Вера в сверхъестественные существа (анимизм) в татарской языческой мифологии сохранилась во множестве ритуалах верованиях и культах. Посредством этих обрядов можно было умилостивить и даже побеждать враждебных им баснословных существ, а также избавиться от несчастья, вновь приобрести здоровье, навести порчу и др. В этой же цепочке характерным является появление покойников во сне. Тогда увидевший такой сон обращался к мулле с просьбой почитать молитвы на могиле умершего, чтобы душа покойника не беспокоила живых. Как мы уже отметили, татары стараются похоронить умершего как можно быстрее, и чтобы обезопасить живых людей от покойника, закрывают умершему человеку глаза, выставляют у трупа ночное дежурство. По этой же причине сразу после выноса тела женщины-татарки окуривают избу, стирают вещи умершего, моют дом и предметы. А люди, вернувшиеся с кладбища, по возможности стараются идти в баню. Раньше в щели дома вкладывали металлические обломки (корочь кыстыралар), подвешивали под крышу дома монеты в мешочках.

В верованиях татар-мишарей олицетворялись некоторые болезни, которые имели своих духов (ияле авыру). Считалось, что они могут быть излечимы только жертвоприношениями хозяину болезни. Оспа представлялась в виде существа (чечек иясе). Для умилостивления приносили в жертву петуха, или варили жертвенную кашу, приглашали знахаря (имче), которому дарили красный ситец. Грыжу представляли злым существом с когтистыми лапами. Боли объяснялись тем, что злой дух грызет внутренние органы человека. Для лечения, на оголенный живот больного сажали живую мышь. При этом один из присутствовавших спрашивал другого: «Что грызешь?», а тот отвечал: «Грыжу грызу». После троекратного повтора, знахарь произносил: «Айкон котыла, син да котыл!» («Луна и солнце избавляются (от нечистых сил во время затмения) и ты избавься!»). Для излечения оспы у детей давали белую утку или белого гуся как подаяние бедняку, а потом, когда дитя начинал выздоравливать, варили кашу, которая и называлась чячяк-буткасы («оспенная каша»). Это обряд также практиковался для умилостивления чечек-иясе.

Посредством заговоров и заклинаний татары наделись избавиться от таких болезней, как холера, сглаз, падеж скота, боли в животе, водянка, лихорадка, бешенство, случающегося от укуса бешеной собакой и еще множество других недугов.

ЙОЗЕК САЛЫШ, название вида гадания у татар-мишарей, которое было приурочено к празднованию Нардуган. Каждый из участников игры клал на блюдо кольцо или другую вещицу, и блюдо накрывалось полотенцем. Ведущий запевал песню: «Нардуганым нар булсын, эче тулы нур булсын…». После каждого куплета ведущий доставал кольцо и по содержанию соответствующего куплета предсказывалось будущее обладателя кольца.

Джан – так называют татары душу или духа. Её ранним, домусульманским татарским названием был кот. Этот термин сохранился в лексике татар параллельно со значением выражения испуга – «котым качты», «котым очты» («душа моя улетела»). Если человек был чем-нибудь напуган (заикался), применялся знахарем (имче) магический обряд (куркылык кою) по возвращению кота или души. Больного знахарь сажал на пол под матицу, разбрасывал горящие стебельки конопли вокруг, кусочки березовой коры, в посуду клал подкову, замок, гребешок, ножницы, зеркало и, звеня этой посудой, выкрикивал имя больного и обходил вокруг него три раза. После этого в блюдо с водой над головой больного лил расплавленный свинец. По получившейся форме свинца имче узнавал, кого или чего испугался этот человек (чаще ребенок). Эту отлитую форму пришивали к одежде больного, и тот носил её до выздоровления.

В то время бад-дуа (бяд дога) подразумевала наведение проклятия на человека (порчу), желая его погибели, тяжелой болезни или других недугов и несчастий. На практике не является характерной чертой мусульман. Но, тем не менее, считается, что особо следует опасаться бад-дуа родителей. Ребенок, заслуживший проклятия своей матери, не только будет несчастливым в этой жизни, но и после смерти будет среди тех, кто окажется в вечном убытке. По этому поводу существует в исламе хадис: «Кто из вас поставит жену свою превыше матери, на том будет проклятие Аллаха. И не будет для него никакой пользы ни от поклонений его, и ни от каких других благодеяний, и ни одно из них не будет принято».

Кайюм-Насыри в своем упомянутом нами труде приводит обширный материал, касающийся различного рода поверий, примет и гаданий, именуя их как языческие обряды и заговоры. Приведем несколько из них: «Перед христианскою Пасхою, в деревнях, в великий четверг, татары пекут оладьи, празднуя этот день в честь умерших, которые, по их мнению, будто бы в этот день восстают и ходят везде, невидимо. В этот день они не только не запрягают лошадь, но даже и не надевают на нее хомута, боясь как бы мертвецы не огадили его.

Еще у татар есть не менее замечательное верование, именно то, что деньги, полагаемые перед русскою иконою на путях в столбах, не годится брать; иначе икона силою сойдет на руки вора, или прилипнет к его устам. Самую икону они называют словом тарн, происходящим от монгольского слова Тенгри, бог, – зная, что христиане, на иконах своих изображают чувственно являемый людям достойным образ сверхчувственного Божия естества». Если у татарина под мышкою появится собачья титька, то ее «заговаривают», употребив хлебную припеку, которою во время затоваривания прикасаются к болезненному – наросту, и потом припеку отдают четырехглазой собаке, чтобы она ее съела. Четырехглазою собакою татары называют такую собаку, у которой над каждым глазом на шерсти по пятну особого цвета: два глаза и два пятна – по-татарски выходит: четыре глаза.

Для заговоров, как против собачьей титьки, так и против кыярака (боль в пахе) и баки (жабы), служит одна и та же формула: разница в действии при заговоре состоит только в том, что заговаривая сучью титьку берут в руку хлебную припеку; заговаривая кыярак (огурец, по-татарски – кыяр), берут огуречное семечко, а заговаривая баку (лягушку, жабу), берут в руку черепашью косточку (черепаха по-татарски губурлю-бака), и касаясь больного места этим орудием, произносят:

Сказав числительное, припекою, семенем или косточкою касаются больного места, а проговорив колено заговору, плюют на сторону. Айша-Батман есть собственное имя и прозвание женщины, владеющая искусством производить заговоры[305].

Из всего разнообразия здесь описано лишь небольшое количество обрядов, поверий и заговоров, отчасти и потому, что они уже в течение многих лет, особенно в последние годы, выводятся из быта татар-мишарей вследствие влияния ислама. Сегодня традиционная система верований, обычаев, обрядов, норм поведения вплотную связана и координируется с религией. Таким образом, состоялся через ислам гармоничный синтез элементов некогда чужеродной персидско-арабской и тюркской культуры.

С древнейших пор всякого рода приметы, гадания и суеверия занимали, впрочем, как и вся мифология, заметное место в духовной жизни тюркских народов. Так, например, у древних тюрков существовала примета, запрещающая стоять на пороге шатра. Этот запрет не садиться детям на порог существует и ныне у современных татар-мишарей, поскольку утверждается, что этот ребенок в таком случае не вырастет. Издревле существовала вера в сверхъестественную силу взгляда отдельных людей. Вера в сглаз или кюзектеру не потерял своей основы и ныне, как и вера в авыраяк и жинелаяк (тяжелая нога и легкая нога) отдельных людей. У булгар, например, бытовало верование в вещие сны, который также сохранился у татар, хотя, надо сказать, вера в такие сны существовала практически у всех народов. Хотя некоторый период довлеющего атеизма и вытеснил некоторые элементы духовной практики у татар, заставляя так или иначе видоизменяться и приспосабливаться к современной жизни, но определенное количество обычаев, заговоров и примет сохранилось в прежнем виде.

Фрагмент из книги В. А. Гордлевского «Гадания татарок на жениха»

Татары, как и прежде, любят пользоваться различными приметами о погоде и здоровье. Здесь объектами наблюдений являются домашние животные, птицы и звери, речка, цветение деревьев и трав, солнце, луна и небосклон, а также части собственного тела (например, чешется ухо, ладонь, нога и т. д.). Живы татарские приметы о приходе в дом гостей, как желанных, так и нежеланных. У пензенских татар есть «добрые приметы» (например, случайное одевание одежды наизнанку), так и «плохие приметы»: каркающая на крыше ворона, завывание во дворе собаки, день недели – вторник как нежелательный день для крупных начинаний или длительной поездки, арттан кычкыру (кричать вслед уходящему человеку) и т. д.