Кузнецкого уезда один из стариков в наше время показал письмо, полученное им с каторг Сибири, в котором говорилось о том, что по пути из Пензы в Саратов одним из шаек Пугачева были зарыты в окрестностях села три клада: 2 медных и 1 золотой». На берегу Сурского моря, в 6–7 км от п. Золотарёвки и ныне располагается овраг, а в нем – родник, названные местными жителями по имени Емельяна Пугачёва «Емелька». Как известно, Пугачев со своим войском в XVIII в. по этим местам направлялся к Пензе. Народ встречал его с радостью и ликованием. Были выпущены из тюрьмы все арестованные, розданы жителям соль и др. продукты. Повстанцы расположились в районе п. Золотарёвки и начали жестоко мстить своим угнетателям. Как отмечает профессор В. И. Первушкин, «отступление Пугачева было сродни нашествию».

Вот уже год в России шла крестьянская война. Емельян Пугачев, прозванный «лжецарем Петром III», брал города практически без боя… Пугачевские полки «остановились» лагерем в д. Ухтинка. Вся пензенская общественность подошла к Московской заставе – северным воротам города, где встретили Пугачева хлебом-солью. Продвигаясь к центру города, Пугачев вешал непокорных, издавал указы о свободе колодникам, открыл все амбары, трактиры, винные погреба. Емельян Пугачев со своим войском пробыл в городе сутки. «В ночь на 3 августа повстанческая армия Пугачева, наконец, двинулась из Пензы, захватив с собой 593 ядра, 54 пудов свинца,16 пудов пороху, несколько ружей и холодного оружия, а денег 13222 руб. 633/4 коп. Казенной соли было роздано 20573 пуда»[195][196].

Крестьянство в Пензенском крае в нач. XVIII в. составляло более 90 %, из них государственных крестьян около 40 %, помещичьих крестьян – около 60 %. Крестьянин должен был работать на помещика чуть ли не всю неделю. Помещик выделял ему при этом небольшую долю пашни и приусадебный участок. Но времени на обработку своего участка у крестьян не оставалось, особенно в страдную пору посева и уборки урожая. При этом помещик имел право продавать крестьян с двором, с землей и без земли по цене 10 руб. за крепостную мужскую «душу». Самым распространенным типом сельских поселений оставались деревни. Особенно многочисленны они были в лесной полосе и вдоль рек. Сословный состав деревни был неоднороден: состоял из государственных крестьян, отставных служилых людей (разночинцы), бывших монастырских (экономических) крестьян, мещан, приписных крестьян и, собственно, крепостных крестьян. Семьи были большие, только представителей мужского пола в некоторых из них насчитывалось 7–8 чел. В ряде дворов селились и соседи, которые не имели своего двора, а помогавшие основному хозяину[197].

Крепостное право как печальный исторический феномен затронуло миллионы людей и оказало существенное препятствие в развитии производственных отношений. Однако у православных помещиков почти не имелось крепостных татар-мусульман, как, впрочем, не было и крепостных калмыков, казахов, алтайцев, киргизов, кроме редких случаев, когда этот помещик был выкрестом из мусульман, или же когда татары-крепостные переходили православному помещику по наследству от матери-татарки. Российское правительство всеми способами добивалось лояльности присоединенных иноверческих народов, особенно после присоединения Казанского и Астраханского ханства, а также земель финно-угоров Поволжья. При этом учитывались религиозные, социальные и культурные особенности этих этнических групп населения.

Фрагменты из документа «Ревизские сказки на крепостных крестьян Саратовской губернии. 1782 г.» (ГАСО, ф. 28, оп. 1. д. 51)

До оформления в Русском государстве поместной системы на рубеже XV–XVI вв. все землепашество лежало на плечах смердов и холопов. Смерды в свою очередь прежде имели своих холопов, будучи свободными крестьянами и имевшие свои наследуемые наделы земли, и судил их князь. Позже, с постепенным сосредоточением земельных владений в руках феодалов и монастырей, смерды потеряли независимость, а холопами продолжали называть рабов из местного населения. Служилые люди были обязаны за свою землю и свободу воинской службой, и они использовались в непрерывных войнах против Литвы, Казанского ханства, Речи Посполитой и др. Для обороны пограничных областей, куда относился и Узинский стан, от крымских и ногайских набегов десятки тысяч дворян и другой служилый слой населения призывались каждый год на службу, на «береговую». Вольный человек при этом становился крестьянином с той минуты, как «наставлял соху» на тяглом участке и переставал быть крестьянином, как только бросал земледелие и принимался за другое занятие. Позднее государственные крестьяне были оформлены указами Петра I из остатков незакрепощённого населения черносошных крестьян, однодворцев (служилых людей) и малочисленных нерусских народностей Поволжья и Приуралья, к каковым относились немцы, греки, болгары и др. В таких окраинных областях Московского государства как нынешние Пензенская, Саратовская, Тамбовская и другие проживало более 85 % однодворцев страны. Но крепостных крестьян в государстве оставалось примерно половина всего населения. Хотя формально права служилых людей мало отличались от прав дворян и получали право владеть крестьянами, но этих крестьян на их земельных дачах не было, зато вокруг было много свободной земли. Но беглые крестьяне центральных уездов России не хотели идти в кабалу к служилым людям. Таким образом, фактическое положение служилых людей стало близким с крестьянами. В последующем число служилых людей еще больше возросло за счет потомства, их дачи раздробились и в итоге стали по размерам равными крестьянским участкам.

К подлинной списке вместо выписанного списка подателей староста Умера Усманова оной деревни Уть-Уза мулла Ислям Асейнов руку приложил. Свидетельство судебного нижнего Земского суда[198].

После публикации указа от 18 июля 1593 г. татарским помещикам было запрещено владеть крестьянами, которые исповедовали православную веру. Вместо них, как известно, татарским мурзам предлагалось брать к себе в крестьянство литовцев, латышей, татар и мордву. По указу 1628 г. татарские феодалы лишились права владения и «новокрещенами». Но татарские помещики в течение всего XVIII в. имели в своем большинстве крепостных из татар, особенно после указа Петра I от 1713 г, по которому крепостные православные крестьяне отныне отписались в казну. Особенно много крепостных татар было у касимовских мурз – 3664 души. В Касимовском, Керенском, Темниковском и др. уездах в хозяйствах татарских феодалов были также мордовские, русские и немецко-литовского происхождения крепостные крестьяне. Таким образом, помещики богатели на рабском труде простого крепостного населения, которые не имели практически никаких прав. Их убивали, били, судили без следствия, заставляли много работать и при этом голодать. Многие крестьяне убегали в вольные края, например, на Юг или в Сибирь, ощутимо уменьшая тем самым число работников на барина. Власть, как и помещики в целом, были заинтересованы «привязать» простой народ к той или иной территории: ведь холоп, привязанный к клочку земли, не мог его покинуть.

Свободные крестьяне, покинувшие свои жилища, сообща расчищали новые места, заросшие лесом и кустами, и на этих полянках возникали новые поселки, а поля засевались. Но экономическое положение крестьянских хозяйств заметно ухудшилось во время царствования Петра I. По указам царя служилые татары потеряли все свои былые привилегии, были обложены непосильными налогами и поборами. К тому же их привлекали к всевозможным трудовым повинностям. После указа Петра от 31 января 1718 г. татары-мишари были массово согнаны на заготовку леса для корабельного строительства. Татары Узинского стана также были приписаны к Адмиралтейству, и по весне начинали сплавлять по Суре заготовленную зимой древесину. Это были государственные «приписные» крестьяне-лесорубы, называемые немецким термином «лашманы». В первое время лашманы находились без зарплаты, платили еще и подушный оклад. В 1724 г. они были положены в оброк, равный 70 коп. и еще сверх того 40 коп. с души вместо дворцовых и помещичьих доходов. В отношении управления и суда были подчинены Казанской адмиралтейской конторе. В 1731 г. почти все они стали относиться к ведениям губернаторов и воевод, и вынуждены были нести двойные тяготы. Льготы давались только к крестившимся инородцам, а вместо них на лашманные лесозаготовки забирали некрестившихся.

Земледельческая разруха принесла с собой почти полное обнищание и унижения на своей же земле и без того небогатого в массе хозяйства инородцев. К земельному беззаконию прибавились эти самые лесозаготовки и другие притеснения. Несмотря на то, что лесов в округе татарских селений было много, но они все были захвачены помещиками. Рубить лес было нельзя даже старый и трухлявый, несмотря на крайнюю нужду в дровах и строительных материалах, а весь годный и хороший лес предназначался для корабельных построек. Много строительного леса уходило на экспорт за границу, огромные площади, как и прежде, уничтожалось лесными пожарами. На выходцев из Пензенских, Симбирских и Нижегородских краев приходились 80 % лашманов. В лесозаготовители отправляли мужчин от 15 до 60 лет. Когда же в 1740–1750 гг. почти все черемисы, чуваши, мордва, удмурты приняли христианство, то все тяготы полностью достались татарскому населению. В 60-ых гг. XVIII в. Казанская адмиралтейская контора вынуждена была отметить, что «от многолетне-повсягодной работы и от прочих положенных на них тягостей татары пришли в крайнюю нищету и скудность». В 1723 г. из местных татар состоялся первый набор в переводчики и толмачи «для посылки в Гилян» (т. е. в Персию) – «в новозавоеванные места», «в Персидскую провинцию, в Куру и Баку», где почти все они «от всекрайнейших трудностей» померли. Известно также, около четырех лет, с 1736 по 1739 гг., узинские и засурские татары воевали «против воровских набегающих башкир». По возвращении из башкирского похода, они были отправлены в Воронеж и на Дон нести пограничную службу.

Перед правительством стояла серьезная задача освоить любыми средствами обширный край и заселить его по возможности русскими служилыми людьми. Вскоре началось новое заселение Засурского и Узинского станов. После Кубанского погрома 1717 г. и предательства ряда татарских селений, выступивших, как мы знаем, на стороне захватчиков, власть отныне начала ускоренными темпами крестить язычников. Активно бесчинствовали в этом деле церкви и монастыри. Новокрещенам давали русские имена и фамилии, так как их крестными «отцами» являлись русские православные люди. Но крестившимся адептам церкви предоставлялись большие льготы: освобождались на три года от подушной подати и рекрутской повинности. Вместо крестившего в рекруты новобранца забирали тех иноверцев, кто отказался от крещения. Кроме того, новокрещенам выдавалась бесплатная одежда и даже деньги. Местная мордва «крестилась» особенно усердно – «по три-четыре раза на дню в разных церквях и всюду получать вознаграждение». Но многие иноверцы, особенно небогатые татары, упорствовали и не желали исповедовать другую, чуждую им веру. У отказников, если имелись вотчины и поместья, отбирались в пользу монастырей и православных помещиков. Так, значительная часть знати – татарских князей и мурз, – чтобы сохранить свои владения, стали также, впрочем, как и мордва усердно креститься.

Но эта политика властей вызвала массовое недовольство инородцев, и в дальнейшем привела к целой череде восстаний и бунтов. Часть коренного населения татар не стала принимать православие и покинула пензенскую землю и еще более обезлюдило юг Пензенского края. Эти глухие места, как и прежде, притягивали беглых крестьян и преступников, преимущественно русского населения, которые здесь массово оседали. Русское правительство поначалу защищало интересы служилых татар, чтобы заручиться их поддержкой в борьбе против ногайцев. Так, например, крещеные татарские князья Кугушевы, Тенишевы, Еникеевы получили за Керенским валом на «диком поле» большие наделы земли и они стали богатейшими дворянами округа. В нач. XVIII в. татарские селения распространялись на территории Кузнецкого, Сосновоборского, Неверкинского и Лопатинского районов. Выбор же служилых татар в устье р. Узы был обусловлен необходимостью обеспечения безопасности перекрестка двух дорог: Узинской (Мокшазаровской) на Самарскую Луку и Пензенско-Саратовской. Мордовское население старалось селиться крупными селами, однако один двор от другого у них находился на достаточно далеком расстоянии.

В 1747 г. Усть-Уза относилась к Узинскому стану Пензенского уезда, проживало в деревне 546 ревизских душ татар (всего с детьми – 1092), приписанных к Адмиралтейству. Эти татары стали называться в документах – в частности в 3 ревизии 1764 г. – «приписные татары». К этому времени вместе с семьями эти лесозаготовители составляли почти половину всего татарского населения Усть-Узы – 634 муж. и 669 жен. населения. Нередко эти семьи доводились до полного разорения, поскольку лесные работы отнимали не только все их время, но и подрывало здоровье. Мордовское население числом 168 муж. и 164 жен., проживающих в деревне, были крещены (вероятно, насильственно), но крещеных татар в Усть-Узе не было.

В 1763 г. Екатериной II было высказано пожелание освобождения приписных крестьян от обязательного несения работ в адмиралтействе, но комиссия о “Российских флотах” 1766 г. отклонила это предложение, поскольку посчитала, что добровольно на эту работу никто не пойдет. В итоге было принято постановление оставить служилых татар и мурз в прежних работах, но при этом увеличить им плату за работу. Но приписные татары остались недовольны этой уступкой – они продолжали писать Екатерине II жалобы и челобитные, в которых просили освободить от тяжелой повинности и оставить на крестьянском подушном окладе. Так, в одном из наказов служилых татар и мурз Алатырской провинции депутату Мангушеву, выбранному в Екатерининскую законодательную комиссию в 1767 г., значительное место занимает вопрос о налогах и натуральных повинностях, а также просьба об освобождении от поставки рекрутов или же отчисления их от Адмиралтейства. В этом наказе также отмечается факт малоземелья мишарей, уменьшение наделов, так как их земли незаконно, путем беспредельного захвата, переходят в руки русских помещиков, монастырей и чиновников. После таких «межеваний» крестьяне оставались практически без земли, и «…они пришли в крайнее разорение, нищету и убожество»[199].

С 1780 г. входило в состав Петровского уезда Саратовской губернии, а правобережье реки Узы – Кузнецкого уездов Саратовской губернии. Помещики селили крестьян вверх по течению Узы, где выше плодородие земель. В Усть-Узе к тому времени числилось 212 дворов. В 4-ю ревизию 1782 г. в Усть-Узе было записано 785 ревизских душ. В 1795 г. – 300 дворов казенных крестьян, 862 ревизских души (всего с новорожденными – 1724). Численность населения села Усть-Уза: 1859 г. – 2492; 1926 г. – 5182; 1959 г. – 3264; 1970 г. – 3567; 1979 г. – 2395; 1989 г. – 1701; 1998 г. – 1540[200].

1862 г.

К концу XVIII в. Усть-Уза становится уже преуспевающей деревней, и материальная обеспеченность многих мужчин позволяла иметь две, а иногда и три жены. Традиционно татарские семьи были довольно многочисленными. Почти половину составляли семьи из шести и более членов. У татар Усть-Узы, как и у многих других народов, главой семьи являлся муж. «Списки населенных мест Узинского стана Пензенского уезда» первой пол. XVIII в. составлены преимущественно по книгам 2-й ревизии (1745–1746 гг.). Но и эти книги не вполне уцелели, а списки деревень и сел на этой огромной территории не указаны полностью. Этот пробел, надо сказать, частично можно восстановить при помощи «Списков населенных мест», которая заключает в себе перечень убыли населения по Узинскому стану Саратовской губернии вследствие смертей населения, а также взятия в рекруты, переводов в другие населенные пункты и включению-выключению из оклада в данной местности. Из этих списков можно извлечь сведения о существовании по всему району не только названия населенных мест, но и имена владельцев земель и целых деревень, откуда прибыло это население, число душ и т. д.

В «Списках населенных мест Саратовской губернии» (1859) сказано, что с. Усть-Уза – казенное, построено 7 мечетей, имеется 401 дворов и проживает 2492 жит. Там же показан выселок Усть-Узы – Новый Усть-Уза, с одной мечетью, при 120 дворах и 903 жит. В 1886 г. в Усть-Узе было 6 мечетей, при них одно медресе для мальчиков 7–8 лет, сроком обучения 5–7 лет. Девочки тогда обучались на дому. Из «Списков населенных мест» за 1914 г. мы узнаем, что в 1911 г. д. Старая Усть-Уза располагалась в Безводненской волости. В деревне было 10 мечетей и 6 татарских школы-медресе, дворовых хозяйств всего было 890 и жителей 5376. Всего посевных площадей на всю деревню было 1470 десятин или по 1,7 десятин на одно хозяйство. Рабочего и молочного скота было также мало – всего 1317 голов, из них молочного 713 голов, а в среднем на семью приходилось 0,7 головы рабочего и 0,8 головы – молочного. Железных плугов было всего 4 единицы на всю деревню; ни сеялок, ни молотилок и веелок в деревне не было.

В первой пол. XX в. в Усть-Узе насчитывалось уже 11 деревянных мечетей и два медресе. В одном из них, построенном на средства местных жителей, обучение велось 12 лет по трехступенчатой системе исламского образования. Другое медресе, размещавшееся в Аит-мечети, финансировалось владельцем кирпичного завода, муллой Каюмом Тутаевым (Каюм-мулла), который являлся одним из преподавателей. Занятия проходили в течение четырех зимних месяцев ежедневно, утром и вечером. Детишек бесплатно кормили, и они оставались здесь же ночевать. Впоследствии с. Усть-Уза по-настоящему приобрела статус религиозного центра в регионе. Здесь обучался известный религиозный просветитель из с. Верхняя Елюзань Насибулла Аипов, сюда же приезжали учиться ахуны из Лопатинского района. Выпускники этих учебных заведений сыграли значительную роль в образовательном процессе мусульман Пензенской, Саратовской области и ряда других регионов страны.

Бахтей (сын Меметки Алемеева) отдан в рекруты в 1748 г.

Купеческая семья из Усть-Узы. Алюшева (Вельшакаева) Ханифя Мусеевна (1907 г.р.) со своей с мамой (слева) Аминой, (1872 г.р.), Пенза, 1927 г.

В 1921 г. – волостной центр Петровского уезда, 1030 дворов. Затем село относилось к Старозахаркинской укрупненной волости. Постановлением Пензенской окружной административной комиссии от 29 октября 1928 г. были произведены административно-территориальные изменения в Пензенском округе. Села: Старое Демкино, Безводное, Усть-Уза, пос. им. Ленина, артели «Пробуждение» и «Счастье» Наскафтымского района Кузнецкого округа переданы в Пензенский район. Постановлением ВЦИК от 20 октября 1929 г. Средне-Волжская область была переименована в Средне-Волжский край.