«Арабский язык для науки, персидский язык для поэзии, татарский язык для войны».

Татарский язык (татар теле, tatarҫa) относится к семье тюркских языков. Ныне под «татарским языком» понимается главным образом поволжско-татарский язык. Существуют еще крымско-татарский, литовско-татарский, тобольско-татарский. Входит в алтайскую макросемью языков. Татарский язык является одним из древнеписьменных языков с многовековой литературной традицией и исторически восходит к языку Золотой Орды – поволжской тюрки. В XIII – нач. XX вв. разговорный (старотатарский) язык населения сильно отличался от книжного языка, который ориентировался на чагатайский и турецкий языки, и поддерживался мусульманской школой. На нем же велась переписка с русской властью. Если А. С. Пушкин является основоположником литературного русского языка, то создателем современного литературного татарского языка является Г. Тукай.

Язык татарского народа начал привлекать внимание ученых со второй пол. XVIII в., когда начали появляться первые книги по изучению татарского языка. С открытием в 1805 г. Казанского университета и началом формирования казанской тюркологической школы были предприняты попытки создания сравнительной грамматики тюркских языков и начали публиковаться первые очерки об отдельных диалектах[312].

В конце XIX в. был поставлен выдающимся татарским ученым-этнографом и основоположником татарского языкознания Каюмом Насыри (1825–1902) вопрос о приближении литературного языка к широким слоям татарского населения. Но подлинного расцвета татарский язык достиг только при советской власти. В это время начинается подлинно научное изучение не только истории татарского народа, но и татарского языка. Были написаны и издана целая серия учебников и учебных пособий по татарскому языку.

Проходившийся в июле 1917 г. Казани II Всероссийский мусульманский съезд, где рассматривался проект документа «Основы национально-культурной автономии мусульман внутренней России», язык «тюрки» был объявлен государственным языком наряду с русским на территории этой национальной автономии. Тогда же, кстати, появилось название этнической общности «тюрко-татары».

Тем не менее, мишарский, или западный, диалект татарского языка является более единообразным. В нем отразилось больше древних черт, и был в меньшей степени подвержен изменениям. Мишарский язык сохранил взаимную близость мишарских говоров, поскольку компактное проживание мишарей на территории Мещеры было прервано лишь в конце XVI в., когда произошло расселение в связи с созданием царским правительством засечных (сторожевых) линий.

Как мы знаем, существуют разные теории происхождения татар и татар-мишарей в частности, и среди приверженцев этих теорий идут давние дискуссии, дошедшие до сегодняшнего дня. Известный историк и этнограф Г. Н. Ахмаров свои наблюдения построил на изучение обычаев татар-мишарей, их преданий, топонимику и лингвистические особенности. Сходства в фонетике мишарского диалекта с алтайским, киргизским, телеутским, якутским, турецким, узбекским и чувашским языками были очевидными. Эти исследования и легли в основу предложенной им гипотезы о тюркском происхождении мишарей. Таким образом, Г. Н. Ахмаров опровергал версию академика В. В. Вельяминова-Зернова, считавшего мишарей отатарившимися остатками прежней финно-угороязычной мещеры – мочаров и можаров.

В частности, Ахмаров писал по поводу языка мишарей следующее: «Язык мишарей, образуя отдельное наречие, представляет довольно резкие особенности…, что язык мещеры отличается от языка муром, мордвы и черемис, и что Василий Темный в 1452 г. вынужденно отдал мещерский городок Касимов с частью мещеры в удел ордынскому царевичу Касиму. В результате, в этих местах был образован «Мещерский юрт» или «Касимовское ханство»[313].

Но в тоже время, в следующем примечании Ахмаров делает ссылку на историко-этнографический очерк И. Н. Смирнова «Мокша», который предполагает, что следы исчезнувшей мещеры нужно искать «в лице мордвы-мокши, имя которого появилось лишь с исчезновением мещеры. Кроме того, мокша и ныне занимает те самые места, где жила мещера, а река, на которой она жила, носит название «Мокша»[314].

Мещера до настоящего времени исторически изучена меньше всего, хотя она занимает особое место в этнической истории не только татар-мишарей, но и всей России. Здесь, вступили в отношения финно-угорские, славянские и тюркские народы, которые проживали совместно в течение многих веков. И вероятнее всего, татары-мишари сложились в единый этнос из множества компонентов.

Мещера, как известно, была куплена Дмитрием Донским в 1380-х гг. у крещеного татарина Александра Уковича. В Мещерскую же область входили города Кадом, Темников, Елатом. Отсюда началось расселение мишарей, а позднее из нижегородских, симбирских, тамбовских, пензенских земель по всему Поволжью и Приуралью в XVIII–XIX вв.[315]

Таким образом, есть все основания предполагать, что определенная часть древней мещеры, как пишут, «омусульманилась» в результате продолжительного властвования в этих местах татарских ханов – казанских, астраханских, сибирских; другая часть мещеры растворилась в среде мордвы (вернее – «нардвы») и стала называться «мокшей; и третья часть растворилась в русской среде.

Войдя в состав Московского государства, часть Мещерского края была разделена на множество уездов, которые возглавлялись татарскими князьями. Так, К. Валишевский писал в своем труде «Иван Грозный»: «Съ этнографической точки зрънiя девять десятыхъ страны (Московии – примеч. автора) имъли только то русское населенiе, которое оставила здъсь прокатившаяся волна недавняго колонизацiоннаго движенiя. Не было необходимости въ то время «скресь» русскаго, чтобы найти татарина и особенно финна. Основой населенія (Московии) вездъ являлось финское племя».

Академик В. А. Гордлевский писал о медленном процессе «отатарения и омусульманения» исконного финского населения после передачи в 1452 г. Мещерского городка в удел татарским царевичам[316].

Далее В. А. Гордлевский отмечает, что неустойчивость и зависимость от Москвы отразились на религиозном быте населения. Начиная с XIV в. финны коснели в язычестве; то от мусульман (служилых татар), то от русских христиан-колонистов они впитывали в себя «элементы христианско-мусульманские». Полному обрусению помешало мусульманство, что невольно способствовало сохранению обломков язычества у одних и впитыванию у себя у других. И поэтому любой этнограф наблюдает в Касимово среди мусульман пережитки языческого миропонимания, от которого далеко отошел правоверный татарин. Так, в Касимовском крае скрестились три культуры: языческая финская, мусульманско-татарская и христианско-русская.

Современное население, порабощенное исламом, отатаренное, о своей финской культуре уже позабыло, – оно говорит по-турецки». Этот район был издавна заселен финскими племенами во главе с мещерскими князьями. Татары-турки, основатели Касимовского ханства, исказили свой язык, когда допустили вхождение каких-то посторонних языковых ингредиентов. «Женский говор, как везде, консервативнее; и модуляция голоса, и фонетические, и лексические элементы – все изоблачает архаичность, наслоение турецкого языка на какую-то инородческую почву». Но в то же время в говоре касимовца и татар-мишарей наблюдаются существенная разница. Так, например, в касимовском говоре цоканья нет – оно обычно для мишарей, заменяющих звук «ч» на «ц», и было это подмечено давно. В собственных именах и географических названиях (топонимах) также заметны различия. Казанцы, относящиеся к касимовцам презрительно («сатлык халык» – продажный народ) из-за участия хана Касима в походе против Казани, говорят (передразнивая касимовцев), что те ошибочно толкуют название Касимова от хана Касима: совпадение это случайное, объяснимое дефектами речи, а в действительности то был Кячим[317].

«Правда, – отмечает автор, – глядя на ханскую мечеть, касимовцы тешат себя картинами былого величия: мусульманство-де долго процветало в Касимове, и только впоследствии унижено было перед христианством. Однажды Петр I, проезжая по Оке, перекрестился на минарет, гордо возвышающийся над городом. Когда промах разъяснился, верхушка минарета была снесена пушечным выстрелом, и с тех пор будто бы минарет принял кубастеньскую форму – диаметр башни не соответствует высоте ее.

… Распад идет неуклонно – жить в Касимово тяжело, дорога в Питер закрыта. И потянулись эмиграционные потоки опять на восток. Дома заколачиваются, касимовцы сознают духовное и материальное свое ничтожество; они смотрят на это, как на наказание – исполняется проклятие, павшее на хана Касима за то, что он поднял руку на брата, казанского хана…»[318].

В результате всего сказанного, образовалась неуклюжая спайка различных культурных пластов. После образования Магометанского Духовного Собрания в 1788 г., когда в эти места хлынул целый поток мусульманского духовенства для просветительской работы, то стало происходить как бы уже повторное и значительно ускоренное омусульманивание населения.

Как эпилог в своих изысканиях В. А. Гордлевский заключает: «Низы были финны, робкие, тихие, а верхи – воинственные татары, обладавшие полнотой власти, но они растворились в массе финского населения, т. е. касимовцы – не кто иной, как финны, принявшие язык и религию господствующего класса. Татары – служилые люди поглотили финнов, финны исчезли как народ, но память о них жива в культуре… Все же остается вопрос, как могли (немногочисленные) татары, но регулярно обновляющиеся и пополняющиеся навязать коренному населению свой язык; не проще ли думать, что в Касимово живут татары, впитавшие только в себя финскую культуру…? Так и остался вопрос нерешенным – почему и как одно племя было вытеснено другим… Узнать мишарей – значит понять и великорусскую народность»[319].

В свою очередь, анализируя фонетические особенности восточно-тюркских наречий (турецкий, киргизский, алтайский, якутский, джагатайский, телеутский, да и монгольский в какой-то степени, Г. Н. Ахмаров пришел к выводу, что мишарский диалект к ним наиболее близок, поскольку характерные переходы звуков и выговоры не свойственны фонетическим законам казанский татар. Кроме того, эти наречия мишарей сближает даже с народами финского племени. На самом деле язык мишарей гораздо приятней и благозвучней, чем язык татар. В нем нет густых горловых звуков г, к, х, нарушающих благозвучие татарского языка. Что мишари смеются над говором татар, особенно над их горловыми звуками, говоря: «Татарнын бабасы пейгамбернен сухариен орлаб ашаган узе таарат алыб йорганда, тамагына шул отороб калган» (Предок татар съел сухари, похитив у пророка, когда он был занят омовением, и сухари пристали в его горле).

Кроме того, в языке мишарей встречаются такие слова, каких нет ни в татарском, ни в русском языке, или же они сильно искажены: аран (хлев, конюшня), бильбау (пояс), карагат (смородина), кура (жердь), нюеш (уголь), цярик (башмак), бугул (стог), кабат (повторение), каны (где), бябич (сапоги), малахай (шапка-ушанка), пангы (гриб), табур (лагерь), тукан (цапля), байтал (кобыла), кинатдан (вдруг, неожиданно), апяй (хлеб), бак (смотри), чучка (свинья), айбагар (подсолнечник), зыян (вред), кандилё (люстра) и мн. др. Но надо заметить, мишарский язык неуклонно деградирует, преимущественно через использование русских слов. Многие слова из перечисленного списка мишари, особенно молодежь, уже не использует в разговорной речи.

Таким образом, сравнивая и сопоставляя мишарские наречия с казанскими, мы видим, что фонетические особенности в языке мишарей – это особое свойство восточно-тюркских наречий. Разговорная речь мишарей содержит в себе видоизмененные арабские слова, тюркские архаизмы, каких не находят в современном говоре казанских татар. При этом закон гармонии гласных звуков, составляющих отличительную особенность тюркских наречий, всегда строго соблюдается, а грамматические законы языка те же самые, что и в татарском языке. Русские заимствованные слова – все они культурного значения, главным образом состоят из названия предметов, относящихся до оседлости – домов, дворов, экипажей и сбруи, каких не бывает вообще у кочевых народов. Другие же слова, относящиеся к семье, верованиям, божествам, скотоводства, болезней человека и скот, – собственные. В фонетике мишарского наречия нет какого-либо влияния и следов финских.

Для Г. Н. Ахмарова не было никакого сомнения, что мишари – это «тюрки», язык и быт которых сближает их с сибирскими татарами. Эту точку зрения разделяют и многие другие современные исследователи. В защиту утверждения Г. Н. Ахмарова выступал М. Г. Сафаргалеев, хотя признавал участие и буртасов в этногенезе мишарей. Другой известный филолог А. Т. Тагиржанов считал несколько иначе и утверждал, что казанские татары и мишари имеют одинаковые этнические корни, у которых предки составили единый булгарский союз. Близкие родственники языка тюрки – это башкирский, казахский, ногайский, карачаевский, кумыкский, каракалпакский, узбекский, туркменский, азербайджанский, киргизский, тувинский, хакасский, чувашский, якутский и др.

Вместе с установлением ислама в Волжской Булгарии стал применяться арабский алфавит, который постепенно вытеснил руническую письменность в IX–X вв. Сохранившиеся памятники арабского языка относятся к 929 г. Они показывают, что арабское письмо возникло задолго до принятия ислама на территории современной России.

Памятники рунического письма, обнаруженные в Поволжье, свидетельствуют о том, что фонетические и грамматические особенности татарского языка заложены еще в древнетюркском языке, памятники которого относятся к V–VIII вв., хотя современный татарский язык отнюдь не является прямым продолжением древнетюркского и претерпел в своем становлении множество изменений. Татарский язык, как полагают многие ученые, сформировался из смешения древнебулгарского с кыпчакскими, огузским и чагатайскими диалектами тюркских языков в тесном общении с другими, как родственными, так и неродственными языками. В эпоху средневековья с XI по XVI в. очень сильным было влияние арабского и персидского языков, заимствования из которых проникали в религиозную и культовую лексику, и постепенно – в состав личных имен и фамилий.

ТЮРКИ, общее название региональных письменно-литературных тюркских языков XVII–XIX вв.: среднеазиатского, восточно-огузского, поволжского, северокавказского, малоазийского и крымского. Кипчаки и булгары говорили также на языке «тюрки». Оказал влияние на формирование современных тюркских литературных языков. Имеет название – старотатарский. На нем написана обширная литература арабской графикой.

Есть все основания полагать, что татары в дозолотоордынское время по всем основным политическим, экономическим, культурным, военным аспектам опережали русское население в своем развитии. Они были более грамотными, имели лучшее вооружение, были дисциплинированными, воевали на конях, выстроили более развитую дипломатию и культуру, владели значительными богатствами в виде табунов лошадей, овец, верблюдов, наладили устойчивые связи, как с Востоком, так и с Западом. Именно поэтому более просвещенный народ не мог не подчинить себе народ более отсталый и внести в их культуру, язык, образ жизни и традиции свои элементы, а подчиненный народ это воспринимал с выгодой для себя. Но после распада Золотой Орды и покорения русскими Казанского, Астраханского и Сибирского ханств эти процессы потекли, преимущественно, в обратном направлении. Лишь два языка – русский и татарский – из языков коренных народов России носили статус международного общения и были имперскими языками. Изучение тюркизмов в русском языке позволило бы по-новому осветить вопросы этногенеза славянских народов. Можно уверенно заключить, тюрко-татарских слов в русском языке очень много, и имеются утверждения видных ученых-тюркологов и лингвистов о том, что русский язык правильней надо было бы относить к тюркской семье языков. Цитата А. С. Пушкина «татарский язык не оставил даже ржавчины на теле русского языка» изначально неверна. Хотя бы потому, что отечество, царь, культура, искусство, хлеб, книга, кирпич, карандаш, художник, кремль, «ура» и сотни подобных, во многом патриотичных слов, имеют татарское происхождение[320].

Подытожив все вышесказанное, можно сказать, что татары говорят на татарском языке кыпчакской подгруппы тюркской группы алтайской семьи. Еще в Волжской Булгарии в результате взаимодействии и объединения кипчакских и булгарских племенных диалектов сложился язык койне, ставший основой устного литературного языка, который сформировался окончательно в XV–XVI вв. В это время сложилась и письменная форма языка – «поволжского тюрки».

Основу литературного татарского языка составляет заказанский говор, на котором основываются системы фонетики и лексики, а морфологическая система принадлежит к мишарскому диалекту. Фонетика татар-мишарей легла в основу современного татарского кириллического алфавита, которая близка к фонетике древне-татарского литературного языка.

В одной из глав этой книги нами были уже приведены слова известного академика и филолога, одного из главных современных знатоков татарского языка Мирфатыха Закиева, не без основания доказывающего, что татарская нация состоит сегодня из представителей двух диалектов: мишарей, говорящих на огузском языке, и косанов (кусанов), говорящих на кыпчакском языке. Язык первой группы близок к турецкому, туркменскому, азербайджанскому, гагаузскому. Второй диалект – это, фактически, язык казахов, киргизов, татар (сегодняшнее название нации), башкир. «Между тем булгары – это современные мишары…»[321].

Пензенская газета «Якташ», 1995.

В период Казанского ханства в старотатарском языке имелось большое число заимствований из арабского и персидского, а литературный язык оставался практически малопонятным для народных масс. До нач. XX в. разговорный язык населения сильно отличался от литературного, который, в свою очередь, ориентировался на чагатайский и турецкий языки и поддерживался мусульманской школой. На нем же велась переписка с русской властью.

Разговорный татарский язык делится на 3 основных диалекта: западный (мишарский), казанский (средний) и восточный (сибирско-татарский) диалект, формировавшийся как самостоятельный язык, но впоследствии сблизившийся со средним диалектом. Татарский язык оказал несомненное воздействие на финно-угорские и славяно-русские языки. Так, в современном венгерском языке имеется почти 800 тюркских заимствований: «балта», «бака», «кусе», «кобак», «алла», «арпа» и т. п. Также в мордовском языке выявляется несколько сотен тюркских слов, имеющих в основном татаро-мишарскиепараллели[322].

Самими ранними местами обитания татар-мишарей, как мы теперь знаем, были бассейны рек Цна и Мокша, а также некоторые восточные районы Мордовии. Мишарский диалект является более единообразным, сохранил больше древних черт, в меньшей степени подвержен внешним влияниям и изменениям, говоры его соприкасались небольшим числом других языков. Относительно позднее расселение служилых мишарей на засечных линиях в нач. XVI в. стало причиной взаимной близости мишарских говоров.

Как полагает Л. Т. Махмутова, в мишарском диалекте уже к нач. XVI в. были представлены говоры двух «типов»: цокающие и чокающие. В то же время существует классификация, подразделяющая диалект на три группы говоров, добавляя к «цокоющей» и «чокающей» – «смешанную» группу говоров[323].

К цокающим относятся 4 говора в Среднем Поволжье (сергачский, дрожжановский, чистопольский и мелекеский) и байкибашевский говор, распространенный в Приуралье (в Башкортостане). С определенными оговорками к цокающему «типу» можно отнести и неоформившиеся в самостоятельные говоры (подговоры) языковые ареалы, представленные жителями отдельных селений: Азеево, Сургодь, Тархань, Горенки, Татарский Лундан и др. Классификация чокающих говоров более сложна. Этот «тип» говоров еще в ранний период своего формирования распался на темниковский и лямбирский «подтипы». Первый из них состоит из собственно темниковского говора, распространенного в западных районах Мордовии и языкового ареала, локализованного в южных районах Мордовии и на смежной территории Пензенской области (север, юго-восток). Второй «подтип» представлен лямбирским говором на востоке Мордовии. Это, так сказать, типичные чокающие говоры. Кроме них имеются еще два смешанных чокающих говора: кузнецкий и хвалынский. Л. Т. Махмутова предлагает рассматривать эти говоры как результат смешения двух более ранних чокающих говоров – лямбирского и темниковского. По соседству с представителями рассматриваемых говоров чокающего «типа» расселено еще некоторое число мишарей, также чокающих, но в силу, видимо, относительно позднего заселения, не консолидировавшихся в четкие языковые ареалы – говоры и подговоры.

Отрывок самого древнего документа на татарском языке (1569 г.). Документ был дешифрован и текстологически подготовлен, комментирован, переведен на современный русский язык со старотатарского М. Ахметзяновым

Таким образом, по некоторым языковым явлениям в одну группу объединяется население следующих селений: Сургоди (Спасский уезд Тамбовской губернии); Тат. Лундана, Горенки, Тат. Шелдаиса, Тат. Никитино (Керенского уезда), Латышевки, Яндовищи, Ниж. Урледима, Тат. Пишли, Пензятки, Щербаково, Тат. Свербейки (Инсарский уезд), Лямбири (Саранский уезд), Кобылкино и Кутеевки (Чембарский уезд) – все они Пензенской губернии.

Так, жители с. Усть-Уза являются носителями весьма редкой группы мишарских говоров, и некоторые исследователи татарского языка добавляют к существующим «чокающим» и «цокающим» группам третью – «сокающая». Но к настоящему времени это различие практически незаметна. Еще в 1958–59–60 гг. экспедиции Института языка, литературы и истории Казанского филиала АН СССР посетили Пензенскую область и собрали материалы по языку татарских селений, в том числе и с. Усть-Узы. Характерной чертой языка усть-узинцев является своеобразная мелодика речи, заключающаяся в том, что к концу предложения высота тона речи резко возрастает до целой ноты. Это различие усть-узинского говора было замечено академиком Э. Р. Тенишевым, который посвятил на эту тему специальную научную статью под названием «Язык татар села Усть-Уза».

Сегодня мишарский язык распространен в компактно расположенных областях: Пензенской, Нижегородской, Ульяновской, Саратовской, Самарской, Тамбовской, Рязанской, Волгоградской, Челябинской, Курганской, Оренбургской, а также в Мордовии, Татарстане, и отчасти в Башкирии, Марий Эл, Чувашии, Москвы и СПб.

После завоевания Казани началось активное проникновение в татарский язык русизмов, а затем и западных терминов. Еще в свое время заметил известный российский востоковед-этнограф В. В. Радлов, что в язык мишарей вошло такое значительное число русских слов, что казанские татары смеются над ними, называя мишарей мишарей «арым урыс» (полурусскими). А православный тюрколог-миссионер Е. А. Малов писал: «Мишари Пензенской, Рязанской, Нижегородской, Саратовской и Симбирской губерний говорят громко и жестко, в разговоре мешают русские слова с татарскими»[324].

Но в свою очередь многовековые взаимоотношения татар и русских вызвал проникновение и множество тюркизмов в русский язык. Изучение тюркизмов, их количество и влияние на другие языки до настоящего времени остается спорным и требует детального изучения и сравнительного анализа. Так, например, еще в 1769 г. в одном из журналов была опубликована статья с сопоставлением русского слова «щи» и тюркского «ашчи» (повар). «Да уж не от сего полно произошло и счастие, от щей и ясть: щиястие, может быть, в старые времена бедные говаривали о достаточных: так разбогател, до такого состояния дошел, что каждый день щи есть может», – писал не без юмора журнал. Если русское «счастье» имеет татарскую основу, то что уж говорить о множестве других слов, которые татары ввели в русский язык: атаман, артель, алый, базар, башня, булат, балахон, барыш, башмак, бобыль, бурда…и др. Россия многое восприняло от татар и других народов, и поныне несет в себе это наследие как субкультуру, значительно влияющую на менталитет русских. Далеко неспроста Н. В. Гоголь писал: «В каждом русском сидит татарин»[325].

Со второй пол. XIX в., как мы уже отметили выше, началось формирование современного татарского национального языка на основе казанского диалекта. Это был период, когда произошли большие изменения старотатарского языка тюрки, сопровождающиеся сближением различных диалектов отдельных групп татар. Именно в это время татарская интеллигенция стала активно использовать османскую общественно-политическую лексику. В своих работах «Книга о воспитании», «Брошюра о нравственности» Каюм Насыри критикует схоластическую систему обучения в мектебе и медресе. Царящий в этой кадимистской системе дух формализма, догматизма и его оторванности от жизни уже не могли отвечать прогрессивным вызовам времени. Не случайно Каюм Насыри был подвергнут жесточайшей критике со стороны общественности и мусульманского духовенства, и сделался изгоем среди своих единоверцев за свое сотрудничество с православным государством и за поддержку педагогической систему пензенского ученого-миссионера Н. И. Ильминского, провозгласившего тезис о «несовместимости мусульманства с умственной культурой».

Как отмечал публицист Н. А. Александров, «…читать, писать, учат арабскому языку, чтобы он знал Коран, который написан на этом языке и который в большинстве случаев он механически затверживает, не понимая арабского языка. Но казанские татары помимо арабского языка учатся и бухарскому и персидскому языкам… У других татар, кроме казанских, ничего этого нет, и они, как мы уже сказали, ограничиваются механическим заучиванием арабских слов Корана, но все-таки все они знают читать и писать, а готовящиеся же в муллы остаются в школе дольше других и для окончательного образования отправляются в Египет. По-русски татары говорят почти все, но из татарок многие не только не говорят, но и не понимают ни слова; по своей замкнутой восточной жизни они совсем не имеют сношений с русскими»[326].

В следующей главе «Образование и просвещение» мы более детально проанализируем состояние учебных заведений национальных меньшинств («инородцев») России, а также стоящие, в частности – перед татарским населением, задачи на пути создания национальных общеобразовательных школ. Упомянутая же «система Ильминского» была нацелена на организацию начального обучения в школах для детей инородцев на родном языке и введение двуязычного метода преподавания. Кроме того, предусматривался перевод и издание учебных пособий на родных языках инородцев, а также подготовка национального учительства. Эти школы должны были сыграть определенную роль в просвещении народов Поволжья и распространении грамотности среди нерусских народов.

Принятое постановление «Правил о мерах к образованию населяющих Россию инородцев» в марте 1870 г., по сути, узаконило педагогическую систему Н. И. Ильминского как основу новой инородческой политики и идеологии на Востоке России. Газета «Пензенские епархиальные ведомости» (№ 28, 1899 г.) отмечала, что система Ильминского может быть применена во всех «во всех подробностях и с великою пользою в тех школах, где состав учащихся исключительно инородческий», которые совсем не владеют или владеют плохо русской речью. В тех местностях, где инородцы в достаточной мере знакомы с русским языком, желательно вести обучение по всем предметам на русском языке, а родной инородческий язык должен служить лишь для объяснения непонятных некоторых русских слов и оборотов речи. В таких школах учителя должны быть русскими, но знающими инородческий местный язык. «В местностях, где инородческо-христианское население соприкасается с магометанским и подвергается влиянию со стороны последнего, должно назначать в школу таких учителей, которые отличаются особыми дарованиями и главным образом христианской ревностью, и которые не только могли бы утверждать в христианской вере самих учащихся, но и оказывать влияние на местное инородческое население и тем предохранять его от магометанского влияния… В таких местностях, где инородческое население (вятское, черемисское, чувашское), живя совместно с татарами и подвергаясь их влиянию, усваивает их язык. В таких школах преподавание ни в коем случае не должно вестись на татарском языке и по татарским книгам, а должно производиться на местном инородческом наречии и учителями в таких школах не должны быть из крещеных татар».

Дело в том, что к тому времени для представителей православной духовной миссии стала очевидной ущербность и неэффективность практики принудительного обращения в христианство и схоластического обучения в русской школе на неродном для учащихся языке. По сведениям Статистического комитета Пензенской губернии, за 1898 г. народонаселение составляло 1.612.192 чел. В том числе: мордвы- 176.689, татар- 68.804 и мещеры – 16.706 чел. Мещера уже давно исповедовала православную веру, практически слилась с русским населением и растворилась в нем. Указывалось в сведениях: татары почти все из магометан. Из свыше 12-ти тысячного населения татар Чембарского уезда исповедуют православную веру всего 20 человек – 14 мужчин и 6 женщин; сравнительно больше крещеных татар из Инсарского и Саранского уездов. Но эти татары-христиане, живущие среди татар-магометан, находятся под влиянием последних, а также муллы, к которым они нередко обращаются в важных случаях жизни, в церковь не ходят… В каждом татарском селении есть мечеть и столько же училищ в них. Обучение производится на арабском языке, под руководством муллы и азанче. Девочки грамоте не обучаются, преподавание русского языка в татарских училищах нет и русскую грамоту из татар мало кто знает; даже иные муллы умеют только подписать имя и фамилию»[327].

Забота об «отпадение» крещеных иноверцев, особенно татар, и их возврат в лоно ислама особо заботило российскую власть и христианское духовенство в целом. Образование, получаемое нерусскими учащимися на неродном для них русском языке, порождало в большей степени неграмотность, а не получение соответствующих знаний, и это положение служило основной причиной возвращения новокрещенцев в родную религию. Кроме того, это приводило к маргинализации этого пласта населения и принудительного отрыва от собственной культуры. Но в то же время эти люди не получали и должного доступа к русской культуре. Газеты того периода с горечью отмечали, что и татарину-магометанину обучение в русской начальной школе интересно только в том отношении, что дает ему возможность достигнуть звания муллы, и обучение – это скорее будет содействовать утверждению ислама, чем распространению христианства.

Колониальная политика царского самодержавия и неугомонная христианизация края требовали квалифицированных исполнителей. По распоряжению духовных комиссий в казанскую семинарию направлялись воспитанники духовных семинарий для обучения татарскому языку. Уже к нач. XIX в. были изданы преподавателями духовных училищ и академий сотни самоучителей, разговорников татарского языка, пособий, словарей, книг для чтения, хрестоматий, многие из которых были составлены миссионерами, преподавателями духовных училищ, академий.

Так, в 1894 г. газета «Пензенские губернские ведомости» (№№ 143–145) отмечала: «В 1830 г., с разделением пензенской епархии на пензенскую и саратовскую, большая половина татар отошла в епархию саратовскую. По частным сведениям, татары пензенской епархии – все оседлые земледельцы, живя между русскими и находясь с ними во всегдашних сношениях и по сельскому быту, и по сельской торговле, и по знакомству знают русский язык столько же, сколько и сами русские поселяне. Татарский язык Пензенской губернии есть простой, чисто-разговорный, самый бедный, ограниченный только бытом земледельца, и составляет особенное наречие. Так что пензенские татары могут с трудом понимать татар казанских, а книжного языка понимают очень мало или совсем не знают, между тем как в пензенском училище обучаются татарскому языку по наречию татар казанских, а может быть и тобольских, так как грамматика сочинена протоиреем тобольским и, конечно, для татар тобольских. Чтобы с пензенскими татарами иметь сношения на их наречии, необходимо знание татарского языка довести между учениками до такой степени, чтобы они могли говорить по-татарски. А этого в училище, разумеется, достигнуть невозможно. Самое число татар в губернии не велико – до 14 000»[328].

Следует добавить, на основании этих соображений татарский класс в училище вскоре был закрыт. Вся политика государственных органов нач. XIX в. была построена на упорном препятствовании открытия татарам средних светских школ европейского типа. Кроме того, правительство боролось с введением в программы мектебов и медресе светских предметов даже в нач. XX в.

Официальная позиция царского правительства по вопросу национального образования была предельно жестка. П. А. Столыпин в 1909 г. откровенно призывал обер-прокурора синода С. М. Лукьянова к «самой решительной борьбе». Министр народного просвещения А. Н. Шварц указывал на необходимость развития и укрепления в школе русского национального духа и отмечал: «Необходимо неуклонно отстранять всякие притязания инородцев на какую бы то ни было обособленность и национализацию школы… Все учебные заведения должны неуклонно проводить образование и воспитание в духе любви к русской народности и русским идеалам».

Предусматривалось в мектебах и медресе открытие классов русского языка, чтобы, таким образом, не только прививать любовь ко всему русскому, но и выбить из татарской школы ее национальный дух. Созванное П. Столыпиным в 1910 г. «Особое совещание по выработке мер для противодействия татарско-мусульманскому влиянию в Приволжском крае», постановило устранить из конфессиональных мусульманских школ русский язык, а также предметы преподавания общего характера. Таким образом, медресе и мектебы были ограничены программой преподавания исключительно предметами религиозного характера[329].

После революции 1905–1907 гг. ситуация в области реформирования татарского языка несмотря ни на что стала заметно меняться. В татарском обществе к тому времени сменились три поколения исламских реформаторов.

Как известно, Габдулла Тукай писал на турецком или близком к нему смешанном языке в 1905–1906 гг. Этот язык «достойный настоящей поэзии» состоял на две трети из турецких, арабских и персидских слов и выражений, который был непонятен самим народом. Только этот стиль, высокопарный и напыщенный, но считался подходящим для передачи высоких идей и страстей. Лишь около десятка стихотворений были написаны на собственно татарском языке в это время поэтом. Незадолго до своей смерти поэт очистит от «хлама» свое наследие, написанные преимущественно в начальный период своего творчества, пожелав оставить в сборнике около 400 своих стихотворений, написанных на «языке народа». Тукай хотел оставить лишь образцы настоящей лирики на родном татарском языке: «О, сколько здесь хлама? Какие-то «американизированные» «Вечерние молитвы», какие-то подражания бездарным турецким рифмоплетам…». И перед самой смертью поэт напишет:

Клерикально-схоластический характер обучения в медресе опирался за редким исключением на традиционные арабско-персидские учебники. Нападки на мусульманское духовенство, препятствующие прогрессу, у татарской просвещенной интеллигенции были распространенным явлением. Так, в статье «Национальные чувства» (1906) Тукай просто глумится над муллами, «которые ходят из дома в дом с книгами под мышкой в поисках дарового угощения, но изображая себя при этом светочами учености».

В татарском зыке так называемые «арабизмы» получили распространение еще с IX в., как мы сказали – с принятием ислама в Волжской Булгарии. В медресе и мактабах арабский язык изучался как основной предмет и являлся языком обучения в старших классах. В современном татарском языке насчитывается свыше 10 тыс. арабизмов. В настоящее время некоторые забытые арабизмы вновь возвращаются в татарский язык[330].

Начиная с первой четверти XIX в. наиболее прогрессивные представители татарской и русской интеллигенции предпринимали многочисленные попытки добиться разрешения властей на печатание газеты на татарском языке. Но царское правительство России неизменно отвечало отказом, ссылаясь на всевозможные, доходящие до полного абсурда, различные причины. Лишь революции 1905 г. послужила толчком для возникновения татарской периодической печати. Так, в сентябре 1905 г. в Петербурге вышел первый номер еженедельной газеты «Нур» («Луч»). Она стала самой первой газетой на татарском языке. При этом надо сказать, что газета «Терджиман» («Переводчик») выходила с 1883 по 1918 г. в Бахчисарае на крымско-татарском языке, издаваемая просветителем Исмаилом Гаспринским. Она фактически и была печатным органом тюркоязычного населения Российской империи. Сам издатель газеты написал даже отдельную книгу «Рэхбар мугаллимин яки мугаллимнэргэ юлдаш» на тему объединения всех тюркоязычных народов из различных регионов России общим тюркским языком. Но сразу после снятия ограничений на издательскую деятельность начался бурный процесс изданий учебной литературы на татарском языке, и за короткий период было издано огромное количество печатной продукции.

В Пензе проживало 452 чел. (328 мужчин и 124 женщин. При этом татарским языком в Пензе владели 387 чел., башкирским – 9, турецким – 24)

Так, в 1912 г. уроженец Пензенской губернии первый профессиональный детский писатель Фахрель-Ислам Агеев основал детский журнал «Ак-йул», положивший начало детской художественной литературе на татарском языке. Но, несмотря на все усилия, на появившийся к тому времени джадидистский (новый) метод изучения языка (усул джадид), национальная система образования не смогла перейти от количественного роста в качественный.

Декрет о признании татарского языка государственным, или декрет «О введении татарского языка в делопроизводство советских учреждений республики» – это был первый документ ЦИК и Совнаркома Татарии от 25 июня 1921 г., который де-факто являлся декретом о признании татарского языка государственным в Татарстане наравне с русским языком. Подписан Б. Мансуровым, С. Саид-Галиевым, Х. Гамзатом. Еще 14 февраля 1921 г. на заседании Президиума ЦИК ТАССР было поручено Наркомпросу к 15 июня 1921 г. открыть курсы татарского языка в Казани, кантонах и волостях. Однако голодные 1921–22-е гг. не дали возможности реализоваться в нужных масштабах. В июне 1924 г. был заслушан доклад о состоянии дела, связанные с признанием языка государственным. В результате этих законодательных актов советского государства госслужащих за 4 года выросло на 9,1 %. Выборы в волостные исполнительные комитеты осенью 1921 г. дали 30 % татар, в 1922 г. – 39 %, и в 1923 г. – 46 %. На 1 ноября 1930 г. среди кредитно-финансовых работников татары составляют 85,7 %, культурно-пропагандистских – 60 %, советско-административных – 66,7, судебно-правовых – 30 и почтово-телеграфных – 33,3 %. Основным препятствием развития оставалось отсутствие гарантий обучения на татарском языке в вузе и нехватка финансирования и квалифицированных кадров.

БИЛИНГВИЗМ (двуязычие), владение и попеременное пользование двумя различными языками. Исторически массово возникает в результате завоеваний, мирных переселений и совместного проживания народов (контактный). В России и на территории Пензенской области распространено контактное двуязычие. Абсолютное большинство пензенских татар владеют русским языком (по данным переписи 1989–82,8 %).

Во всех государственных, советских учреждениях знание татарского языка отныне становилось обязательным. Была образована специальная комиссия по реализации татарского языка. Предусматривалось организация курсов и преподавание языка для работников связи, советских служащих и а также в русских школах 2-й ступени. Открытие ранее закрытых татарских школ, развитие татарских театров, введение татарского языка в судопроизводство и в почтово-телеграфную связь. Все декреты и постановления ЦИК и СНК ТАССР должны были издаваться на русском и татарском языках.

Средняя Елюзань (год неизвестен)

На этот же период нач. 20-х гг. приходится период разработки терминологического аппарата с опорой на татарскую и арабо-персидскую лексику и западную фонетику (татар-мишарей). С X в. по 1927 г. существовала письменность на основе арабской графики, с 1928 по 1939 гг. – использовалась латинская графика (яналиф). При реформе татарской письменности было изъято несколько горловых звуков среднего диалекта /ʁ/ и /q/, вместо Щщ в написании слов использован звук Чч. Все это вынудило к отказу от приспособления арабского алфавита к татарскому языку, и перейти на латинскую графику. Переход на латынь тюркских народов происходил по объективным причинам и способствовал лучшей модернизации системы образования. Кроме того, унифицированный алфавит сближал тюркские народы в Поволжье и Приуралье, преимущественно, – татар и башкир в языковом отношении. Примечательно, на латиницу вскоре перешли и чуваши, и якуты, у которых прежде была кириллица. К началу 1930 г. на новый алфавит полностью перешла вся периодическая печать и все учебные заведения.

7 июля 1949 г. Документ о передаче здания мечети под школу в связи с тем обстоятельством, что шесть классов местной школы размещается по частным домам. Принят на общем собрании жителей с. Кобылкино.

Перед началом Великой Отечественной войны власти вынудили татар перейти на кириллицу, с добавлением 6 букв для некоторых специфических звуков татарского языка. Мусульманское духовенство всегда выступало против реформы письменности, поскольку считали, что буквы арабской графики пришли с Кораном с неба, в то время как другие люди считали арабский «оплотом реакции и мусульманского фанатизма», который не отвечал фонетическим особенностям татарского языка. Эта реформа положило начало русификации татарской школы. Новый этап развития татарского языка и языкознания в целом падает на послевоенный период, чему способствует открытие в 1944 г. при историко-филологическом факультете Казанского университета отделения татарской филологии. В 1945 г. был открыт Казанский филиал АН СССР, куда вошел организованный в 1939 г. Татарский институт языка, литературы и истории (ныне институт им. Г, Ибрагимова Казанского филиала АН СССР).

Выписка о том, что тов. Субаев является единственным специалистом по преподаванию татарского языка и литературы, и «в котором Губ. отдел народного образования испытывает острую нужду (1920 г.) (ГАПО, Ф-р.253, оп.1, д. 87).

ДЕКРЕТ «О СВОБОДЕ СОВЕСТИ, ЦЕРКОВНЫХ И РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЩЕСТВАХ», принят Советом Народных Комиссаров РСФСР 20 янв. (2 февр.) 1918 г. Вначале новая власть ликвидировала старую систему образования. В дек. 1917 г. было принято постановление «О передаче дела воспитания и образования из духовного ведомства в ведение Народного комиссариата по просвещению». Почти все мусульманские конфессиональные учебные заведения из ведений татарских общин махалля перешли в Наркомат просвещения и преобразовались в культурно-просветительские учреждения. В учебных заведениях не допускалось обучение религии. Но религиозные предметы могли преподаваться в частном порядке, на взносы населения. Сами муллы большей частью старались отдавать своих детей в светские, а не в религиозные школы, хотя они в отличие от пролетариев платили за обучение деньги. Было возмущение простых граждан такого характера: «Муллы к вероучению толкают только наших крестьянских детей; своих же детей отдают в советские школы и вузы». В новой Конституции РСФСР 1918 г. признавалась свобода религиозной пропаганды. Но часть медресе и мактабы закрылись, поскольку они лишились финансирования со стороны государства. Многие из татарской интеллигенции отошли от преподавательской деятельности в конфессиональных школах и перешли на общеобразовательные советские школы. Но правительство всякий раз шло на уступки религиозным конфессиям, поскольку охват культурно-просветительских учреждений в сельской местности был еще слабым, и религиозные школы вновь оживлялись. Так, в янв. 1923 г. вышло Постановление Наркомата просвещения РСФСР «О преодолении вероучения в мусульманских школах» и Декрет ВЦИК о закрытии религиозных школ. Однако это привело к расширению сети нелегальных школ, часто на дому под руководством мулл и мударрисов.

Широкие исследования татарского языка и тематика татарского просвещения в период сер. XX столетия мы более подробно осветим в следующей главе «Просвещение и образование». Надо при этом добавить, что в результате массового сокращения национальных школ в 50-е гг. родной татарский язык превратился во второстепенный, после русского. Закон «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР» (декабрь 1958 г.), предоставившим родителям право выбора языка обучения для своих детей, еще больше усугубил ситуацию, хотя он и имел прогрессивное с образовательной точки зрения значение. Потребности научно-технического развития государства требовали более совершенного учебно-воспитательного процесса и материально-технической базы советской школьной системы.

Русскоязычные средства массовой информации (кино, радио и телевидения), получившие развитие в конце 50-х гг. прошлого столетия, значительно ускорили разрушение этнокультурной традиции, заключенной в своеобразии жизни татарского народа. Все это в конечном итоге привело к пренебрежению и даже – «к чувству стыда и этнической неполноценности» не только к родному языку, но и культуре, истории, обрядам и т. д. Работники народного образования, учителя-предметники, родители и школьники начали относиться к родному языку, как к неполноценному, непрестижному, как фактор, тормозящий достижение должного образовательного уровня. В результате все это вместо взятое привело к значительному сокращению татарских школ. А в селах смешанного проживания татар с русским, чувашским и мордовским населением, таких, как Нижняя Елюзань, Татарская Пенделка, Татарско-Никольское и др., прекратилось даже преподавание татарского языка.

АЛИФБА (Әлифба), татарская азбука, букварь, учебник для первоначального обучения грамоте. Первые буквари для мектебов появились в Волжской Булгарии. Наиболее распространенной «Алифба иман шарты берлян» («Букварь с условиями веры») известна с XVIII в., была издана в Казани в 1802 г. (в 1928 г. переиздан в Уфе). Первые светские печатные буквари на татарском языке появились в конце XVIII – нач. XIX вв., а на русском языке были составлены С. Х. Хальфиным, И. И. Хальфиным, М. М. Бикчуриным, А. А. Баталовым. В конце XIX – нач. XX вв. был широко распространен букварь Максуди Хади.

Так, например, в 1961 г. в одном из отчетных докладов представителя районного Исполкома по результатам проверки было сказано: «Несмотря на широкое распространение религиозных верований и пережитков прошлого, лекций и бесед, раскрывающих сущность мусульманского духовенства, не читается. В сельской библиотеке на национальном языке очень мало политической и художественной литературы и совсем нет газет. По существу, поднятых вопросов был проинформирован секретарь Городищенского РК КПСС т. Серегин» (ГАПО, Ф. 2392, оп. 1, д. 46).

Однако недостатки алфавита на основе кириллицы не удовлетворяли многих. Долгое время общественность обсуждала проблемы возможного перехода на латиницу. В конце 90-х годов большинство общественности согласилось на смену кириллицы на алфавит на основе латиницы – Яналиф-2. Был принят Законом Республики Татарстан 15 сентября 1999 г. «О восстановлении татарского алфавита на основе латинской графики» после того как II Всемирный конгресс татар в 1997 г. рекомендовал республиканским властям принять закон о восстановлении татарского алфавита на основе латиницы. Но действие указанного закона было приостановлено Постановлением КС РФ от 16 ноября 2004 г. 15 января 2002 г. ГД РФ внесла поправку в ФЗ «О языках народов РФ», по которому графической основой государственного языка РФ является кириллица.

Булгарская алифба VI–X вв.

Грубое вмешательство федерального цента и запрет на преобразование письменности вызвало соответствующую ответную реакции. В Казани был даже создан «Латинский фронт», в который вошли десятки национальных общественных организаций. Прежний татарский алфавит «Яналиф-2» вначале реформ широко использовался, на нём выходила учебная и справочная литература, названия улиц были написаны на латинице. До 2011 г. планировалось завершить переход на новую графику, печатная продукция должна была издаваться как на кириллице, так и на основе латинского алфавита. Но, безусловно, переход к латинице несет массу трудностей, обусловленных вполне объективными причинами.

В татарских населенных пунктах Пензенской области в 2002–2003 учебных годах татарский язык изучали самостоятельным предметом около 6 тыс. учащихся 1–11 классов в 24 школах, расположенных в 9 районах области и г. Пензы. Городищенское педучилище готовило преподавателей по специальности «Татарский язык и методика его преподавания для национальных школ», а в институте повышения квалификации учителей Пензенской области для преподавателей этого профиля проводились лекции с приглашением казанских ученых. Количество школ с этнокультурным компонентом в 2011–2012 гг. составляло 17 (3,6 %), количество обучающихся – 3767 (3,3 %).

В Пензенской области на 2017–2018 учебный год в 16 образовательных учреждениях, преподается татарский язык и литература (татар теле, эдэбият). Но языком обучения является русский, а родной язык и литература преподаются как предмет, воспитание основывается на народной педагогике. В настоящее время школ с татарским языком обучения нет. В ряде школ татарский язык изучается в рамках использования школьного компонента учебного плана – факультативы или как элективный курс. Это: МБОУ СОШ № 68 г. Пензы (директор Курмаев Харис Григорьевич) и МБОУ СОШ с. Нижняя Елюзань Городищенского района (директор Давыдова Наиля Джиганшиевна).

ЯНАЛИФ, татарский алфавит на основе латинской графики. Был принят после того, как в 1924 г. (Баку) и в 1927 г. (Ташкент) были созваны конференции тюркологов, в которых татарская делегация, возглавляемая писателем Г. Ибрагимовым, выступала против замены арабской графики на латиницу. Но уже в 1908–1909 гг. поэт Сагит Рамиев использовал латинский алфавит, но мусульманское духовенство категорически выступило против. Вскоре Советской властью была проведена латинизация алфавита во всех тюркоязычных республиках страны, и в Москве был организован «Центральный комитет по новому алфавиту». На конференции в Казани татарская делегация согласилась начать переход и с 3 июля 1927 г., яналиф был объявлен официальной письменностью татарского языка. В 1928 г. был снова реформирован и использовался еще 12 лет. В 1939 г. был введен алфавит на основе кириллицы, но прежний ограниченно использовался до 50-х гг., поскольку большинство школьных учебников были выпущены на яналифе.

Изучение национальной литературы, культуры, а также родного языка, поистине, помогают глубже проникнуть в духовный мир своего народа. Получение качественного образования в условиях двуязычия позволило бы детям более успешно жить в быстро меняющемся мире и поспособствовало бы приобщению к прогрессивной культуре Запада и Востока и формированию у молодежи общечеловеческой культуры. Но резонансный закон о добровольном изучении национальных языков, принятый по инициативе Президента России, стал формальным шагом к умиранию языков других «негосударствообразующих народов». Этот законопроект, закрепляющий норму о добровольном изучении национальных языков, даже если они имеют статус государственных на уровне республик, в конечном итоге, и как всегда не без предательства национальных «элит», все же был принят.

ВОСКРЕСНАЯ ТАТАРСКАЯ ШКОЛА, основана в ноябре 1992 г. на базе средней образовательной школы № 68 г. Пензы (директор Харис Курмаев) при содействии председателя общества «Якташлар» Нязифа Гильдеева. С начала основания директором школы является преподаватель татарского языка Асия Махмутовна Акжигитова. Школа была названа по-татарски «Якшамбе» («Воскресение»), по типу и характеру начального образования является светской. Татарский язык изучают на образцах классической литературы. Посещают школу дети разных возрастов, даже студенты. Группы для занятий формируют в зависимости от багажа знаний. На начало 2017/18 учебного года количество обучающихся составляет 30 детей.

Асия Махмутовна Акжигитова

В общественном дискурсе последних лет одной из центральных вновь стала тема возрождения духовности татарской нации и заполнения вакуума, образовавшегося после краха прежней советской идеологии и ее замещения философией банального стяжательства материальных благ. Отныне в самосознании у значительной части татар, как это происходило в конце XIX – нач. XX вв., вновь появились две идентичности: этническая и религиозная. Если этническая идентичность определялась преимущественно языком, то религиозная – верой. Между ними как всегда возникают диалектические противоречия, поскольку восприятие религиозной идентичности де-факто ведет к уничтожению национальности как таковой, но принятию единой «мусульманской» нации на основе исламского вероисповедания, будь ты узбек или лезгин, татарин или же туркмен.

Татарская интеллигенция и исламское духовенство видят пути духовного возрождения через использование исламских институтов, поскольку ислам является по праву частью татарского менталитета. При этом, как отмечается, многие исследователи сходятся во мнении, что взаимодействие этнического и конфессионального факторов во многом определит специфику всей этнокультурной общности. Все это будет способствовать этнической мобилизации, чтобы противостоять угрозе всеобщей русификация и культурной ассимиляции и сохранить тем самым целостность татарского народа. Но такое восприятие создает другую угрозу – это исчезновение национальной специфики материального быта, потере языка, истории и всей этнической духовной культуры.