«…Татары владеют не только богатым теоретическим, но и практическим смыслом. В торговле, в коммерческих и промышленных предприятиях вообще они народ очень сметливый. Татарские крестьяне, сравнительно с русскими, живут богаче и имеют лучшую одежду… Отличительная черта татар – общительность. Они словоохотливы и приветливы, к властям почтительны. В обращении с православным духовенством любезны и внимательны; священника всегда называют бачкою или отцом. С русскими татары ведут хлебосольство… Татары народ добрый, гостеприимный, щедрый. Правило о закяте соблюдают строго, – а это правило имеет широкие границы. Зажиточные татары без разбору помогают как своим соплеменникам, так и русским. Один студент рассказывал мне, что в 1856 г. ехал он в сентябре на пароходе по Волге из Н. Новгорода в Казань. Время было ненастное, дул холодный ветер и лил дождь; на палубе было невыносимо холодно в одной шинели. На пароходе было челок 400 – половина из них русских, а половина – татар, башкир и персов. Ни один из русских купцов не предложил студенту теплую одежду, хотя у многих их них была лишняя она, – между тем из татар он, по крайней мере, от 10-ти получил такое предложение».

Издревле у татар выработались определенные черты характера и свой образ жизни, существенно отличающие их от других народов. Они чтили память своих предков, говоря «так велели предки», «так поступали наши отцы и деды», и эта традиция служила главным ориентиром и основным способом мотивации действий. Память предков, как нравственный императив, с младенческого возраста у татар воспитывала уважительное отношение к старшим, как родственникам, так и посторонним людям. Кроме того, татары являлись потомками древних и могущественных этносов – тюрков, хуннов и других народов. Этот «дух» отразился на характере древних татар: он был прост, но воинственен и отважен. В XVI в. испанский путешественник Педро Тафур писал: «Если на восточных рынках среди рабов продается татарин или татарка, то цена на них в три раза выше, чем на других рабов, ибо с уверенностью можно сказать, что ни один татарин не обманет и не предаст своего господина». Этот эпитет объясняется присущей честности и верности долгу древним татарам. Нельзя обойти вниманием такие черты характера татар, как доброта в общении, послушанием, терпеливостью и чувством собственного достоинства. Все эти качества и свойства составляли нравственную основу их общественной жизни.

Русские газеты Пензенской губернии второй пол. XIX в. давали оценку татар-мишарей, исповедующих мусульманскую религию. Они писали, что татары проживают на территории губернии в количестве 50 тысяч человек (Статистические данные на 1859 г.), при этом русское население составляет более миллиона. И эта пропорция численности сохраняется уже длительное время. Рассуждая о веровании пензенских татар, газета отмечала, что «…Русские еще за два с половиной века назад до нашествия Батыя исповедовали христианскую веру, были озарены высшими идеалами религии, – между тем как татары тогда незнакомы были и с мусульманской цивилизацией, не имели даже в своем языке самого слова Бог – были грубыми и глупыми шаманами, за исключением немногих». Таким образом, русские считали татар «не первого ступени развития, …русские при первом столкновении с татарами, действительно, были выше татар в духовных и вещественных началах жизни…, в пользу последнего говорит и то, что русские были оседлым племенем, а татары – кочевым»[284].

Рассуждая о завидной образованности татар, автор пишет с немалым удивлением о том, что татары очень образованы в части религиозного знания, свободно читают Ал-Коран, что питают глубокое уважение к своему образованию и образованным людям, равно как и к местам своего образования: «В третьем году в Самарской губернии я проезжал в Новоузень. Встретившись с татарином, пашущим землю, я заговорил по-татарски о посеве хлеба. Татарин, лет 40, с изумлением посмотрел на меня и спросил: откуда я? «С Казани», был мой ответ. «А знаешь Юнусовскую медресу? – «Знаю», сказал я, – и он начал рассказывать мне, как он в ней учился…как судьба насильно вырвала из школы, но что он хотел бы учиться, хотя у него было пятеро детей…Сила (же) антипатии татар ко всему христианству и к русскому просвещению очевидней высказывается в том, что они ни за что не хотят отдавать детей учиться в наши гимназии…татары смотрят с ненавистью как на кяфиров…».

Автор верит, что главенствующей задачей такого рода миссионерства является подготовка почвы для последующего щедрого посева «семян христианской веры и европейской образованности». При этом каждый раз, упоминая слово «европейский», пишет его с заглавной буквы, подчеркивая тем самым будто бы Европа – это и есть Царство Божие на земле. Он хвалит татар-мишарей и отмечает, что «татарское племя, живущее в России, представляет богатейшую почву для Европейской цивилизации…, татары вообще народ умный, добрый, крепкий и трудолюбивый. В пользу умственных сил татар говорит любознательность их энергия, с какою заботятся они о своем образовании». Виной всему, по словам автора, служит окаменевшая и отсталая восточная образованность татар, и отсутствие общечеловеческого просвещения…, «Каких богатых плодов можно было бы ожидать от их развития!»[285].

Спустя 50 лет многие русские газеты Пензенской губернии отмечали, что просвещение и образование в среде татар находится на низкой ступени. Кроме школ грамоты, существующих в татарских поселках, никаких училищ у них нет. Татары довольствуются изучением одного Корана, боятся преступить за область других познаний и науки. Светская литература состоит только из арабских сказок. Издававшаяся в Бахчисарае газета «Переводчик» на татаро-русском языке считается роскошью.

В статье под названием «На службе миссии. Деятельность инородческого миссионера среди татар – Святое дело» автор отмечает: «В настоящее трудное переходное время, время умственных блужданий и шаткости религиозных убеждений, замечается упадок религиозного и нравственного уровня народных масс. Такое печальное явление, если по уклону быстро так будет опускаться, неминуемо приведет к трагической развязке… А опасность велика – она грозит целому государственному организму; язвы религиозно-нравственной порчи замечаются и в каждой отдельной семье…нужно спешить, пока злополучный час не застал нас на краю пропасти…в борьбе с духовной заразой следует применить мощную духовную силу (пастырям церкви)…с любовью пасти стадо свое»[286].

Видно, что пастыри церкви всячески стремились «пасти стадо свое», причем далеко не всегда делали это с любовью, и неведом был их глазу тихий покой сонной ночи. У татар, как и у любого народа, есть свои собственные традиции и обычаи, своими корнями, уходящие в далекое прошлое, и отчасти воскреснувшие сегодня в качестве национальных праздников. История того или иного народа отражена не только в официальных летописях и хрониках, но и в традиционной народной культуре, которая складывалась и развивалась в течение долгого времени. Любая особенность татарского характера, каждая ее черта неразрывно связана с культурой, которая была воспринята и воспета далекими предками в самую раннюю эпоху своего существования.

В целом традиции, которыми сегодня славится и гордится татарская нация, имеют смешанное происхождение. Большая часть пришла из древних языческих времен, когда татары поклонялись силам природы, другая часть пришла от религиозных обрядов и обычаев, а третья стала неким симбиозом языческой и исламской культуры со значительной корректировкой на достижения современности. Традиционная культура пензенских татар содержала в себе праздники, как правило, приуроченные к определенному времени сельскохозяйственного цикла и временам года (навруз, нардугам, сабантуй), религиозные (курбам – байрам, ураза – байрам, мавлид)[287], помочи (өмәләр). Эти традиции, как было сказано, возникли давно, и в древние времена они определяли общественную и личную жизнь человека, содержали наставления, нравственно – эстетические нормы, правила и навыки хозяйственной деятельности, устройства жилища, способы воспитания детей, оказания помощи больным и т. д.

На сегодняшний день, когда исчезают многие элементы традиционной народной культуры, возникает бесспорная необходимость ее научного изучения и анализа, а также принятия срочных действий, направленных на сохранение и дальнейшее развитие. После завоевания Казанского ханства русские власти никогда не оставляли мысли растворить в своей среде татар и других инородных народностей. Газета «Пензенские губернские ведомости» нередко в своих статьях отмечала по поводу татар следующее: «…Что должно было бы быть, то на деле не оказалось. Татары подчинились русским только политически, – а морально доселе соблюдают полную самостоятельность: у них свои приемы, свои привычки, свой характер, своя внешность, свое образование, свой язык, своя вера. Татары доселе отстаивают свой индивидуальный быт и дух с таким упорством, с таким ожесточением, что никакие меры европейской цивилизации на него не действуют: он глух для европейского звука мысли, он слеп для европейского света прогресса! Татарин пришел из Азии, и он доселе живет азиатским воздухом: только животным образом он европеец, – он только живет в Европе телом, но его дух и все явления его духа находятся за пределами Уральского хребта. Он никогда не думал свой азиатский костюм переменить на европейский; и доселе у него те же каляпуш на голове, те же ичики на ногах. Не увлекается он и комфортом европейской жизни: диваны на английских пружинах, валтеровские кресла, столы и стулья разных форм и видов не известны даже богатым домам богатых татар; все это для них заменяют ковры и подушки. Первичное начало европейской цивилизации есть христианская вера, но как трудно это начало прививается к татарам!… Наш татарин…является человеком довольно обходительным и вежливым… при всем том практический смысл татарина не допускает излишней притворности. Гостеприимство татарина имеет основу в его национальном образе мыслей, но тем не меньше он и так, сам собою, человек радужный…»[288].

Известный профессор Карл Фукс в своем труде о городе Казани и Казанском крае писал: «Татары в течение трехсот лет от их покорения сохраняют так много собственного, национального, что заслуживают особенного внимания наблюдательного этнографа. Они всегда живут довольно отдельно от русских и от других их окружающихся племен, перед которыми они стараются, даже и ныне, поддержать то преимущество, каким отличались некогда их предки. Они гордятся своим происхождением, своими моральными качествами, своей религией, своим домашним бытом, что все составляет их отличительный характер…Самая лучшая черта (татар) есть гостеприимство…»[289].

Вышесказанное наилучшим образом отражают нравы татари помогают нам понять сложившие обычаи и культуру. В настоящее время многие обряды и праздники татарской культуры значительно трансформировались и видоизменились, а некоторые стали историей. Но Сабантуй, напротив, воскрес в нашей области как из небытия – такого праздника в нашей области и вообще у татар-мишарей раньше не существовало. До начала 90-х гг. 20-го столетия татары-мишари, в отличие от казанских татар, не проводили этот, по их мнению, языческий праздник, предпочитая празднование мусульманских праздников – Курбан-байрам и Ураза-байрам. Но в мишарских селах, таких как Лямбирь, Аксеново, Кривозерье и Яндовище (Респ. Мордовия), во второй пол. XX в. сабантуи иногда проводились, но традиционными они так и не стали.

Татары-мишари имеют много общего в языке, культуре, образе жизни с казанскими татарами, хотя имеются и определенные различия, особенно в языке и антропологическом типе. Можно сказать, что татары Среднего Поволжья и Приуралья обладают целостной этнографической культурой, по антропологическому типу близки к народам тюркоязычной семьи. Народное гулянье имеет многовековую историю, хотя письменных источников об исторических корнях Сабантуя, практически не сохранилось, дату зарождения праздника выявить очень трудно. Однако, существуют гипотезы о том, что этому празднику древних тюрко-татарских кочевых племен уже три тысячи лет, и связан он с приготовлением кумыса. Поэтому это торжество отмечали ранней весной, когда начиналась дойка кобыл. Раньше этот праздник назывался Сабатуй, от слова саба – емкость из козьей или бараньей шкуры («большой бурдюк») предназначенная для хранения кумыса и прочих напитков. Также считается, что сабантуй был прототипом греческих Олимпийских игр[290].

Первые письменные упоминания о Сабантуе встречаются в записках арабского посла Ибн Фадлана от 921 г. нашей эры, который якобы приезжал в земли башкир и татар для изучения их традиций, быта. В 1979 г. в Алькеевском районе Татарстана была обнаружена единственная эпитафия, предположительно 1292 г., содержащая надпись «Sabantujkonati» – «День Сабантуя». Был обнаружен еще один текст – рукописный календарь, обнаруженный также в одном из сел Татарстана, в котором среди календарных праздников татарского народа, относящихся к 4 апреля (сэверу месяцу) 1775 г., назван и праздник Сабантуй.

Сабантуй не имеет точной даты празднования и проводится, как правило, в июне-июле – «по окончании сева». Слово сабан имеет несколько значений: плуг, яровые культуры, весенне-полевые работы. Поскольку ныне это слово означает – плуг, а слово туй – праздник, многие переводят это слово на новый лад как «праздник плуга». В булгарском народном календаре месяц май называется месяцем сабана. Детям, родившимся в месяце сабан – мае, татары давали имена Сабанай, Сабанали, Сабангали. Несомненно, этот факт, что изначально праздник носил сакральный характер, потому что языческое имело божественную и символическую основу. Сюда включались ритуальные игры молодежи, с жертвоприношениями и общественными молениями в честь бога Солнца и Неба (Тенгре), и проводился, наверняка, с целью задабривания божества природы, чтобы они ниспослали хороший урожай, или что-то иное в этом роде. Позже эти языческие обряды были заменены на традицию подношения подарков. Земля по средневековым представлениям жителей уподобляется женщине-роженице, стремящейся к потомству здоровых, ловких и сильных детей. По этой причине особым почетом пользовались мужчины, обладающими этими качествам. Победители Сабантуя проводили первую борозду, как бы нарушая девственность земли-женщины, и клали в эту борозду сырые куриные яйца и семена различных культур[291].

В старину празднование сабантуя было большим событием. Всю зиму девушки готовили подарки – ткали, шили, вышивали. Весной, перед началом праздника, молодые джигиты собирали по деревне подарки для будущих победителей в состязаниях и народных играх: вышитые платки и полотенца, куски ситца, рубашки. Самым почетным подарком считалось вышитое национальным узором полотенце. Сбор подарков обычно сопровождался веселыми песнями, шутками, прибаутками. Подарки привязывали к длинному шесту, иногда джигиты обвязывали себя собранными полотенцами и не снимали их до конца церемонии. Кульминацией праздника был майдан – состязания в беге, прыжках, перетягивание каната, национальной борьбе – корэш, и, конечно, конных скачках. Все это проходит на фоне большого концерта. Например, Иоанн Георги описывал в XVIII в. башкирский Сабантуй следующими словами: «В праздник сей на свои пашни съезжается верхом всякая деревня, не исключая ни жен, ни детей, слушает приносимое муллою моление о плодородии земли и изобилии в траве, и забавляется потом питьем кумыса, пляской, песнями, рысканием взапуски и тому подобным». Татары и Башкиры верят, что благодаря молениям и жертвоприношениям они получат от Всевышнего благоденствия, мира, счастья и хорошего урожая. И что своим безудержным весельем, плясками и шумными соревнованиями «встряхивают» природу, дают толчок ее дремлющим силам.

Карл Фукс отмечал, что «Сабан начинается с пятницы и продолжается целую неделю. Все татары, старые и малые, собираются около полудня и делают из веревки круг, около коего сидят или стоят зрители. На середину круга выступают два борца из молодых и здоровых татар, которые кушаками своими таким образом обвязываются, что оба охватывают их руками и, наклонившись, повертывают друг друга то в ту, то в другую сторону, стараясь один другого повалить на землю. Если кто кого поборет, то поднимается громкий смех зрителей, а торжествующий победитель получает подарок или деньги от десяти до двадцати копеек. На этот предмет деньги собираются (впрочем, как и ныне) от богатых татарских купцов. Для наблюдения при сем празднестве порядка многие из татар, как блюстители за нравственностью, ходят в кругу с длинными палками, означающими их должности…Татарки также принимают участие в сем празднике, хотя в некотором расстоянии от главного зрелища. В соседних кустарниках бывает много кибиток, из коих выглядывают закутавшиеся татарки. Они одеваются на этот случай в богатые материи, весьма много натирают лица свои румянами и белилами, налепливая разные фигуры или черные тафтяные кружечки, называемые мушками. Если кто к ним приближается, то длинным рукавом своим покрывают большую часть лица, однако ж скоро и оставляют это, когда не спускают с них глаз…Татары жалуются, что русские привозят на праздник к ним вино, от чего некоторые из них, напиваясь допьяна, и несмотря на надзор, производят беспорядки… Татары давали под чистым небом открытый стол, причем бедные ели безденежно…Чтобы еще более возвысить удовольствие при столь великом празднике, татары стреляли из пистолетов; частые выстрелы, мешаясь с шумом разговоров и песен, со ржанием лошадей, с жалобным, гнусливым пением татарок и с пиликанием карайчев, производили странное действие…»[292].

Сабантуй, как и некоторые другие празднества, относятся в большей мере к разряду изобретенных «новоделов» мифолого-символического комплекса, ставших необходимыми элементами традиций в ходе формирования и становления татарской нации[293].

Прообразом Сабантуя считается древнее весеннее степное мероприятие под названием Джиен. Еще в 1925 г. Татарский областной комитет ВКП(б) рекомендовал объединить Сабантуй и Джиен в один праздник, который затем стал проводиться одновременно жителями нескольких деревень по окончании весенних полевых работ. Его место в 50-х гг. прошлого столетия занял Сабантуй. На мероприятии также утраивались различные соревнования и скачки на конях, исполнялись танцы, песни, готовилось угощение из национальной кухни, в условиях дореволюционной действительности эти праздники представляли отдушину от тягот повседневной жизни и люди не придавали значения на его языческую основу. Сюда, на празднество, стекалось множество народу для праздничного увеселения, здесь же организовывались центры ярмарочной торговли.

Надо сказать, что существовали различные варианты проведения джиенов, которые были связаны с местами проживания татар, их взаимодействия с властными органами, духовенством, другими этносами и т. д. В первой половине XIX в. Джиен на территории современного Татарстана был посвящен татарским женщинам. По преданиям, начало празднования приписывается одному богатому татарину, имевшего много дочерей, которые не могли найти удобного случая выйти замуж. Отец выдумал хороший способ сделать своих дочерей известными: он пригасил в пятницу всех достойных жителей своей деревни на пир, организованный в поле, где угощая гостей достойным образом, не позабыл показать своих дочерей. Таким образом, его дочери нашли себе женихов и скоро вышли замуж. С того времени многие отцы ежегодно с дочерьми собирались на том месте с подобными намерениями и имели желаемый успех. Поутру в день праздника татары мылись в бане, затем обедали, и около двух часов пополудни, когда заканчивался намаз джума, со всех сторон народ стекался на поле, к месту празднества, где собиралось огромное (более 6000 чел.) количество людей. Несколько курайчев (татарских музыкантов), играя на самодельных скрипках, приглашали к пояску, которая позволительна одним мужчинам; женщины смотрели только, сидя в своих кибитках. Здесь были слышны немецкие и французские танцевальные пьесы, также собственная плясовая музыка, простонародные татарские песни…Татарский бард Джручи пел своей красавице: «Как ковыль твои волосы, все тело твое – драгоценный камень, осыпанный базиликом, сладки речи твои, как весенняя песнь соловья».

ЧУЛЬМЭЧЛЕКИ, татарский национальный обряд брызгания друг на друга водой с пожеланием скорого дождя. На обычай Янгеряу («прошение о дожде») ранней весной дети собирали крупу, масло, яйца, обходя дома по всей деревне. Из собранных продуктов приготавливалась каша. После трапезы начинались шумные игры с обливанием друг друга водой. В нынешнее время на территории Пензенской области эти обряды не встречаются.

КАРГА БУТКАСЫ, традиционный народный праздник весны у татар Поволжья. Иногда назывался тары буткасы («пшенная каша»). Проводился на природе, на пригорке или горе. Когда весной начинал таять, дети группами по нескольку человек обходили дома на своем конце деревни и собирали продукты: пшена, гречки, яиц, масла, а чтоб хозяева были более щедрыми, дети нередко заранее готовили различные заклички и хором выкрикивали, подходя к дому. Этим они выражали хозяевам благопожелания и требовали угощения. Затем они под руководством пожилых женщин из собранных продуктов готовили кашу в котле. После угощения начинались детские игры. С этого времени начиналась подготовка к празднику – Сабантую.

Джиен, как мы видим, нес в себе древнетюркские языческие традиции и не соответствовал нормам шариата. Все это не могло не вызвать неприятия со стороны официальных властей и мусульманского духовенства. Борьба с этим праздником в конце XIX в. не в меньшей степени была обусловлена также с ужесточением внутренней политики Российского государства; покушение 1 марта 1881 г. на императора Александра II стало одной из причин принятия жестких мер по всей России. В этих условиях джиены, ежегодно собиравшие без санкции властей сотни и тысячи участников, безусловно, вызывали настороженность и опасения со стороны официальных кругов. Руководство ОМДС и мусульманскую общественность в лице Х. Галеева, А. Я. Сайдашева и М. И. Галеева более заботили массовые нарушения предписаний шариата, имевшие место в ходе многодневных празднеств. Они выражались в употреблении спиртных напитков, драках, ругани, большей, нежели в обычные дни, свободе поведения, совместном праздновании мужчин и женщин и т. д. Это, как считали противники этого мероприятия, негативно сказывалось на нравственности татарского населения, подрывало позиции ислама и авторитет мусульманских священнослужителей, не способных повлиять на своих прихожан.

Но озабоченность у мусульманского духовенства по поводу этого празднества проявилась задолго до 1884 г. «По инициативе муфтия Г. Сулейманова еще в феврале 1859 г. в Духовном собрании было открыто дело о ликвидации данного обычая. Результатом обращения муфтия к казанскому губернатору П. Ф. Козлянинову стал циркуляр от 5 сентября 1861 г., предписавший должностным лицам Казанской губернии пресекать проведение джиенов на местах.

Господину казанскому губернатору

Гласные магометане Казанского уездного земского собрания, представители от г. Казани купцы А. Я. Сайдашев и М. И. Галеев, в минувшую XXII очередную сессию Земского собрания внесли предложение о ходатайстве пред г. Министром внутренних дел относительно искоренения мусульманского празднования «джиина», оказывающего весьма вредное влияние на экономическое положение магометанского населения и строго воспрещаемого законом шариата. Уездное земское собрание, в котором из числа всех 52 гласных участвовали 16 представителей мусульманского населения уезда, в заседание 29 октября истекшего года означенное предложение гласных Сайдашева и Галеева приняло и постановило: возбудить ходатайство об уничтожении путем правительственных мер мусульманского обычая «джиина».[294]

Поэтому будет уместно привести отрывок из статьи «Джиен священного Болгара» известного историка Дамира Исхакова: «Скажем, сейчас уже трудно представить татарский мир без «федерального» Сабантуя – к нему готовятся, этот праздник переходит из региона в регион, у него есть свои, хотя и не вполне устоявшиеся еще, традиции, атрибуты (символика и т. д.). Но мало кто задумывается о том, что на самом деле он был «изобретен» в буквальном смысле несколькими сообразительными идеологами татар. Я даже помню, как обсуждалась сама его идея, и кто внес основной вклад в «создание» этого культурного новшества (больше всех, кажется, потрудился на этой ниве Ф. Уразаев). Однако замечу, что и казанские городские Сабантуи относятся к тому же разряду, правда, они были «изобретены» значительно раньше…Скажу больше: основное место, куда приходили помолиться до революции татары – захоронения сахабов, внешне вообще никак не отмечены (нет знаков, надписей и т. д.). Поэтому люди спрашивали друг у друга о том, а где все это находится… В результате люди, достигшие некоторого состояния экстаза, целовали камни и найденные археологами эпитафии, а то и совершали обряд вращения вокруг столба – остатка несущей колонны мечети, причем усиленно заталкивая в щели этого камня монеты. К тому же приезжие издалека мишарки говорили друг другу, что это поможет родить мальчика… Я понимаю, что народный ислам он не такой «чистый», как книжно-теоретический. Но я не понимаю, почему мы должны поощрять указанные выше элементы, нет, не язычества, а явного невежества, не объясняя народу самых элементарных вещей. Уверен, что в дореволюционном татарско-мусульманском сообществе так себя вести не могли. Даже если и ходили (надо еще найти документы по этому поводу, чтобы уточнить, было ли это) вокруг столба, то наверняка это было связано с совершением суфийского обряда зикра. Естественно, пожелать родить мальчика никому не запретишь, хотя не лучше ли это сделать через прямое обращение к Аллаху? Так сказать, без каменных посредников…»[295].

Постепенно Сабантуй сделался праздником всеобщим – сегодня он отмечается в селах, поселках, районах, городах, столице Татарстана, Москве, Санкт-Петербурге и во многих других регионах страны, где проживают татары. В Пензенской области впервые Сабантуй проводился в 1993 г., хотя первая попытка организации праздника состоялась еще в 1989 г. С особым размахом праздник проходит в с. Средняя Елюзань Городищенского района на, где помимо традиционных соревнований и увеселительных мероприятий проводятся конные скачки[296].

Подготовка праздничного обеда на Сабантуе в с. Кобылкино

Сегодня ежегодный народный праздник Сабантуй – это самый известный национальный праздник татар, возведенный, как мы видим, в ранг государственного. С 1990 г., единственному из национальных обрядов, в законодательном порядке присвоен статус общегосударственного праздника республики. Издаются указы и постановления о подготовке к торжеству, сроках и местах проведения, назначаются оргкомитеты из руководителей самого высокого ранга на каждом уровне (село, поселок, район, город, республика), определяются источники финансирования, победителям всероссийских соревнований присваивается звание мастера спорта. Одним из традиционных и ключевых видов состязаний на сабантуях является борьбы на поясах – курэш. Некоторые исследователи считают, что у кочевых народов это состязание поначалу появилось как схватка всадников, когда каждая из сторон пыталась стащить соперника с седла. Эта борьба, как вид спорта, сегодня приобрел всемирную известность: проводятся континентальные и мировые чемпионаты. Ведется работа по включению борьбы на поясах в программу Олимпийских игр[297].

В середине лета 2017 г. в Татарстане заявили о планах включения национального праздника Сабантуй в список исторического нематериального наследия ЮНЕСКО.

Мечта Минтимера Шаймиева о включении Сабантуя в список всемирного наследия разбивается о нежелание России ратифицировать соответствующую конвенцию ЮНЕСКО. Кроме того, и на федеральном уровне нет закона о сохранении объектов нематериального культурного наследия. Однако такой республиканский документ на днях подписал президент Татарстана. Но пока ограничились тем, что нематериальное культурное наследие Татарстана возьмут под государственный контроль. Из ранее сказанного чиновником Госсовета Татарстана мы узнаем: «У нас есть закон об охране материального культурного наследия. Но у нас имеются не только материальные культурные ценности, но и очень богатое нематериальное культурное наследие. А нематериальное культурное наследие – это дух народа, дух народа – это душа народа. Язык, нормы и правила поведения, верования, обычаи, празднества, фольклор, технология изготовления предметов народно-прикладного искусства, музыкальные инструменты, предметы быта, народно-художественные каноны и так далее – без всего этого народ не может существовать, не может развиваться, не может жить полноценной духовной жизнью, а бездуховный народ – это уже не народ, это население».

Теперь становится понятным, что мишарский комплекс обрядов исключал в целом празднование двух народных татарских праздников – Сабантуя и Джиен. Но в этот комплекс раньше широко включались другие элементы культуры, как, например, традиция отмечать день Нового года и Святок. Все это одинаково выражалась в виде устройства посиделок и девичьих гаданий.

Перед началом Сабантуя на территории г. Спутник (Пенза. 2015 г.)

Нардуган (тюрк. – «рожденный солнцем») являлся национальным татарским праздником, отчасти заимствованный у русских. Этот праздник в дохристианский период у буртас, булгар, чувашей означал зимнее солнцестояние и был равен Коляде или Святкам, который праздновался до Рождества Христова. Это время характеризуется усилением солнца, когда, по поверьям, ослабевает действие «темных сил». Праздник символизировал пробуждение природы. В праздник ряженые с обрядовыми песнями ходили по домам, желая всем радости, здоровья, достатка. Ряженых угощали, как и на святочных колядках, присутствовали характерные гадания. Обряд сводился к следующему: 25 декабря, в вечернее время сельская молодежь в костюмах и масках с выкриками: «Нардуганга – а – а» или: «Шайтан туена – а – а», и начинали обходить окрестные крестьянские дворы (нардуган булып йөриләр). Для исполнения пляски «болдыр кырында бию» мужчины переодевались женщинами, а женщины – мужчинами, пачкали себе лицо сажей. В прежние времена надевали на голову череп коня. В верованиях у казанских татар и татар-мишарей было широко отражено почитание лошадей.

Из весенних праздников повсеместно бытовал праздник Кызыл йоморка, сопровождаемый крашением яиц. Дети поутру ходили по дворам, а хозяева дарили им эти яйца, иногда и деньги, и другие сладости, а дети, в свою очередь, затем играли с яйцами. У татар-мишарей обряд приурочен к христианской Пасхе. Некоторые татары называют его йомырка байраме – «праздник яиц». Яйца красили чаще всего в отваре луковой шелухи, в отваре березовых листьев получали различные оттенки зеленого цвета. Кроме того, пекли особые тестяные шарики – төш, иногда из ржаной муки, или мелкие булочки – шишара, крендели, покупали конфеты. Рано утром мальчики и девочки от 3 до 11 лет начинали обход домов. Раньше шили для детей специальные мешочки, чтобы те складывали в них яйца. Считается, если в этот день в дом первым войдет человек с «легкой ногой», то скотина будет хорошо плодиться, в доме будет благополучие. В д. Кикино, например, бытует обычай бусагадан керү – «входить через порог». Накануне праздника просят какого-нибудь мужчину, чья нога считается «легкой», первым зайти в дом. Переступив порог, он говорит: Аягым җиңел булсын, тварларыгыз куп булсын, кайгы-хәсрәт күрмәгез – «пусть легкой будет моя нога, пусть будет много скотины, не знайте горя и бед». Есть и такое поверье: если первой войдет девочка, то будет много кур, если мальчик, то петухов. Их сажали на подушку. Если ребенок сидел спокойно, не егозил, то куры хорошо будут «сидеть».

Этнография татарского народа свидетельствует о его длительном и самобытном развитии, которое было характерно как для тюркоязычных племен, так и населения Поволжья и Прикамья со времен оседлого обитания в составе Волжской Булгарии. Этнографическая же культура татар показывает, что ее основы были сформированы еще задолго до эпохи Золотой Орды, и уходили корнями в культуру древних тюркоязычных, ираноязычных и угроязычных народов Южного Урала, Сибири и Средней Азии. И одним из наглядных примеров таких культурологических особенностей является совместный благотворительный труд хашар, именуемый пензенскими татарами как умя (омэ), межелес. Этот термин вошел в тюркские языки из арабско-персидского словаря и имел различные значения. Обозначал трудовую повинность для постройки зданий, оросительных каналов, оборонительных работ, охотничьих облав, уборки урожая. В эпоху так называемых монгольских завоеваний понимались пленные, используемые при осаде крепостей, создания осадных валов, а также как живой щит. Затем этот термин стал означать взаимопомощь (толока) путём предоставления рабочей силы, день добровольного труда, помощь в постройке или ремонте. Односельчане работали сообща и бесплатно, но тот хозяин, для которого работали, как правило, щедро угощал этих работников.

В этом же ряду взаимопомощи существовал осенний татарский обряд «казөмәсе» («ощипывания гусей»). Этот осенний календарный праздник также пришел из глубокой старины. Поздней осенью, обычно с первым ледоставом жителями татарского села проводилась коллективная обработка гусиного мяса, пера и пуха. Хозяин звал гостей, и мужчины непосредственно были заняты забиванием гусей, девушки их ощипывали. Затем эти тушки несли к реке на коромыслах. На берегу их ждут парни. Во время мытья гусей молодые весело общались между собой, пели татарские песни. На сегодняшний день обряд сохранился частично: уже собираются не молодые девушки, а, как правило, родня, женщины, пожилые люди. Издревле в день празднования гусиных помочей вечером устраивались посиделки, наряженные в красивые платья, девушки отправлялись на гуляние. Молодые люди играли, пели, танцевали, веселись. Игр было очень много: «Круг», «Жгут», «Жмурки», «Колечко», «Кулсугыш», «Два уха». Сегодня, к сожалению, от татарских традиций практически ничего не осталось даже в селах.

НАВРУЗ, день весеннего равноденствия. Отмечается 21 марта. Праздник не является исламским, скорее – народной традицией. В настоящее время Новруз отмечается как официальное начало нового года в Иране и Афганистане, а также как государственный праздник в Азербайджане, Таджикистане, Татарстане, Башкортостане, Дагестане, др. регионах России и является частью фольклорного наследия этих народов. Происхождение праздника связано с доисламскими традициями тюрко и персоязычных народов и культом почитания Солнца. В этот день повсюду разжигают костры и перепрыгивают через пламя. В 2009 г. был включен ЮНЕСКО в репрезентативный список нематериального культурного наследия человечества.

В свободное от работы время юноши организовывали игры в лапту, кулачные бои между улицами или же окрестными селами. Девушки летом водили хороводы (култотыныш), а долгими осенними и зимними вечерами сидели за вышивкой или за пряжей. Все игры проходили без конкурсов, без наград, без лидерства. Постепенно присоединялись парни: шли по кругу, пели частушки, а на припев в середине круга – парная пляска. С поздней осени, с первого снега и до ранней весны, первых проталин, продолжались домашние вечера-посиделки (утыру), где ведущее место отводилось не играм, а рукоделию.

Первый весенний праздник татар – бэйрэм – «торжество» был связан с ледоходом. Назывался он боз карау (боз багу) – «смотреть лед» или «боз озату» – «проводы льда». Называется также зин киту – «ледоход» или ташу. Смотреть ледоход на берег реки выходили все жители села. Молодежь шла наряженной, с гармонистами. На плывущих льдинах раскладывали и зажигали солому. В весенних сумерках виднелись эти плывущие факелы, а вслед им неслись песни. В наше время этот праздник также исчез. Сегодня сохраняются серьезные угрозы сохранению национальных обрядов, связанных, прежде всего, с разрушением традиционного уклада жизни. Нарушению преемственности способствует глобальная и убийственная урбанизация – переезд молодежи в города, и естественная убыль представителей старшего поколения – носителей традиции.

Татарские праздники называются гает или байрам. Татарская культура практически неотделима от религии, закрепленная в большей части предписаниями Шариата. Традиционная система культурных обычаев, обрядов и праздников являются ярким свидетельством того, что ислам, по сути, стал образом жизни мусульман, оказывающий существенное влияние на этикет, характер и культурно-поведенческую составляющую. И это несмотря на то, что правила поведения и обычаи, присущие различным народам (Адат), имели свои коррективы и входили в некоторое противоречие с религиозными нормами и исламским правом (Фикх). Но татарский народ каждый раз находит компромиссные варианты в этих спорах и, таким образом, никогда не доводит дело до каких-либо серьезных конфликтов.

СЮМБЕЛЬ, (август), национальный татарский праздник. Празднуется не везде, обычно проводится в виде конкурсов среди учащихся. В дохристианский период у булгар и буртасов этот праздник был приурочен к осеннему равноденствию – Таусень, в то время как Сабантуй или Купала – к летнему солнцестоянию, а Нардуган (Коляда) и Навруз (Масленица) – к зимнему и весеннему соответственно. В последнее время широко отмечается в с. Татарский Канадей Неверкинского района вместо празднования Сабантуя, и приурочен праздник к окончанию уборочных работ.

Особо чтимыми праздниками татар, впрочем, как и во всем мусульманском мире, являются Ураза-байрам (Ураза гаете, Ураза аете, «праздник поста) и Курбан-байрам («праздник жертвы»), который отмечается через 70 дней после Рамазана. Все элементы ритуала этих праздников воспринимались как обязательные к исполнению, и формы проведения были практически одинаковыми для всех татар-мусульман. Она включала в себя коллективную утреннюю молитву – ает намазы, в которой участвуют все мужчины и мальчики. Потом полагается пойти на кладбище и помолиться возле могил своих близких. А женщины и помогающие им девочки в это время готовят дома угощения. В праздники (а каждый религиозный праздник раньше длился по несколько дней) с поздравлением обходили дома родственников и соседей. Особенно важным было посещение родительского дома. В дни Курбан-байрам старались угостить мясом как можно больше людей, столы оставались накрытыми два-три дня подряд и каждый входящий в дом имел право угощаться. По возможности старались порадовать друг друга подарками, угощениями, раздавалась садака-аль-фитр (фытыр садакасы). Устраивали званые обеды.

Во время месяца Рамадан (Рамазан) среди мусульман Пензенской области в последнее время большое распространение получила практика совместных ифтаров, проводимых по окончании дневного поста, сразу после захода солнца. На специально приуроченных собраниях (меджлисах) собираются иногда до 600 мусульман.

У татар-мишарей издавна существует обычай искупительной жертвы духу предков, именуемый Назер-Курбаны. Он применяется во время при частых болезнях детей и др. членов семьи или их смерти. Часто выполняется как зарок или обещание, если постигшая человека неприятность или бедствие разрешится благоприятным исходом. Также исполнялось при чудесном и невероятном спасении человека, например, после катастрофы на автомобиле.

Помимо обряда жертвоприношения Курбан-байрам, проводимого, как известно, по лунному, скользящему календарю, в ряде регионов татар-мишарей ранее бытовал обряд коллективного жертвоприношения, проводимый в строго установленном месте, в определенный день для каждой деревни. Эта жертва приводилась для благоприятствования хорошего урожая, плодородия почвы, хорошего приплода скоту, мира и благополучия в целом. Это курбан-жертва проводился также в целях сохранения жизни и здоровья жителей, а также домашних животных. Так, например, в д. Кикино Чембарского уезда один раз в несколько лет приносили в жертву овец с пожеланиями плодородия, а в д. Татарские Юнки Пензенской губернии отмечали, что их поля требовали проведения жертвоприношения через семь лет[298].

Совместное разговение (Ифтар) в с. Средняя Елюзань

В начале 60-х гг. прошлого столетия мусульманский пост Рамазан соблюдали в основном пожилые и в большинстве своем женщины. Местные исполнительные власти всячески препятствовали проведению религиозных праздников, проводили, в частности, работу по предупреждению организаций молений в день Ураза-байрам и Курбан-байрам, организовывались различные научно-атеистические и культурно-просветительные мероприятия: читались лекции, велись беседы, организовывались книжные выставки и плакаты на антирелигиозную тему. В с. Индерка, где действовала мечеть, выпускалась специальная стенная газета.

Так, в районной газете была опубликована заметка о жителе с. Альмяшевка Азизове Арифулле Мустафьевиче, который он подвергся критике за то, что, несмотря на хорошую материальную обеспеченность (получает гос. пенсию), принимает от части верующих подаяние. «В мусульманский пост «Рамазан» моления проводились: в с. Индерка – в действующей мечети, где муллой служит Ахмеров Исмаил Хусеитдинович, на молениях присутствовало более 100 чел.; в с. Т. Сыромяс – в недостроенном доме, организатором был Альбеков З. А., присутствовало около 50 чел., а в с. Альмяшевка – в частном доме Ягудина М. Ю., организаторы – Азизов А. М. и Сайфуллин Х. З.».

Отмечалось, что в 1960 г. в трех татарских селах – Верхней, Средней и Нижней Елюзани – проживало всего 9805 жит.: 2419 чел. – в Верхней, 5301 – Средней и 2085 – Нижней Елюзани. В эти праздники организовывались концерты художественной самодеятельности, читались лекции: «В. И. Ленин организатор социалистического государства», «О вреде религий», «Наука и религия о строении Вселенной», «Вред говения», «Женщина татарка раньше и теперь» и др.

Мусульманский пост соблюдался практически всеми жителями сельских поселений. В секретных докладных записках Председателю совета по делам религий сообщалось, что большинство из верующих соблюдают пост лишь в пределах своего села и семьи, а выходя и выезжая эти же лица в общественных местах ели, пили, курили, то есть делали то, что запрещено законами поста. В школах также велись работы против говения учащихся.

На главном молении в период поста присутствовали около 1000 чел. во всех трех селах, а ежедневно посещают мечети до 50 чел. (в пятницу, а в обычные дни 20–30 чел. в каждую из трех мечетей). В пятницу 15.06. 1960 г. в с. В. Елюзань не вышли на работу в совхозе рабочие строительной бригады и 8 чел. мужчин, занятых на работе в овощехранилище. В с. Ср. Елюзань и с. Кочалейка и Кобылкино наблюдались случаи уклонения женщин по религиозным убеждениям от посещения клубов, кино, собраний и от участия в художественной самодеятельности.

Отмечалось, что мусульманское духовенство всячески стремится разжечь религиозный фанатизм среди населения. В этих целях муллы нередко допускают нарушение советских законов о деятельности религиозных объединений. Они пытаются модернизировать свое религиозное учение, и вопреки ранее принятым обычаям открыто стало привлекать женщин – татарок в мечети. В мечетях сел: Б. Труев, Тат-Канадей и Бестянка оборудованы специальные комнаты для моления женщин. Объясняя это обстоятельство, мухтасиб Юсупов Я. С. в беседе прямо заявил: «Женщина является другом мужчины. Она заботится о его здоровье, создает уют, воспитывает детей. Мы не можем оставлять ее без нашего внимания. Раньше женщину просто незаслуженно обижали тем, что запрещали ей ходить в мечеть».

Например, под помещение для молений женщин в мечети Н. Елюзань был переоборудован нижний этаж здания мечети, служащий до этого складом для дров. Некоторые муллы, нарушая соответствующие законоположения, проводят моления вне мечетей, под открытым небом. Мулла мечети с. Индерка Ахмеров И. Х. в день религиозного праздника «Курбан-байрам» 4.06. 1960 г. якобы из-за большого скопления верующих (600 человек) моление проводил не в мечети, а в лесу на окраине села. После этого толпа верующих направилась через село на кладбище. Во время прохождения толпы по селу выкрикивались религиозные воззвания «Аллах Акбар!».

Известно также, что на молениях в дни праздников «Ураза» и «Курбан» сходятся в мечеть с. Индерки до 1000 чел., в мечети с. Ср. Елюзань более 350 чел., в мечети с. Б. Труев более 350 чел. В татарских сс. Кутеевка и Усть-Инза нет действующей мечети. Однако до 200 человек верующих этих сел ежегодно собираются в дни праздников на кладбищах этих сел, где совершают групповые моления. В крупном татарском с. Усть-Уза действующей мечети нет, но фактически действуют 5 религиозных общин. В домах жителей этого села: Бикташева Абдуллы, Сафаевой Кадичи, Юскаевой Арифы, Давыдова Сафы и Курманкаева Абдурахмана систематически проводятся групповые моления, на которых присутствуют в общей сложности до 250 чел. верующих. В каждой из этих 5 объединений имеются лица, исполняющие обязанности мулл, которые и являются организаторами этих молений.

Ежегодно по большим религиозным праздникам проводят моления и мусульмане, проживающие в г. Пензе. Моления проводятся на татарском кладбище, где собирается до 100 человек верующих. Организаторами этих молений являются пенсионеры Тифитуллин Мухта, 1896 г.р. и Карькаев Лятиф, 1912 г.р. Было замечено, что население с. Ср. Елюзани в качестве выходного дня фактически признается пятница, так как большая часть трудоспособных жителей в этот день уклоняются от работы в совхозе. В дни религиозного праздника «Курбан» забивается много скота личного пользования, на работу, как правило, не выходят. Духовенство всячески поощряет забой скота, поскольку шкуры забитого скота в целях жертвоприношения верующие сдают мулле. «В связи с этим неслучайно бывшие учащиеся Среднеелюзанской средней школы Бибарсов Аббяс, 1937 г.р. и Дебердеев Якуб, 1940 г.р. в августе 1961 г. подали заявление о принятии их на учебу в Бухарское духовное училище. И только вмешательством органов власти им было отказано в зачислении в духовное училище»[299].

В настоящее время на территории не только Пензенской области, но и всего мусульманского мира развернулась широкая благотворительная деятельность, приуроченная к религиозным празднествам. Надо сказать, что татарские купцы, промышленники, фабриканты, как мы это видим это из документальных источников, принимали самое активное участие в этих мероприятиях, и настоящий расцвет благотворительной работы произошел в XIX в. Они помогали неимущим, строили медресе, мечети, финансировали издательскую деятельность, принимали участие в жизни маххалей, и все это вместе сильно способствовало формированию национальной культуры. Тогда еще не было противостояние религии и национальности, как это стало происходить в нач. XX в., и поэтому развитие национальной культуры, так или иначе, укрепляло и поддерживало религиозную инфраструктуру и духовенство.

Еще в 1908 г. в канун Курбан-байрама Г. Тукай написал стихотворение «Сегодня праздник», выразив в строках:

Правда, спустя несколько лет, поэта одолевает разочарование, и в канун того же праздника «Курбан-байрам пишет стихотворение «Осенние ветры».

Сегодня снова поле религиозной благотворительности очень обширное, но, тем не менее, недостаточно наполненное. Тема благотворительности и взаимопомощи как никогда востребована всем обществом, и она требует отдельного рассмотрения. Скажем лишь только о части деятельности, которую сегодня оказывают религиозные главы того или иного Духовного управления Пензенской области. Так, руководство Чеченской Республики в 2015 г. сделало большой подарок мусульманам Поволжья – 3 тысячи овец для принесения в жертву на Курбан-байрам. Часть этого немаленького подарка, а именно 700 овец, получил и Сурский край. Мясо жертвенных животных, преимущественно, распределяется среди нуждающихся, сирот, малоимущих жителей нашего региона. 11 сентября 2016 г. на территории Соборной мечети города Пензы Духовное управление мусульман Пензенской области организовало детский мусульманский праздник в честь Курбан – Байрама. При содействии Благотворительного фонда «Радуга» около 2300 детей Пензенской области получили сладкие подарки, смогли посмотреть и принять участие в увлекательной программе с аниматорами. Около 700 кг мяса жертвенного животного было роздано для нуждающихся, малоимущих, инвалидов и сирот.

На сегодняшний день для большого интереса требуется более широкая и массовая организация благотворительной помощи религиозных организаций, так как данный вид деятельности подразумевает не только материальную, но и духовную помощь всем нуждающемся, что, несомненно, имеет большое значение в идеологически нестабильном обществе.