Около 10 веков, с VI в. до н. э. по V в. н. э. на землях Саратовской, Самарской и Пензенской областей жили сарматы. Нередко археологи находят здесь курганы этого племени с захороненными в них людьми, а также предметы вооружения, украшения, бытовые вещи, посуду и др. Впоследствии сюда стали проникать кочевые тюркские племена: печенеги, половцы и др. Крупным по величине городом сер. XIII в. являлся Увек (Укек) – улусный центр Золотой Орды. Город был не только ремесленным и торговым центром, но и центром сельскохозяйственного округа. Документы красочно описывают аристократические усадьбы этого города, окруженного высокими стенами, пышность и роскошь отделки домов, с бассейнами-водоемами и подземными водопроводами, богатыми домами из сырцового кирпича, имеющих дымоходы-каналы для обогрева помещений. Также говорится, что в Увеке чеканили свою собственную монету с арабскими надписями, и многочисленные находки действительно подтверждают это. К концу XIV в. город был разрушен оползнями берега Волги и пришел в сильный упадок. В 1395 г. Тамерлан якобы окончательно этот город разрушил, который просуществовал около 150 лет. В нач. XVII в. на правой «крымской стороне» Волги неожиданно появились многочисленные отряды калмыков и казаков – не менее грозных и коварных, чем прежние хозяева степи. Имеются сведения о том, что в 1644 г. ногайские татары в союзе с русскими разбили крупный отряд калмыков, и их хан был вынужден присягнуть царю Михаилу Федоровичу.

Схематический план местности Увекского городища

На этих землях свободно, облаченные полными правами хозяев степи, чувствовали себя многочисленные отряды нагаев (ногайцев). Последние часто заключали с московскими властями временные союзы и даже клялись в верноподданстве, но все эти бумажки, как отмечается в документах, являлись лишь формальностями. Но до сер. XVII в. Калмыцкая орда все еще оставалась на вершине своего могущества и часто нападала на окрестности не только Саратова и Самары, но и Уфы, Черкасска и Астрахани, опустошая все вокруг, грабя и уводя не только скот, но и людей. Весной 1674 г. по указу царя Алексея Михайловича г. Саратов был перенесен на правый берег Волги, где он находится и ныне. В это время начинается ускоренное заселение края, а временные рыбацкие станы, ловившие прежде рыбу для монастырей, уступают свое место постоянным поселкам, деревням и селам.

Так, член Саратовской учёной архивной комиссии, профессор А. А. Гераклитов отмечает в своем труде: «С конца XVI в. каждое лето из поволжских городов на Сарайское городище командировались отряды стрельцов для добычи строительного материала, и Олеарий в 30-х гг. XVII в. видел целые караваны судов с кирпичом, направляющихся оттуда в Астрахань. Постройки татарского города на Увеке пошли на устройство мостовых в Саратове, для чего было вывезено 10 000 возов кирпича… Больше страдают курганы от человеческой жадности. По общераспространенному поверью чуть ли не с каждым большим курганом связана легенда о зарытом там кладе, о несметных сокровищах, скрытых в нем, которые достанутся смельчаку, сумевшему обойти заклятье. И вот, в поисках за скрытыми бочками с золотом и котлами с драгоценными камнями. Тайком по ночам, грубо, варварски нарушаются вековой покой лежащих под курганной насыпью древних богатырей. Конечно, никаких сокровищ в большинстве случаев не находится, а действительные сокровища, попадающие в руки невежественных кладоискателей, выбрасываются как ненужный хлам и гибнут для науки». Далее автор описывает казачье население края следующими словами: «Вольному казачеству не суждено было самостоятельно сложиться в организованную общину наподобие Донского или Уральского…, они слишком мозолили глаза правительству и слишком ему мешали. Постройка здесь городов, как мы видели, была направлена главным образом против волжских казаков и в течение всего XVI и XVII вв. шла упорная борьба на искоренение казачества на Волге. Борьба эта привела к полной победе правительства и полному искоренению вольного казачества… Оседлого и торгово-промышленного населения у нас не было, служилый класс, состоявший главным образом из стрельцов, был малочисленным…, не поддающий учету казачье население, ютившиеся по Волге. Перед правительством перед смутой стояли более серьезные задачи, чем заботы о далеком захолустье. Смута стерла с лица земли первые постоянные селения нашего края, и прошло несколько лет, прежде чем они снова возродились»[151].

Из архивных документов и других письменных источников нам известно, что в 1683 г. в устье р. Узы происходило интенсивное основание поселений группами саранских и темниковских татар, переведенными на эти территории для охраны границ. Практически одновременно с ними касимовские и керенские татары также были направлены сюда нести службу и строить на протяжении всей линии сторожевые крепости. В результате были основаны татарские дд. Бигеево, Суляевка, Берлик, Вершаут, Карлыган, Канадеи, Бестянка и др. Засечная сторожевая линия (черта) состояла не только из сооруженных сторожевых башен и крепостей, но представляла в большей степени сочетание естественных природных преград – оврагов, болот, рек, лесных чащоб и др. Местами искусственно прорывались глубокие рвы, обносились частоколами и врытыми в землю дубовыми кряжами. Так, еще в 1660–1665 гг. на этих сторожевых крепостях-острогах возникли город-крепость Сызрань и крепость Канадей. Обе они послужили опорными пунктами для правительственных войск в ходе боев против повстанческих войск Степана Разина и Емельяна Пугачева. Постепенно стратегическое значение этих рубежей утрачивалось, которые, надо сказать, и раньше не особенно препятствовали проникновению различных разбойнических кочевых племен. Но все построенные населенные пункты вдоль этих линий продолжали существовать.

Служилым людям земли отводились вместо хлебного и денежного жалованья по 20–30 четвертей, а иногда и значительно больше. Дворяне и помещики также получали земли, которые стали завозить сюда своих крепостных крестьян, но служилые татары, мордва, чуваши, казаки и др. не были крепостными, а являлись государственными крестьянами. Таким образом, к концу 1660-х гг. свободных земель в районе Симбирско-Корсунской засечной черты практически не осталось, и служилые люди стали получать наделы за ее пределами – в «диком поле», куда входили и нынешние территории Кузнецкого, Лопатинского, Неверкинского и других районов северной части Саратовского края. Хотя эти места повергались частым нападениям кочевников, но, тем не менее, они интенсивно продолжали постепенно заселяться. Сюда устремилась и целая армия беглых людей из центральных областей государства, которые также часто основывали свои поселения, а часть их затем растворялась в среде местного населения. В первой четверти XVIII в. заселение земель «дикого поля» на рр. Уза, Елюзань, Кадада, Калдаис, Труев и др. было в основном завершено. Татары-мишари расселились на огромных территориях, и их миграция протекала не только в восточном, но и в юго-восточном и южном направлениях, и этот процесс завершился формирова нием определенных групп мишарей в различных регионах России.

Старый Карлыган

Характерной особенностью этих территорий, по уверению А. Грибоедова, была прежде глушь, а сам г. Саратов являлся пригодным лишь для ссылки непокорных девиц. Действительно, край долгое время – видимо, со времен распада Золотой Орды, оставался не заселенным. Несмотря на большое количество обнаруженных археологами городищ, количество их несколько ниже, чем в других районах страны, хотя по числу остатков материальной культуры Саратовский край принадлежит к числу наиболее богатых. В 1693 г. последовал очередной набег степных кочевников, опустошивших, в том числе Пензенский край. Пострадал и Саратов, окраины которого также были полностью выжжены.

Об отказе земли на границе Шемышейского и Лопатинского районов.

Июнь 7202 (1694) г. О поездке подьячего на р. Узу, на речки Аряш, Почкаряш и Чюмаевку, по челобитью пензенцев Гаврилы и Никиты Гавриловичей Мещериновых, Самойлы Андреевича Чирикова, Ефрема Федоровича Фролова «на порозжую дикую землю», которую они приискали. Отказано каждому из них от 40 до 70 четвертей в поле, а в дву по тому ж. Сторонними людьми на отказе были засечные сторожа из д. Евы, служилые люди из Нижнего Ломова и мордва из д. Узы (РГАДА, ф. 1209, оп. 2, д. 6502).

Предания гласят, что в числе основателей Нового Вершаута, а также некоторых поселений упоминаются пленные крымские татары и ногайцы. Говорится, например, что в числе основателей с. Бигеево были бежавшие от христианизации казанские татары. Однако такие версии никак не подтверждаются ни архивными данными, ни данными языка этих деревень. Полноценное заселение Лопатинского района началось с 80-х гг. XVII в. В 1688 г. была отказала земля в диком поле, по левому берегу Узы стольнику Якову Мироновичу и его сыну Григорию Варыпаевым. Вскоре здесь вновь появились и мордовские селения. Наряду с возникшими в Узинском стане 13-ми татарскими деревнями появились на этом рубеже веков и деревни нынешнего Лопатинского района. В 1704 г. юго-восточные земли Лопатинского района, от Старого Вершаута до Татарской Пакаевки, были отказаны еще 272-м служилым татарам. Они основали Старый Вершаут, Старый Карлыган, Берлик, Суляевку и Татарскую Пакаевку.

(ГАСО, ф. 19, оп. 1, д. 1)

Но в «Летописи села Вершаут» указывается: «Село Вершаут основано более 400 лет назад, во времена правления Ивана Грозного. Первые поселенцы – это были люди, не покорившиеся грозному царю. В поисках пристанища они шли по р. Узе и встретились с другими переселенцами. Среди них были русские, мордва, казахи и татары. Татары становились на бугорке, а русские остались на р. Узе. По рассказам старожилов, название села произошло от слияния слов «верша» и «вот». Село стало называться Старым Вершаутом после того, как от него отделилась часть населения, образовав деревню Новый Вершаут в Петровском районе Саратовской области. Село Старый Вершаут также входило в Саратовскую губернию, Петровский уезд, Козловскую волость». В преданиях еще говорится, что Вершаут был основан ногайцами, которые были почти полностью ассимилированы мишарями, а в некоторых районах Рязанской, Тамбовской и на севере Ульяновской областей оказали определенное влияние на мишарские говоры[152].

Надо сказать, история возникновения селений с названием Вершаут остается довольно запутанной. Известно, в нач. XVIII столетия на левом берегу р. Вершаут была построена с. Архангельское (Вершаут тож), принадлежащая графу А. М. Головину. Затем, в 1718 г., поместье купил генерал Г. С. Кропотов (отсюда название с. Генеральщино в Лопатинском районе). В начале же этого столетия выше по течению р. Вершаут основалась д. Вершаут (Сойминово, Соймино, Марфино). Можно предположить, что тогда же были основаны татарские дд. Карлыган на одноименной речке, Пакаевка на р. Вершаут и др. Однако, А. А. Голомбиевский утверждает, что татарская д. Карлыган (Акчурино, Соколовка, Старый Карлыган) согласно 2-й переписи населения в 1747 г. основали выходцы из д. Пишля. Они же основали дд. Татарскую Пакаевку, Канадеи (Меняшев Ключ) и Новый Вершаут у озера Белое в 1721–1745 гг. В это время в Среднем Карлыгане проживало всего 30 ревизских душ (муж. пола). Но по мнению пензенского историка М. С. Полубоярова нынешнее с. Старый Карлыган образовалось из из Верхнего, Среднего и Нижнего Карлыганов, и построили его служилые татары Петровского уезда, а саму д. Карлыган якобы основали тюменские татары. Стоит добавить, что д. Нижний Карлыган (Гремячий Ключ) была мордовской, и поэтому в Старом Карлыгане живут кроме татар и мордва[153].

В свою очередь, М. С. Полубояров утверждает, что русско-татарское с. ВЕРШАУТ (Татарский Вершаут, впоследствии Старый Вершаут) было основано первопоселенцами из 272 служилых татар, получивших землю в 1704 г. в совместной меже с татарами сс. Карлыгана и Пакаевки. В 1719 г. выходцы из него построили татарское с. Новый Вершаут (ныне в Петровском районе Саратовской области). Между 1725 и 1745 гг. подселились по соседству на отказанные им земли русские крестьяне. Так возникло с. Рождественское (Столыпино) при 54 дворах и 399 жителей. В 1748 г. – новопоселенная д. Столыпина, Вершаут тож, Узинского стана Пензенского уезда Гаврилы Ивановича Столыпина, 75 ревизских душ. Впоследствии две деревни объединились. В 1780–90-е гг. во время генерального межевания «лучшая земля», пожалованная служилым татарам в 1704 г., была отмежевана помещикам Алексею Лупандину с женой Прасковьей Степановной, Якову Аплечееву с женой Прасковьей Гавриловной, Николаю Юматову, Елизавете Осоргиной, Александру Лупандину, капитанше Толстой и др. В 1795 г. – за коллежской асессоршей Прасковьей Аплечеевой и другими помещиками, в селе было 115 дворов, 444 ревизских души. В том же 1795 г. д. Вершаут показано, что относилась к вдове, капитанше Елизавете Асоргиной[154][155].

В 1718 г. указом Петра I вводится подушная перепись населения вместо поземельной, по которой учитывался каждый житель лишь мужского пола. Это было проведено в целях обложения населения налогами и учета населения для рекрутских наборов. По данным 1-й переписи (1719–1727) численность населения Пензенской губернии составила 434998 чел. Вторая перепись (1743–1747) также не учитывала женский пол. За это время население губернии возросла в более чем полтора раза. Характерной особенностью данного периода является резкое увеличение удельного веса русского населения, достигшего до 85 %. Это увеличение объясняется притоком крепостных людей из внутренних областей государства, которых, как мы отмечали, привозили помещики из своих имений, получившие на этих местностях земельные наделы. Но уже по данным 3-й ревизии (1762–1764) удельный вес русских резко упал до 65 %. К этому времени поток помещичьих крестьян из центральных областей резко сократился, поскольку к тому времени Пензенский край был уже значительно заселен. Оставались еще незаселенные территории на юго-востоке нынешней Саратовской губернии, но и они вскоре заселились, в том числе иностранными колонистами.

Мы уже упоминали, что значительное число касимовских, керенских и темниковских татар вскоре были направлены на военную черту для несения службы и одновременного заселения этих малозаселенных территорий. Так, татарское с. Татарская Пишля (Рузаевского района) возникло в самом нач. XVII в. на р. Пишля, о чём свидетельствуют документы Инсарского уездного суда об отведении земель татарскому князю Уразу (1631). Известно, в этой деревне проживали мурзы Тонкачеевы. Потомки Тонкачеевых – мурзы Мустафины (сына Ямашева) в 1787 г. подавали прошение в Пензенское дворянское депутатское собрание о присвоении своему роду дворянского статуса. На отказных землях в декабре 1701 г. татарским жителям этого села Саранской приказной избой и ясачной мордве были выделены земли в районе нынешнего Кузнецкого района, и они там основали сс. Татарский Канадей и Старый Карлыган[156][157].

В XVII в. колонизация Саратовского края стала носить в уже правительственный характер, поскольку для охраны южных рубежей и укрепления засечной черты нужны были люди. Вначале заселения правительство заботилось, чтобы эта отказная земля обрабатывалась. Впоследствии, когда большие земельные наделы стали раздаваться помещикам, то последние уже сами стали обустраивать и разрабатывать землю при помощи своих завезенных крепостных. Население этих новообразовавшихся деревень, несмотря на их пестроту все же имело переселенченское направление. Так, из исследований историка Голумбиевского мы видим, что переселенцы явились из Владимирского уезда, а также Муромского, Пензенского, Керенского, Саранского, Шацкого, Ростовского, Н. Ломовского, Алаторского, Суздальского, Кадомского, Нижегородского, Арзамасского и др. Причем переселенцев было больше из отдаленной, коренной Руси: Владимирской, Московской и Ярославской губернии. Помещики, скупая земли, еще больше увеличивали свои наделы, и потому характер колонизации территорий стал дворянским. Очень скоро Пензенский край превратился в одну из крепостных губерний государства.

М. Полубояров отмечает, что с началом в чисто оборонительных целях строительства г. Петровска на р. Медведице (1696 г.) пошел ускоренный процесс колонизации территории Лопатинского района. Она проходила здесь тремя потоками и имела определенную логику, объяснявшуюся внешнеполитическим положением Российского государства на юго-восточных рубежах. Первый – путем получения земельных дач служилыми людьми по прибору (в основном это станичные казаки), их младшие и средние начальники (пятидесятники, сотники, «степные вожи»), уездные чиновники (подьячие пензенской и петровской воеводских канцелярий). Второй – дворяне «московского чина» (воеводы, стольники и т. п.). Третий – «инородцы», служилые и ясачные татары и мордва. Все эти три потока колонизаторов явились в верховье р. Узы практически одновременно. Служилые татары и мордва, как и русские пограничники, выполняли обязанности по разведке в Диком поле, задержанию беглых крестьян, сопровождению государевых грузов, чиновников с царскими грамотами и т. д.[158]

Петровск был заселен выходцами из Пензы, Саранска, Инсара, Мокшана и т. д. За русским переселением на Петровскую линию двинулась и инородческая волна. При этом А. А. Гераклитов отмечает, что только на территории нынешнего Кузнецкого уезда основались не менее 10 населенных пунктов мордвы, явившиеся сюда в нач. XVIII в. На пространстве Узинского стана за это время возникли более 40 мордовских деревень, а татарское население ко времени 1-й переписи встречается уже в 13 поселках. Здесь важно отметить, многие населенные места Саратовского края имеют более раннее происхождение, поскольку, как мы видим из описания времени смуты нач. XVII в., эти деревни исчезли на некоторое время. В этот период произошло небывалое обострение классовой борьбы, которое вылилось впервые в истории государства гражданскую войну (1603–1614 гг.). Спасаясь от притеснений властей и гнета феодалов, в Поволжье бежали крестьяне и посадские люди. Здесь они вливались в отряды волжского казачества. Вскоре казаки стали полновластными хозяевами на Волге.

Гибель деревянного Саратова от пожара в период смуты имела переломное значение, обуславливающее заселение края русскими людьми. Обширная, пустынная местность, какой она была 60 лет назад во времена присоединения Казани и Астрахани Московскому государству, она после гибели двух своих ключевых городов – Саратова и Царицына оставалась такой же дикой и ненужной, служившей вольным обиталищем разбойных отрядов казаков и такого же беглого «гулящего люда». В дальнейшем военно-сторожевое значение города Саратова сменится быстро на торгово-промышленный, поскольку как военное укрепление город потеряет смысл. Воровские люди чувствовали себя полными хозяевами вдоль побережья всей Волги и блокировали важные торговые пути до самой Астрахани и Подонья. Всякие караваны, обеспеченные даже вооруженной охраной, бывали немедленно разграбленными. Правда, московские власти регулярно посылали сюда свои карательные отряды, и, бывало, одерживали локальные победы, а казаков, попавших в плен, безжалостно сжигали.

Сюда же в огромных количествах устремились старообрядцы-раскольники, гонимые своими единоверцами. Преследуемые их экспедиционные отряды разоряли их поселения, но они уходили вглубь и недосягаемые районы степей и лесов. Кроме крестьян и раскольников в эти места заселились и беглые стрельцы, казаки и посадские люди. Они поступали на службу по охране засечных линий. Гораздо тяжелее приходилось инородцам, чем русскому человеку из низшего класса. Воеводы и служилые люди в своих вымогательствах и насилиях относительно инородцев стеснялись еще меньше. А. Гераклитов подробно описывает о разорении нижегородской мордвы ямскими поборами в 1639 г. Мордва-эрзя, обитавшая около Арзамаса, не дождавшись уборки хлеба и захватив с собой рухлядь и скот, неожиданно покинула свои деревни и рассыпалась по дремучим лесам. Большая часть их стала уходить вниз по Волге и заселять в Низовье пустые земли. К обидам воеводским и реформам Никона прибавилась другая напасть – насильственное обращение инородцев в крестьянство. Положение других инородцев – чуваш, черемис и др., отмечает автор, было не лучше, чем у мордвы и вызывало такое же бегство. Состав населения всего края сложился в значительной степени из беглого люда, особенно Симбирского уезда, недовольный порядками на русской земле. И это достаточно объясняет причины успеха движения, поднятого Степаном Разиным. Этот народный бунт замедлил развитие региона, но ненадолго. После его подавления края вновь активно стал заселяться служилыми людьми – пешие и конные стрельцы, пушкари, воротники, сторожа, которые получали свои угодьям за службу[159].

с. Вершаут, 1748 г. (РГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 2543)

В то же время М. С. Полубояров справедливо отмечает, что логика сооружения цепи лопатинских слобод заключалась в достижении двух целей. Первая – это защита ясачной мордвы, поселенной в конце 1680-х – нач. 1690-х гг. на правой стороне р. Узы. Ныне это территория Шемышейского и Камешкирского районов, которая давала хлеб и рабочую силу для городов Нижнего Поволжья, а также донским казакам. В 1691 г. заселена большая нарышкинская дача (ныне г. Кузнецк), ее население тоже надо было защищать. Вторая – это усиление безопасности сызранского направления, в дополнение к елюзанской оборонительной линии, по которой несли службу темниковские служилые татары. Для реализации вышеназванных задач правительством были испомещены служилые люди, основавшие такие крупные русские селения, как Чардым (Даниловка), Вершаут (Рождественское, Козловка). Таким образом, утверждает автор, расположение Даниловки, Козловки, Старого Вершаута, Старого Карлыгана в тылу Петровской оборонительной линии не должно удивлять. Жившие в них станичники прикрывали симбирское направление от Дикого поля и безопасность Сурской дороги, которая вела по левому берегу р. Суры к Жигулевской луке, месту древней переправы через Волгу[160].

После взятия Азова (1696 г.) русским войсками в степи была построена крепость Петровск и несколько слобод – Б. Сердоба, Еткара (Аткарск), Бурацкая и Вершаут. Эти пункты были исследователями названы «Петровская черта». Но это было неправильное название, поскольку ни полевых, ни лесных укреплений между ними не было, а если и были здесь засечные сторожа, то и они охраняли корабельные леса в этой местности, но никак не засечную черту. Служба засечных сторожей была опасная. Так, в феврале 1701 г. пятидесятник Щетинин писал царю: «… и приходы дя к ним от воинских людей бывают частые, и с теми воинскими людьми бьются смертными побоями, а служат же они сторожевую службу одною слободою; и объезжают тот корабельный описной лес на 100 верст и больше на своих лошадях…». Действительно, на данные места нападения кубанских татар были частые: в 1709, 1911, 1717 гг. «Царицынская линия» состояла из сухого рва с земляным валом в 2 сажени. По местам располагались редуты, а между ними стояли маяки, где зажигались смоляные бочки. Эти редуты были малы, с маленькой командой, но, как правило, хорошо расположены[161].

Дальнейшее превращение Пензенского края во внутреннюю область России способствовало резкому росту населения и увеличению удельного веса русских среди них. Но было еще много мордвы, татар и чувашей, которые основали значительное число населенных пунктов по всей территории нашего края. Традиционным занятием населения продолжало оставаться сельское хозяйство, которое в нач. XVIII в. носило натуральный характер. Трехпольная система севооборота (трехполка) в Пензенском крае было также практически повсюду. Выращивались разнообразные с/х культуры: рожь, пшеница, ячмень, овес, полба, горох, конопля, капуста, огурцы, редька и т. д. Рожь была самой распространенной, которой отводилась примерно половина посевов, в то время как пшеница засевалась лишь на 5 % пашни. Все это было примитивное ведение сельскохозяйственного производства, с очень низкой урожайностью и рентабельностью. Как свидетельствуют многочисленные документы, хронически не хватало даже навоза для удобрения земли, не говоря уже о современных, механических орудиях труда и техники. Урожайность обычно равнялась 3 самам. Для картошки, например, средний урожай составлял 6 сам (т. е., «ведро посадил – 6 ведер выкопал»). Выше этой нормы считалось, что урожай получился хороший, а «сам десять» – отличный. Ниже «сам шесть» или шестикратного увеличения – считалось, картошка не уродилась. Татарское население Пензенского края в XVIII в. также занималась скотоводством, рыболовством, бортничеством и пасечным пчеловодством. Так, термин, встречающийся в документах “татарские буртасы”, как ничто лучше свидетельствует о роде занятий татар – бортничества. Скотоводстовм было заниматься легче, чем земледелием, в котором требовался тяжелый труд, но, тем не менее, земледелие было основным занятием оседлого населения[162].

В результате постепенной «русификации» региона положение инородческого населения сильно изменилось в худшую сторону, впрочем, как и по всей Российской империи. Маленькое жалованье заставляло служилое население в свободное время заниматься на своей поместной земле земледелием, огородничеством, приусадебным скотоводством, изготавливать ремесленные изделия и даже вести мелкую торговлю. По царским указам рейтарские полки расформировывались, татары увольнялись со службы. Правительство делало все для того, чтобы низвести служилых татар, в том числе некрещеных князей и мурз до уровня ясашного сословия. Так, Указом от 3 ноября 1713 г., как мы знаем, объявлялось о крещении магометан, у которых в поместьях и вотчинах находятся православные крестьяне. Указ 12 июня 1715 г. «Об описи и взятии в казну крестьян православной веры у помещиков магометанского закона, за невосприятие оными христианской веры» еще больше испортило жизнь еще вчерашних мурз и князей, которые не посмели креститься. Все вместе эти указы лишали некрестившихся татарских князей и мурз возможности держать в своем поместье холопов и крепостных крестьян. А принятые в 1719–1722 гг. ряд законов подвели юридическую базу под процесс перевода татар из служилого сословия в сословие податное. В итоге потомки служилых людей перешли в сословие или класс так называемых однодворцев. Сюда же относились и «дети боярские» украинных городов, а также обедневшие дворяне и городовые, ну и, конечно, часть татарской аристократии, которые в дальнейшем не приобрели права российского дворянства. Как правило, из-за бедности и других причин их земли приходили в запустение, и все их поместье состояло из одного двора. Жалованья такие дворяне не получали, а собственные скудные доходы не позволяли им отправиться на службу, оставив хозяйство.

Петровской округи д. Суляевой Азихана мурзы Маменева, Шарифа мурзы Ишметеева Кузнецкого округи д. Алгоевой, от Бекула мурзы Есупова детей Тонгалычевых Петровской округи деревни Суляевой, от Саблеева? (Аблеева) мурзы Аделшина сына Тонгалычева при коем представили поколенную роспись в доказательство своего благородства (ГАСО, ф. 19, оп. 1, д. 1).

Однодворцы постепенно стали рассматриваться не как дворяне, а как государственные крестьяне. Окончательно они были переведены в сословие крестьян в 1866 г., однако в местах традиционного проживания ещё долго сохраняли это гордое княжеское самосознание. Отсюда значительная часть татарского населения достаточно продолжительное время именовала себя мурзами или даже «сын князя…» такого-то предка и приводил в титуле имя и фамилию своего предка. Таким образом, еще в недалеком прошлом татарские дворяне, превратившись в хлебопашцев, теперь полагались только на свои рабочие руки.

Наличие у крестьян одних лишь примитивных орудий не давали возможности обрабатывать большие земельные участки. Документы показывают, что даже в нач. XX столетия многие поселения не имели ни железных плугов, ни сеелок и веелок, которые были необходимы для увеличения производительности и значительного облегчения изнурительного ручного труда. Так, например, в с. Старый Вершаут в нач. XX столетия железных плугов на все село, состоящее из 257 дворов, было всего 87 единиц. Имелись еще также по 1–2 единицы молотилок и веялок на село, а сеялок не было вообще. По этой причине земля часто продавалась своим же односельчанам – более успешным и богатым помещикам или сторонним людям и очень скоро большинство земельных угодий оказалось в руках помещиков. На долю частных владельцев приходилось более трети от общего количества земли. Эта доля была еще более значительна в числе частного землевладения, составляющаяся более 70 %. Земли получали не только крупная аристократия, но приобретало также мелкое и среднее дворянство. Так, в 1745 г. князю Акчурину были пожалованы большие наделы земли до рр. Мокше, Суре и Инсару. Это мелкопоместное крестьянское сословие основало значительное число деревень, большинство которых носили названия-этнонимы по фамилиям владельцев.

Повсеместно на этих территориях происходил самовольный захват земель ясачными крестьянами. В. Гошуляк в своем труде приводит документ, когда ясачная (государственная) мордва Пензенской, Саранской и Петровской провинции в своем наказе екатериновской комиссии по составлению нового Соборного уложения 1767 г. писала: «Многие помещики…насильством своим у нас, у новокрещен, завладели землей без всяких крепостей; а прочие уже под видом якобы своей крепостной и отмежевали; до владения и до пахания, и до покосов, и до лесов той земли не допускают и, захвата, бьют до смерти»[163].

Следует добавить, не менее хищническую политику захвата земель вели монастыри, и об этом свидетельствуют многие челобитные сер. XVIII столетия. Захват земель происходил, в том числе монахами знаменитого Саровского монастыря. В селениях строились шикарные барские усадьбы, которые стали играть ведущую роль в формировании и развитии дворянской культуры. Такие усадьбы нередко хранили большие коллекции произведений живописи и скульптуры, декоративно-прикладного искусства, богатейшие библиотеки, театры и оркестры. Все эти дома и имения создавались трудом крепостных крестьян, пребывающих в ужасной нищете. Но богатые дворяне, как правило, проживали в столицах и крупных городах, а мелкие помещики напротив охотно оседали в своих селах. Дворянство в России на протяжении столетий занимало доминирующее значение и являлось по своей сути правящим сословием, хотя экономический их вес в Пензенском крае был различным. После изданных царских указов о единонаследии, когда вотчина и поместье получили равные права и наследовались, дворяне стали одними из главных монополистов земли. Более того, еще в 1747 г. помещики получили право продавать своих крестьян в рекруты и ссылать их в Сибирь. Это обстоятельство еще более усугубило положение крестьян, особенно тех иноверцев, которые не приняли православную веру.

Постепенно воинская повинность охватывала все новые социальные слои, хотя со временем от нее освободили духовенство и купечество: набирали только крестьян и мещан. Именной указ Петра I от 19 января 1722 г. «О сборе рекрут с мордвы, черемис и татар» гласил: «Рекрут брать с мордвы и черемисы так, как и с русских, а татар брать малолетних, а именно: в гарнизоны от 10 до 12 лет, из которых употреблять в деньщики генералам третью долю, также и в матросы некоторую часть». А уже в ноябре того же года вышел еще указ «О неприеме в рекруты крестившихся иноверцев». Если первые наборы проводились исключительно среди православного населения России, то с 1720 г. ей стали подлежать финны, затем – марийцы и мордва. С 1737 г. в армии стали служить и мусульмане. В 1705–1793 гг. солдаты служили пожизненно. 11 марта 1747 г. был издан Сенатский указ «О взыскании податей и повинностей за восприявших веру греческого исповедания Казанской губернии татар, чуваш, черемис и мордву с оставшихся иноверцев, и об увольнении их от поставки новых рекрут, если поступившие уже в набор окрестятся».

И чем больше улучшалось положение дворянского сословия, тем хуже и тяжелей становилось положение бедноты, а значит – всех крестьян. Таким образом, происходил уже необратимый процесс обезземеливания крестьян. Вследствие регулярных захватов земли помещиками общинных земель, крестьяне еще больше стали испытывать недостаток земельных наделов. Весь XVIII в. стал периодом роста дворянского землевладения, повлекшее усиление гнета над податным населением. В 1762 г. вышел Манифест Петра III «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству». Этот документ еще более облегчил жизнь дворян, поскольку теперь они освобождались и от несения обязательной службы. Они постепенно становились основой формирования чиновнического аппарата, и это стало дворянской привилегией. После «Жалованной грамоты 1785 г. Екатерины II дворянству» дворяне получили право на пахотную землю и недра, на разработку полезных ископаемых, освобождались от всяких повинностей и податей, не подлежали телесным наказаниям и др. Были заведены книги дворянских родов, создавались повсюду уездные и губернские дворянские собрания как органы сословного самоуправления, избирались свои предводители дворянства.

Так, в 1787 г. в Пензенском крае насчитывалось 1012 помещиков. В среднем на 1 помещика приходилось чуть менее 200 крестьян. Например, в Городищенском уезде на одного помещика приходилось 227 крестьянской «души». По сведениям 5-й ревизии (1795 г.) Кузнецкого, Петровского и Сердобского уездов Саратовской губернии:

Деревня Старый Вершаут – владение некрещеных татар, дворов – 105, число душ (мужского пола) – 296.

Деревня Карлыган – владение некрещеных татар, дворов – 10 (?), число душ – 262.

Деревня Пакаевка – владение некрещеных татар, дворов – 48, число душ – 167.

Деревня Суляевка – владение некрещеных татар, дворов – 152, число душ – 459.

Другая часть Суляевки (Черыкавка) относилась к владениям надворного советника Григория Глаткова и прапорщика Федора Кривопалова, дворов – 17, число душ – 50.

Деревня Усть-Уза (Мурза тож) – казенных крестьян, дворов – 48, число душ – 178.

Деревня Усть-Уза – владение некрещеных татар, дворов – 300, число душ – 862.

Деревня Шнаево – владение служилых татар и мурз, также некрещеных и крещеных чуваш, дворов – 40, число душ – 168.

Деревня Яковлевка – владение служилых татар и мурз, также некрещеных и крещеных чуваш, дворов – 66, число душ – 207[164].

В конце XVIII столетия на территории Лопатинского района находилось всего 33 населенных пунктов. Эти поселения в большинстве своем были основаны помещиками. При этом статистические сведения 4-й ревизии (1781–1783) показывают рост населения на 21 %., а 5-я ревизия зафиксировала рост еще на 8,4 % и небольшое снижение доли русских. Это было связано с тем, что в последней четверти XVIII в. отсюда переселилось большое количество русского населения в Нижнее Поволжье и глубь Саратовской губернии. Доля помещичьих крестьян при этом насчитывалось около 60 %; государственных – около 30 %. Остальные 10 % приходилось на дворцовых и экономических (бывших монастырских) крестьян.

СТАРЫЙ КАРЛЫГАН был основан в 1704 г. из числа тех же 272 служилых татар (по преданию – тюменские татары), которые основали одновременно Старый Вершаут и Пакаевку Эти земли были даны татарам в «в вечное потомственное владение». В промежутке с 1719 г. по 1747 г. образовалась д. Средний Карлыган, где проживало 30 ревизских душ татар, приписанных к Адмиралтейству[165].

Татарское село СУЛЯЕВКА было названо по реке, на которой оно основано, но существуют еще несколько интересных топонимов. По одному из них село получило название от имени первого поселенца Сулеймана, и называлось Сулеймановкой. Потом название сократили, придали более литературное звучание, и получилось – Суляевка. Другая версия заключается в том, что первые жители тщательно искали место для поселения и не думали о том, как назвать село. Место, выбранное для основания села, находилось вдоль реки. «Вода» в переводе на татарский язык – «су». Первопоселенцы назвали реку «Суляу» (правый приток р. Узы), а село по названию реки – «Сулявка». Со временем село приобрело свое настоящее название «Суляевка». Село имело еще название «Чарыковка» – по имени однодворца Петра Чарыкова, завезшего сюда крестьян из с. Воскресенский Труев. Первые сведения, официально подтверждающие существование этого населенного пункта – это данные переписи населения 1800 г. В свою очередь, М. С. Полубояров показывает, что в это время в Суляевке жили новокрещеные татары в 152 дворах, а население составляло 1095 чел. Но согласно сведениям 5-й ревизии Кузнецкого, Петровского и Сердобского уездов Саратовской губернии, как мы это показывали: д. Суляевка – владение некрещеных татар, дворов – 152, число душ – 459 (муж. пола). Здесь уместно предположить, что М. С. Полубояровым было прочитано слово «некрещеные» как «новокрещеные». В пользу нашего утверждения говорит и тот факт, что в деревне тогда существовало 5 мечетей[166].Сельскохозяйственная деятельность далеко не всегда являлась прибыльной, хотя она оставалась на территории Пензенской губернии основным занятием крестьянского населения. Даже после отмены крепостного права и осуществленных аграрных реформ во владении всех крестьян находилось лишь половина земельных площадей, а остальная земля с наилучшими угодьями принадлежала помещикам, казне и монастырям. Вследствие роста численности населения количество земли на душу с каждым годом сокращалось. Татарское население района стало больше предпочитать заниматься торговлей, которая являлась для них традиционной, и они имели к ней предпринимательские способности. В торговой отрасли удельный вес татар составлял 21,5 %, в то время как русских был равен лишь 12,1 %, а мордва практически торговлей не занималась. Но для представителей татарского этноса с сер. XVIII в. началось ограничение хозяйственной самостоятельности. На протяжении XVIII–XIX вв. и нач. XX в. голодные годы в Пензенской губернии случались с регулярной последовательностью. Засухи являлась главной причиной голода, которая приводила к недороду зерновых культур. Особо жестокие голодные годы были зафиксированы в 1722, 1736, 1836, 1839–41, 1848, 1850, 1854–55, 1891–92, 1897, 1905, 1906, 1911 гг. Голод охватывал многие уезды и, как правило, сопровождался распространением эпидемий (холера, тиф, оспа) и смертностью сельского населения[167].

(ГАСО, ф. 28, оп. 1, д.75)

Сабантуй в Суляевке, 2019 г.

Так, в «Новом энциклопедическом словаре Ф. А.Брокгауза и И. А. Ефрона» указано: «После голода 1891 г., охватывающего громадный район в 29 губерний, нижнее Поволжье постоянно страдает от голода: в течение XX в. Самарская губерния голодала 8 раз, Саратовская – 9. За последние тридцать лет наиболее крупные голодовки относятся к 1880 г. (Нижнее Поволжье, часть приозерных и новороссийских губерний) и к 1885 г. Затем вслед за голодом 1891 г. наступил голод 1892 г. в центральных и юго-восточных губерниях, голодовки 1897 и 1898 гг. приблизительно в том же районе; в XX в. голод 1901 г. в 17 губерниях центра, юга и востока, голодовка 1905 г., открывающая собой целый ряд голодовок: 1906, 1907, 1908 и 1911 гг.»[168].

Жители целых районов «шли с сумой по миру» и попрошайничали, пытаясь спастись от голодной смерти. Отчаявшиеся люди выходили на дороги, там же, вдоль дорог, лежали трупы погибших от голода. Люди убегали в гигантских количествах из своих деревень. В такие голодающие деревни вводились войска и отряды казаков, чтобы хоть как-то пытаться остановить эти потоки беглых крестьян. Покинуть деревню могли только те, у кого имелся паспорт, который выдавался местными властями, а иначе крестьянин считался бродягой, подвергался телесным наказаниям, тюремному заключению и высылке. Царская власть принимало жесткие меры по конфискации продуктов и без того бедных крестьян, увеличивала налоги, изымала излишки при помощи своих карательных отрядов. Богачи же откупались взятками, а крестьяне массово укрывали хлеб, подвергаясь за это мучениям, поркам и казням. Эти жесткие меры принимались для того, чтобы накормить более голодных соседей и спасти их от голодной смерти. А государственный хлеб шел на экспорт, обогащая при этом небольшой круг заинтересованных лиц.

Голод в России. В голодающую деревню введены войска. Крестьянка-татарка на коленях умоляет урядника не отнимать корову

Уровень крестьянской жизни напрямую зависел от количества возделываемой земли и наличия рабочего и дойного скота. В татарских деревнях Петровского уезда наделы земли были сравнительно большими, чем, например, у татар Кузнецкого уезда. Так, в д. Усть-Узе того же Петровского уезда Безводненской волости в 1911 г. дворовых хозяйств было 890 и жителей – 5376 чел. Всего посевных площадей на всю деревню было 1470 десятин, или по 1,7 десятин на одно хозяйство. Рабочего и молочного скота было относительно мало – всего 1317 голов, из них молочного 713 голов, а в среднем на семью приходилось 0,7 головы рабочего и 0,8 головы – молочного.

(Труды Саратовской УАК, 1893 г. Т.4, вып. 2)

В д. Старый Вершаут (Столыпино) приходилось по 6,7 десятин на хозяйство, а в Старом Карлыгане – по 6,2 десятин (по сравнению 1,7 десятинами в д. Усть-Узе). Старый Вершаут относился к Козловской волости Саратовской губернии, и проживали в нем бывшие государственные крестьяне-татары. В селе имелись 2 мечети и 1 татарская школа при мечети. Было 257 дворов и 1689 жителей мужчин и женщин. Всего посевных площадей на всю деревню было 1711 десятин земли. Рабочего скота на хозяйство приходилось в среднем 1,5 головы, и молочного – 0,9[169].

В татарской д. Новый Вершаут, в бывшем выселке Вершаута (при озере Белом), имелись 1 мечеть и 1 татарская школа. Было 76 дворов и 480 жителей. Всего посевных площадей на всю деревню – 320 десятин, или по 4,2 десятин на одно хозяйство. Рабочего скота на хозяйство приходилось в среднем 1,4 головы, и молочного – 1,6. Железных плугов на все село было 23 единиц. Других современных орудий труда и механизмов не было. Орудиями обработки земли были преимущественно соха и деревянная борона[170].

Деревня Суляевка, с проживающими бывшими государственными крестьянами-татарами относилась к Пылковской волости Саратовской губернии в 1910-х гг. В населенном пункте имелись 5 мечетей, а татарских школ в документе не указано, но они, наверняка, имелись. Было в деревне 535 дворов и 3665 жителей (мужчин и женщин). Всего посевных площадей на всю деревню приходилось 2721 десятин, или по 5,1 десятин на одно хозяйство. Всего скота на дворах имелось 983 головы. Рабочего скота на хозяйство имелось в среднем 1,8 головы, и молочного – 1. Железных плугов на все село было 105 единиц, имелись также 1 веелка. Молотилки и сеялок в деревне ни у кого не было.

ТАТАРСКАЯ ПАКАЕВКА (Уразметовка), татарское село, ныне в Петровском районе Саратовской области. Основано служилыми татарами Узинского стана на р. Вершаут, расположено по правую сторону тракта Петровск-Кузнецк. Татары-первопоселенцы прибыли на это место между 1721 г. и 1747 г. из д. Вершаут и д. Бегеевой Узинского стана, а часть – из д. Исенские Б. Поляны и д. Усть-Рахманка Темниковского уезда. В 1748 г. здесь числилось 79 ревизской души. В 1859–1899 гг. дворов, 696 жителей, имелась мечеть. В 1884 г. было 578 татар и 9 русских, в 1897 г. – 768 жителей. В 2000 г. – 341 жителей, в 2007 г. – 255.

Деревня Татарская Пакаевка (Уразмаметовка) относилась к Пылковской волости Саратовской губернии, и проживали в ней бывшие государственные крестьяне-татары. Имелась 1 мечеть и 1 татарская школа. Было 158 дворов и 998 жителей. Всего посевных площадей на всю деревню – 1282 десятин, или по 8,1 десятин на одно хозяйство. Всего скота на дворах имелось 228 головы. Рабочего скота на хозяйство приходилось в среднем 1,4 головы, и молочного – 1. Железных плугов на все село было 73 единиц, 2 молотилки и 6 веелки. Сеялок в деревне также ни у кого не было. Рядом с деревней располагалась Русская Пакаевка, в которой проживало 30 русских семей.

В д. Старый Карлыган проживали бывшие государственные крестьяне-татары. В селе имелись 3 мечети и 3 татарской школы. Было 312 дворов и 2028 жителей мужчин и женщин. Всего посевных площадей на всю деревню было 1942 десятин, или по 6,2 десятин на одно хозяйство. Всего скота на дворах имелось 372 головы. Рабочего скота на хозяйство приходилось в среднем 1,2 головы, и молочного – 0,7. Железных плугов на все село было 162 единиц, имелись также 2 жнейка. Молотилки и сеялок в деревне ни у кого не было[171].

В 1914 г. на территории Лопатинского района числилось более 62 тыс. жителей. В годы Первой мировой войны, а затем Гражданской войны численность населения несколько сократилась, хотя темпы демографического роста существенно не замедлились, но и без того тяжелое экономическое положение населения еще более усугубилось. Из деревень было мобилизовано огромное количество мужского населения и тягловой силы. Царские чиновники на протяжении долгого периода времени, как мы знаем, всячески ущемляли этнокультурные и политические права татарского крестьянства, хотя формально все коренные народы, добровольно или в результате войн вошедшие в состав Российской империи, уравнивались в своих правах с русским населением. При этом различные народы имели разный уровень национального самосознания, а всяческие попытки русификации инородцев зачастую давали обратный эффект, стимулируя появление национальных движений, настроенных резко против центральной власти. Крестьянское сословие, которое было наибольшим, по-прежнему проживала в относительно изолированных сельских общинах. Положение инородцев, их права и обязанности были определены законодательно, а социальная и национальная политика в Российской империи оставалась неразделенной. Поэтому многие национальные движения изначально формировались как социалистические. Всякие социальные и экономические проблемы воспринимались как порожденные бездействием центральной власти по отношению к тем или иным национальностям. И неудивительно, что к 1917 г. татарское крестьянство в своей основной массе было готово к восприятию революционных идей.

ЛОПАТИНСКИЙ РАЙОН расположен на юго-востоке Пензенской области. Население в основном русское, имеется (по переписи 1989 г.) 3561 татар, 2938 мордвы. Постановлением ВЦИК от 23 июля 1928 г. были внесены изменения в административные границы, и Лопатинский район вошел в состав Вольского округа Петровского уезда. В 1934 г. Нижне-Вольский край был разделен на Саратовский и Сталинградский. Лопатинский район вошел в состав Саратовского края. С принятием Конституции 1936 г. Саратовский край стал именоваться Саратовской областью, а в 1939 г. Тамбовская область разделилась на Пензенскую и Тамбовскую области. В Пензенской области первоначально числилось 38 районов, из Саратовкой области был выделен Лопатинский район и включен в состав Пензенской. В октябре 1951 г. в Лопатинском районе часть с. Старый Вершаут (в пределах бывшего колхоза «Красная звезда» Старовершаутского сельсовета была передана в Русско-Вершаутский сельсовет). Указом Президиума ВС РСФСР об укрупнении сельских районов от 1 февраля 1963 г. Лопатинский район был ликвидирован и вошел в состав Городищенского сельского района. Следующим указом от 12 января 1965 г. Лопатинский район был образован вновь (ГАПО. Ф-р 2038, оп. 1, д. 2306).

Известные уроженцы Лопатинского района: Мазунов Мунир Хасанович, татарский поэт, переводчик, Рамазанов Шигаб Алимович, ученый-лингвист, Герой Труда (1928). А также Халиков Ринат Шавкятович, действительный государственный советник РФ 3 класса. Член Наблюдательного Совета Федерации конькобежного спорта России, и Алтынбаев Ришат Рифатович, глава администрации Лопатинского района (с 1999 г.).

Начало XX столетия в целом характеризировалось существенным обострением отношений между различными социальными группами: консервативными, особенно богатыми, так и реакционными, с поставленной целью поднять крестьян на борьбу с самодержавием и сельской буржуазией. В ответ на образовавшуюся группу эсеров в Лопатинском районе в ряде населенных пунктов в 1905 г. образовались так называемые «черные сотни». Они избивали «революционеров», громили их дома, сообщали в полицию. Так, в 1921 г. в Козловке, Верешиме и Даниловке погибла большая группа местных коммунистов, комсомольцев и беспартийных, которые были расстреляны, заколоты штыками или зарублены мятежными донскими казаками Федора Попова. Их местонахождение выдали бандитам другие крестьяне. Погибли: учитель, заведующий Козловской школой, секретарь волостного комитета партии большевиков Владимир Стрельцов, Максудовы Джафар и Юсуп (его отец, председатель сельсовета), большевики и комсомольцы Петр Бородавкин, Евгений Бородавкин, Устин Сидорук (16 лет), Савелий Пликунов, Андрей Сериков, учитель, студент Московской Петровской с.-х. академии комсомолец Василий Собакин, Василий Кузнецов, сотрудник уездной комиссии по борьбе с дезертирством Семен Филимонов (лечился от тифа в Даниловской больнице, беспартийный), Иван Васильев, работник Петровской типографии, организатор совхозов в Даниловской волости Константин Бессуднов, секретарь Даниловского волостного комитета партии большевиков Николай Никонов, мельник, инструктор Петровского уездного Совета Илья Царев, Иван Четвериков, военком Верхозимского призывного района Василий Коновалов, беспартийные – крестьянин Игнатий Манистов, Егор Давыдов и Иван Зайцев[172].

Базар в с. Ст. Карлыган, 1923 г. (фото из фондов Саратовского музея краеведения)

Новая, социалистическая жизнь в деревнях налаживалась с большим трудом, и лишь в условиях НЭПа крестьянам удалось хоть в какой-то степени восстановить свое хозяйство. Царские недоимки отныне были отменены, излишки своей продукции многие крестьяне вывозили на базары Кузнецка, Пензы, Саратова. Все это позволило резко сократить число бедняков и голодающего населения. В документе «Сметы расходов для школ по обучению грамотности в 1928–1929 гг.» приложена краткая справка по Лопатинскому району, в которой указывается, что главным занятием населения остается сельское хозяйство (хлебопашество) и частичное наличие отхожих промыслов (бондари). Состояние сельского хозяйства характеризируется малоземельем, в среднем 1,27 га на душу, низкой урожайностью по 30–40 пудов с десятины основных культур – рожь и овес. Техническая оснащенность района также оставляла желать лучшего: мельниц механических – 6, водяных – 8, ветряных – 10, кожевенных заводов кустарного производства – 3, маслобоек – 26 и т. д. Состояние торговли и кооперации выражалось в следующих цифрах: потребительских обществ и крестьянских товариществ – 14, пайщиков потребительских обществ – 5991, пайщиков по с.х. кооперации – 1237. Базаров в районе – 3, в том числе один в Ст. Карлыгане. Всего душ обоего пола 59051 чел., из них русских – 37212 или 63 %; мордвы – 13518 или 22,9 %; татар – 8255 или 14 %. В графе «Здоровье населения» отмечается как «устойчивое», за исключением некоторых селений района, которые поражены сифилисом и трахомой: Козловка, Суляевка, Карлыган и Ст. Вершаут. Реализация льгот семьям красноармейцев оказана в сумме 5370 руб., по страховым платежам льготы предоставлялись полностью (ГАПО, Ф-р.2238, оп.1, д.11).

В другом документе, называемом «Сведения о политико-экономическом состоянии Лопатинского района за 1932 г.», указано, что в сельский совет с. Суляевка было включено два населенных пункта. Крупных предприятий в них не было, впрочем, как и рабочих. В то же время колхозных хозяйств в селе числилось 510 и 44 индивидуальных. Лошадей старше 3-х лет было 136 голов (из них 2 не обобщенных) и 5 тракторов. Число бедняков и батраков равнялось 1248 чел., середняков – 1572. Служащих было 9 чел., кулаков в селе не осталось. Село являлось чисто татарским, общей численностью 2829 чел., из них лишенных избирательных прав – 152 чел. Имелась ячейка ВКП(б) с одним коммунистом и 8 кандидатами. Также была сформирована ячейка ВЛКСМ с одним комсомольцем и 7 кандидатами. Имелась одна школа и 7 преподавателей в ней. Мечетей было 5, но (зарегистрированных, примеч. автора) служащих религиозного культа в них не числилось. Работал клуб, передвижное кино, изба-читальня, винная лавка и почта. Бывших белых офицеров и жандармов в селе не было. Яровых культур было засеяно на 2067 га, озимых – 796, сенокосных лугов – 203. КРС – 90 голов, 575 – птицы, 6 овец и 2 головы мелкорогатого скота (ГАПО, Ф-р.2238, оп.1, д.45).

В сельский совет Старого Карлыгана входили два населенных пункта. Крупных предприятий в них не было. Колхозных хозяйств числилось 381, индивидуальных хозяйств не было. Лошадей старше 3-х лет – 160 голов, тракторов в колхозе не было. Число бедняков и батраков равнялось 937 чел., середняков – 1044, служащих – 16 чел. Село являлось также чисто татарским, общей численностью 1997 чел., из них лишенных избирательных прав – 211 чел. Имелась ячейка ВКП(б) с одним коммунистом и 5 кандидатами. Также имелась ячейка ВЛКСМ с одним комсомольцем и 12 кандидатами. Были две школы и 14 преподавателей в них. Мечетей было 3, но служащих религиозного культа в них не зарегистрировано. Работал клуб, передвижное кино, изба-читальня, винная лавка, почты не было. Бывших белых офицеров и жандармов в селе не имелось[173].

В другой таблице, приведенной в документе того же фонда, следует, что в сельский совет с. Старый Карлыган входило 3 населенных пункта. В каждом из них имелся колхоз, крупных предприятий в них не было. Колхозных хозяйств числилось 255, индивидуальных хозяйств было 4. Лошадей старше 3-х лет было 163 голов, тракторов в колхозах не было. Число бедняков и батраков равнялось 852 чел., середняков – 963. Служащих было 7 чел. Село являлось чисто татарским, общей численностью 1822 чел, из них лишенных избирательных прав – 42 чел. Имелась ячейка ВКП(б) с одним коммунистом и 10 кандидатами. Также была ячейка ВЛКСМ с двумя комсомольцами и 10 кандидатами. В селе 2 школы и 6 преподавателей в них. Мечетей тоже 2, но служащих религиозного культа в них не зарегистрировано. Работал клуб, передвижное кино, изба-читальня, винная лавка, почты не было. Бывших белых офицеров и жандармов в селе не имелось.

В очередном докладе (с грифом «секретно») «О мобилизационной готовности Лопатинского района по состоянию на 1 января 1938 г.» говорилось о том, что общее количество населения района составляет 25605 чел. или 6576 хозяйств. Из них татар – 3005 чел. и мордвы – 3971 чел. По социальному положению: колхозников – 17013 чел. и единоличников – 1183 чел. Остальные – рабочие и служащие. Всего военнообязанных – 2113 чел, из них неграмотных – 69 чел. Район обслуживает 22 сельских совета, имеет 41 колхоз, 3 МТС, 32 гусеничных трактора и 183 колесных. Грузовых машин – 53 и 2 легковых. Совхозов в районе – 3, все свиноводческие. Парторганизация района состоит из 116 членов ВКП(б) и 58 кандидатов, первичных парторганизаций всего 19. Членов ВЛКСМ 573 чел. в 46 первичках. Сеть учебных заведений: школ средних (10-леток) – 2, учащихся в них – 1114 чел. Школ н/средних (7-леток) – 6. учащихся – 1462 чел. Школ начальных – 35, учащихся – 3071 чел. Ликпунктов – 32, учащихся – 630 чел. Больница – 1, фельдшерских пунктов – 8 и одна аптека.

К началу коллективизации Пензенский край состоял из 2-х округов: Пензенского и Кузнецкого. Здесь по-прежнему преобладало сельское население (86 %). Не все население лопатинских поселений принимали коллективизацию однозначно положительно. Этот процесс укрупнения хозяйств был выгоден для деревенской бедноты, поскольку существенно улучшал их материальное положение, но для зажиточной части жителей подобная социальная дифференциации была крайне невыгодной. На то время вся пензенская деревня выделялась значительным количеством бедного и нищенствующего населения, а кулачество, захватив помещичьи земли, еще более обогатилось. В связи с тяжелой продовольственной ситуацией в районе в 1918 г. во всех селах стали создаваться комитеты бедноты (комбеды). Подобные меры позволили сократить количество беспосевных крестьянских хозяйств в 2 раза. Существенно сократилось число крупных хозяйств – от 8 до 17 га, – но количество хозяйств с посевом 0,2–6,5 га резко увеличилось. Как видно из архивных документов, уже к концу 1920-х гг. более половины крестьянского населения Пензенского края были середняками. Некоторые беднейшие хозяйства сдавали в аренду свои земельные наделы за низкую арендную плату. Повсеместно применялся наемный труд, было еще очень много батраков. Эта несправедливость и значительное распространение кабальных отношений впоследствии стали определяющими при раскулачивании отдельных слоев населения (ГАПО, Ф-р. 9, оп. 1, д. 64).

Несмотря на существенное сокращение количества кулацких хозяйств к концу 1920-х гг., активное сопротивление и антисоветская агитация в селе продолжалась в течение длительного времени. Мы отмечали, что Пензенский край в целом лидировал по количеству случаев крестьянского возмущения и массовых антиколхозных выступлений. Только за 1929 г. было зарегистрировано более 400 террористических актов. Больше всего зарегистрировано нападений на сельский актив: убийств и избиений, поджогов коровников и конюшен, а также амбаров с зерном и созревших посевов, отравлений скота и проч. Все это, конечно, нередко приводило к ответным действиям властей, причем, часто «с перегибами». Но в ряде случаев, как мы видим из материалов архива, советская власть необычайно мягко подходила к преступникам и террористам. Это говорит о том, что следственные органы власти и партийные организации были готовы к этому удару, и его удалось успешно отбить.

Лопатинский район, остающийся сельскохозяйственным, был населен как колхозниками, так и единоличниками. Колхозы организовались в 1929–1930 гг., но на протяжении еще семи лет отставали от общего уровня роста колхозов в области. Сельскохозяйственные кампании (хлебопоставки, весенний сев, осенний сев и зябь) систематически не выполнялись в полной мере. Наконец, в 1937 г. район впервые имел высокую урожайность зерновых и полностью рассчитался с государством. Был создан большой запас семян, а колхозы за этот год приобрели 13 грузовых автомашин и выдали за трудодень в среднем по 7,5 кг зерна. Документы отмечают, что «… трудовая дисциплина в колхозе сознательная, отношение к государственной собственности значительно улучшилось. Выросли кадра трактористов, комбайнеров, шоферов, выросли стахановцы, как в промышленности, так и в сельском хозяйстве».

БЕРЛИК, татарская деревня Старокарлыганского сельсовета. На 1.1.2004 г. – 42 хозяйства, 138 жителей. Построена как выселок из Старого Карлыгана в 1926 г. Во время коллективизации в нач. 1930-х гг. – одноименный колхоз. В 1955 г. – деревня Старовершаутского сельсовета, бригада «Колхоза имени Кирова». Численность населения (по годам): в 1926 – оценочно 10, 1939–161, 1959–258, 1979–88, 1989–155, 1996–157 жителей.

В результате дробления хозяйств на более мелкие, начавшегося сразу после Гражданской войны, средняя крестьянская семья отныне состояла примерно из 3,6–3,7 чел. Количество обязательных трудодней в 1930-х гг. для одного хозяйства составляло от 60 до 100 в зависимости от района. Это была обязательная норма, а крестьяне работали в реальности значительно больше – до 200 дней в году, поскольку им это было выгодно. Отработав положенные по договору около 80 трудодней, крестьянин мог остальное время работать на своём личном участке. В самом конце своего существования, в считанные годы так называемого благоденствия 1910–1913 гг., в царской России критическая грань голода составляла примерно 245 кг на человека (без учёта фуражного зерна для скота и птицы). Грань массового голода по меркам царской России была 160 кг на человека, это когда от недоедания начинали умирать дети. Как мы видим, колхозник получал значительно больше зерна (вместе с фуражным) – до 1500 кг на человека в год. Картофеля и овощей крестьянин стал потреблять в два раза больше даже в свои наихудшие 1932–1933 гг. То есть, крестьяне СССР 1932–1933 гг. стали есть намного больше картофеля и других овощей, но меньше или столько же хлеба, по сравнению с царской Россией. Колхозники получали от колхоза и др. продукты: молоко, сено, стройматериалы, и т. д. Также советский колхозник получал на трудодни за год дополнительно 108 руб.

Село Берлик

Значительную поддержку крестьянской семье оказывала продукция подворья. От личного хозяйства в 1932–1933 г. колхозные крестьяне получили на душу в среднем примерно17 кг зерновых, картофеля – 197 кг, а также молоко, мясо, яйца, овощей и т. д. в зависимости от количества приусадебной земли, количества животных во дворе и, конечно, от числа трудоспособных членов семьи. Возросший уровень механизации облегчил жизнь работников колхоза существенно. Колхозникам оказывались услуги, например, прививки и ветеринарная обработка скота, подвоз дров или вспашку приусадебного участка. Как показывают документы, практически повсеместно в колхозах в период полевых работ было организовано питание за счёт колхоза, как в поле, так и в столовых на территории села. В школах также были предусмотрены льготные или бесплатные обеды, питание в детских садах и яслях стало бесплатным. Преимущественно все это обеспечивалось из колхозных фондов. С учетом всех составляющих в экономике среднего крестьянского хозяйства, которые трудились в колхозах и сельхозартелях разных форм, средний материальный уровень их жизни превышал уровень жизни 1913 г. примерно в 3–4 раза.

Но, тем не менее, жизнь крестьян оставалось еще тяжелой. На селе было еще достаточно много бедняцких хозяйств, несмотря на значительное их сокращение по сравнению с царской Россией. Здесь сказывалось и неурожайные годы, и последствия разрухи Гражданской войны, и местами неумелое управление хозяйством или сельхозартелями, и саботаж, и сопротивление зажиточных семей во главе с кулачеством, и эпидемия грибково-паразитических заболеваний зерновых культур. Как мы отмечали, рупором и организатором новой политики в татарской деревне теперь выступал сельский совет, а сельский сход существенно потерял свои позиции. В первой пол. 1920-х происходило становление советской политической системы. Сельские советы определяли свою политику, исходя из совокупности факторов: внутренняя политика государства, мелкотоварный уклад крестьянского хозяйства и общинные традиции крестьянского самоуправления. Сложившаяся еще в 1917 г. многоступенчатость выборов сохранилась (ГАПО, Ф-р. 1318, оп. 1, д. 1391).

Губернские Съезды Советов составлялись из представителей городских Советов и волостных Съездов Советов, а волостные Съезды – из представителей отдельных сельсоветов. Правом избирать и быть избранным пользовались независимо от вероисповедания, национальности, пола, оседлости и т. п. все граждане РСФСР, достигшие 18 лет, или даже младше, если решение о понижении возрастной нормы принимал местный Совет. Но при этом правом избирать и быть избранными были лишены те, кто прибегал к наемному труду с целью извлечения прибыли, а также живущие на нетрудовой доход, частные торговцы, торговые и коммерческие посредники, и духовные служители религиозных культов, служащие и агенты бывшей полиции, лица, признанные в установленном порядке душевнобольными или умалишенными, осужденные за преступления, лица, состоящие под опекой. Таким образом, было развернуто широкое наступление на духовенство и другие нелояльные к советской власти слои населения. На все культовые религиозные учреждения были наложены государственные налоги.

В нижеприведенных списках нами (выборочно) представлены фамилии раскулаченных и репрессированных татарского крестьянства Лопатинского района. Этот список неполон и, как правило, содержит имена тех, кто был лишен избирательных прав (на 3 года), а иногда с высылкой за пределы области. Из этих документов следует, что крестьяне часто привлекались к ответственности и к уголовным делам за критические высказывания в отношении проводимых мероприятий Советской властью, а также за призывы к совершению различных актов насилия и террора. Так, например, Абдрашитов Хамзя Фетянович, 1902 г.р., уроженец с. Старый Вершаут, был арестован 10.04.37 г. Осужден 12.07.41 г. к 10 годам лишения свободы с поражениям в правах на 5 лет за а/с агитацию. Вторично арестован 21.01.49 г. Осужден Особым совещанием при Министерстве государственной безопасности СССР 27.04.49 г. за высказывание террористических намерений на поселение. Другой крестьянин, Абдрашитов Муха (Муса) Мухаметжанович, 1884 г.р., сторож в колхозе «Красный нацмен», был арестован в 1938 г. и приговорен на 8 лет за критические высказывания в отношении мероприятий Советской власти и колхозов. На 3 года были осуждены за антисоветскую агитацию: Абляев (Аблаев) Кирим (Кярим) Абдулович, 1892 г.р., уроженец с. Татар-Пакаевка (до ареста он проживал по месту рождения, колхозник в колхозе «Игенчиляр-Юлы»); Алимов Сырач Мостякинович, 1923 г.р. Давыдов Ибин Давыдович, 1870 г.р., уроженец с. Н. Усть-Уза, житель «кулацкого поселка Тат-Пакаевка», был осужден за контрреволюционную деятельность к выселению в Северный край на 3 года, а его сын – Давыдов Аббас Ибнеевич, 1899 г.р. – осужден 09.01.31 г. тройкой ПП ОГПУ по НВК к 8 годам лишения свободы за подобную деятельность; Бахтеев Сабир Сагитович, 1898 г.р., уроженец с. Н-Вершаут, житель с. Тат-Пакаевки, учитель, осужден 21.11.1937 г. за а/с деятельность к ВМН. Расстрелян 27.11.1937 г. в г. Аткарске.

Список восстановленных в правах, как ошибочно внесенных в с. Ст. Вершаут.

Давыдов Шайхи был лишен избирательных прав в 1930 г. как сын служителя религиозного культа, умершего в 1923 г. После смерти отца остался 13-летним юношей. Занимался исключительно сельским хозяйством. Но постановлением собрания сельсовета в правах был восстановлен. Свои избирательные права вернул также Ямбулатов Зякярья. Он являлся членом семьи ростовщика. Но, «принимая во внимание, что он не имеет ничего общего с родителями, в правах восстановить». Сыну азанче Шамсутдинову Камилю в восстановлении избирательных прав было отказано[174].

ОСУЖДЕНЫ К РАЗЛИЧНЫМ МЕРАМ НАКАЗАНИЯ (из с. СУЛЯЕВКИ)

Алиев Акмилета Акмилетович, 1870 г.р., крестьянин-единоличник. Антисоветская агитация против хлебозаготовок. Выселение – Северный Край на 3 года.

Ахмяров Фаттяй Сыбдинович, 1895 г.р., крестьянин-единоличник. Проводил а/с агитацию, направленную против проводимых мероприятий Советской властью на селе. Приговор: на 3 года лишения свободы.

Батаршин Хасмят Сибгатуллович, 1878 г.р., крестьянин-единоличник. Вел а/с агитацию против колхозного строительства. Приговор: высылка – Северный Край на 3 года.

Бикбаев Карим Мубинович, 1894 г.р., без определенных занятий. Осужден 28.08.1938 г. к 5 годам лишения свободы за проведение к/р агитации.

Бикбулатов Хорис Садыкович, 1890 г.р., работал оценщиком скупочного пункта поношенных вещей Саратовского промторга. Осужден 02.09.1940 г. к 5 годам лишения свободы за распространение к/р слухов и а/с агитацию.

Туктаров Абдулла Мухаметжанович, 1874 г.р., крестьянин-единоличник. а/с агитация против колхозного строительства. Приговор 1929 г.: ссылка в Северный край на 3 года.

Туктаров Абдурахман Хаметович, 1875 г., колхозник. Приговор: дело прекращено в связи со смертью. 13.04.42 умер в местах лишения свободы.

Туктаров Митхат. Приговорен: в 1931 г., обв.: выселен.

Туктаров Сафа Факиров. Приговорен: в 1931 г., обв.: выселен.

Туктарова Камифа. Приговорена: в 1931 г., обв.: выселена.

Хамзин Шигап Сатдыкович, 1894 г.р., крестьянин-единоличник. Вел а/с агитацию против колхозного строительства. Приговор в 1930 г.: Северный Край на 3 года.

Хамзин Шигат Умярович, 1879 г.р., колхоз «Янго-Кюч», член колхоза, а/с агитация против колхозного строя и Сов. власти. Приговор в 1939 г. – 5 лет, поражение в избирательных правах на 3 года.

Хамзин Лукман Шарафутдинович, 1908 г.р., без определенных занятий, совершил к/р действия, выражался нецензурными словами по адресу одного из вождей ВКП(б). Приговор в 1943 г.: предъявлено обвинение.

Юняев Хасян Аминович, 1887 г.р., колхоз «Янго-Кюг», конюх. Проводил а/с агитацию, высказывал клеветнические измышления в адрес ВКП(б) и Советского правительства, восхвалял фашистскую Германию. Приговор в 1942 г. – ИТЛ на 10 лет.

Юняев Хайрулла Измаилович, 70 лет, татарин, неграмотный, мясник, в колхозе не состоял. Избирательных прав лишен в 1931 г. за торговлю. Держал мясную лавку по патенту 2 разряда.

Список восстановленных в правах, как ошибочно внесенных в с. Суляевка.

Ахмяров Феттях, лишен избирательных прав в 1930 г., как сдающий в эксплуатацию сложные с.х. машины с 1920 г. включительно – молотилку и жнейку, имея от этого большой нетрудовой доход.

Сермяков Сафа, лишен избирательных прав в 1927 г., как сын азанче. Проживает с отцом. Отец же, Сермяков Абдулла, азанче лишился прав в 1927 г. В том же году был лишен избирательных прав мулла с 1924 г. – Сермяков Ахмед.

Фахретдинов Айса был лишен прав также как азанче в 1927 г.

Абсолютное большинство крестьян с. Суляевки были лишены избирательных прав за торговлю кожсырьем и мануфактурой, а также как перекупщики скота. Некоторые торговали зерном и бакалеей, как открыто, так и скрытно, и в восстановлении избирательных прав им было отказано.

ОСУЖДЕНЫ К РАЗЛИЧНЫМ МЕРАМ НАКАЗАНИЯ (из. с. СТАРЫЙ КАРЛЫГАН):

Амиров Мустафа Журуллович, 1882 г.р., колхоз «Ялкон», кузнец. Высказывал пораженческие настроения среди односельчан, о боеспособности Красной Армии, материальных условий жизни в СССР. Приговор в 1942 г.: предъявлено обвинение.

Амиров Мустякин Джарулович, 1877 г.р., крестьянин-единоличник. Проводил а/с агитацию против мероприятий, проводимых Советской властью на селе. Приговор в 1931 г.: на 5 лет.

Амиров Ибрагим Мустакимович, 1909 г.р., обвинен по классовому признаку. Приговор: высылка и раскулачивание.

Амиров Алям, 1904 г.р., обвинен по классовому признаку. Приговор: высылка и раскулачивание.

Муртазин Алембик Айзятулович, 1865 г.р., крестьянин-единоличник. Проводил а/с агитацию против мероприятий, проводимых Советской властью на селе. Приговор: предъявлено обвинение, но дело прекращено, освобожден.

Муртазин Амин Аксянович, 1884 г.р., член колхоза. За критические высказывания в отношении экономич. условий жизни колхозников и мероприятий Правительства. Приговор в 1936 г.: 5 лет.

Хайров Шайха Хусяинович,1887 г.р., колхоз «Ялкон», колхозник. Проводил к/р деятельность против колхозного строя и Советской власти, террористические намерения против коммунистов. Приговор: ВМН – расстрел. Расстрелян 14 января 1938 г.

Хайров Кадир Хусаинович, 1890 г.р., член ВКП(б); директор Татарского центрального Дома культуры. Проживал: Москва, Сретенский бул., д.6, кв.12а. Приговорен: ВКВС СССР 25 декабря 1937 г., обв.: шпионаже и участии в антисоветской пантюркистской организации. Расстрелян 25 декабря 1937 г. Место захоронения – место захоронения – Москва, Донское кладбище.

Хайров Махмут Юнусович, лишен избирательных прав в 1930 г. за то, что его отец до революции имел участок земли, бакалейную лавку, маслобойку, ветряную мельницу. Отец умер в 1914 г. Живет самостоятельно с 1919 г. Был в рядах Красной армии, командир орудия. По прибытии из фронта работал в советских учреждениях и кооперативных организациях. «В правах восстановить как неправильно лишенного».

В просьбе восстановления в избирательных правах было отказано: Хамбикову Хасяну, лишенному прав в 1927 г. за торговлю кожсырьем с первых дней революции. «Является сыном азанче, заключенного под стражу ОГПУ; Муртазину Садыку, занче с1923 г.; сыну муллы Керимову Махмуду, лишенному прав в 1927 г. и который находится на иждивении отца». Как и в сс. Суляевке и Ст. Вершаута, большинство крестьян с. Ст. Карлыгана были лишены избирательных прав за торговлю кожсырьем и мануфактурой, за эксплуатацию наемных работников, за сдачу в аренду земли, а также как перекупщики скота.

Список не восстановленных в правах в с. Ст. Карлыган

Жители татарских сел Лопатинского района занимались не только земледелием, но и скотоводством, отхожими промыслами, также торговлей товаров, произведённых в личном хозяйстве. В 1929 г. крестьяне с. Суляевки, хуторов Богдаловки и Надеевки стали объединяться в коллективное хозяйство, обобществив своих лошадей и сельскохозяйственный инвентарь. Но при этом сами лошади и инвентарь оставались у себя в дворах. Окончательной датой создания колхоза «Новый путь» («Янго юл») является 1931 г. Тогда в коллективном хозяйстве насчитывалось девять бригад. Бригадиром первой бригады был Ягудин Айса Абдуллович. В бригаде имелось девяносто лошадей, 35 плугов, 40 деревянных борон, большое количество серпов и кос. Колхозники занимались выращиванием пшеницы, ржи, овса, проса, чечевицы, гороха и картофеля. Сеяли вручную. «Отличными тружениками зарекомендовали себя Мустафа Мухаев, Абдулла Абдрашитов и Хусяин Юсупов. Энтузиазм у первых колхозников был необыкновенный. Работали, не считаясь с личным временем, от восхода и до заката. Несмотря на это, на первых порах не всё шло гладко, не всё удавалось сделать. В 1932 г. колхоз разделили на два: «Новый путь» (Янгоюл») и «Новая сила» («Яна кюч»). Работа постепенно налаживалась, коллективный труд стал показывать свои преимущества. В том же году колхоз получил первые тракторы: два колёсных «СТЗ» и один «Форзон». Первыми трактористами были Мустафа Абляев, Халим Ханбиков, Зиннят Шафеев».

В Суляевке было пять мечетей, в которых проводилось и обучение детей грамоте. Девочки и мальчики обучались отдельно. Непростой оставалась работа председателя сельского совета – борьба за новый быт крестьянства было тяжелейшим трудом. Самым трудным участком в работе сельсовета являлся сбор налогов и организация поставок государству с каждого подворья сельхозпродукции: масла, мяса, шерсти и яиц. До 1935 г. в колхозах еще не сильно было развито животноводство. В колхозе «Новый путь» в этом году появились первые 11 коров и 30 овец. Первой дояркой стала Рахметулина Алия. В1935 г. случилось ещё одно радостное событие – в колхозы дали по одному комбайну. Но имеющейся техники все еще не хватало, люди косили вручную. За работу колхозникам не платили, записывали трудодни. За каждый трудодень после уборки урожая выдавали 300 грамм зерна. «Колхозники жили дружно: не было деления на бедных и на богатых. Но, к сожалению, началась Великая Отечественная война и за военные годы многие хозяйства снова пришли в упадок».

Послевоенное восстановление хозяйства было сложным, но люди трудились добросовестно. Первым председателем колхоза в 1929 г. в с. Старый Вершаут стал Ахмади Абдуллин. В мае 1930 г. хозяйству придумали название «Красный нацмен». В 1951 г. был переименован в колхоз имени XIX партсъезда. В 1959 г. колхоз расформировали согласно принятому курсу укрупнения хозяйств, и Вершаут стал отделением – одной из бригад колхоза им. Кирова с. Старый Карлыган. В 1966 г. он вновь стал самостоятельным хозяйством и 25 лет носил название уже другого партсъезда – XXIII-го. С шестидесятых годов наметилась всеобщая тенденция к снижению среднегодовых потерь людских ресурсов. За все эти годы село претерпело серьёзные изменения. На место старых лачуг, покрытых соломой, пришли современные, добротные крестьянские дома с газовыми плитами, холодильниками и телевизорами, мотоциклами и автомобилями во дворе[175].

Как известно, еще в ходе аграрных преобразований в 1920-х гг. земельный вопрос в деревне был в целом решён. Демографическая ситуация оставалась плачевной, а низкие накопления денежных средств, предназначенных для интенсификации как личных, так и колхозных хозяйств, происходило крайне медленно. Труд в колхозе был для крестьянина необычен, хотя он к труду относился серьезно, но преимущественно в своем хозяйстве, где сам регулировал свои трудовые усилия. Все еще у части населения оставалось пренебрежение к общественному труду и колхозов в целом, а указания бригадиров и полеводов вызывало еще большее отторжение. Это было колхозное равенство в условиях, когда многие еще помнили о том, что бывший его батрак мог оказаться председателем, полеводом или бригадиром.