Несмотря на поздний час, тюрьма не спала. Будь то Россия, Швейцария или, скажем, Колумбия, заключенные всех стран неведомым образом новости узнают первыми. Вот и сейчас обитатели всех камер Шан-Долон, стоило приехать Сергею, стали громко скандировать его имя, поздравляя с победой.
По швейцарским законам оправданных подсудимых в зале суда не освобождают. Признанный невиновным должен снова пройти всю ту же процедуру, которую проходил при задержании, только в обратном порядке. Так и Михеев, раздав все ценное, что у него было, другим заключенным, в сопровождении конвоя, правда, теперь без наручников и кандалов, отправился обратно в полицейское управление, а оттуда — в отдел полиции аэропорта Куантрен. Полицейская машина, куда его усадили, подъехала прямо к трапу самолета. Именно здесь Михееву сообщили, что ближайшим рейсом «Аэрофлота» он будет депортирован в Россию.
— Но в Москве меня ждет опасность, — обратился Михеев к полицейскому офицеру и показал ему тот самый документ, в котором говорилось, что при появлении в России он будет убит. — Может быть, если уж мне нельзя оставаться в Швейцарии, я могу улететь в какую-либо иную страну?
— Сожалею, месье Михеев, но у вас нет паспорта, а без паспорта с нашей сопроводительной вы можете лететь только в ту страну, гражданином которой являетесь, — пояснил офицер.
— А где мой паспорт?
— Трудно сказать. У нас его нет, в полицейском управлении тоже нет, надо искать.
— Ну так ищите.
— Сожалею, — еще раз повторил полицейский, — но сегодня суббота, все закрыто.
— И что, нельзя подождать до понедельника?
— У меня строжайшее предписание отправить вас именно сегодня и именно рейсом русской авиакомпании, — твердо заявил офицер.
— А если я не подчинюсь?
— Тогда мы вынуждены будем применить силу.
— Для этого вам придется вызвать спецназ. Предупреждаю, я — мастер восточных единоборств и просто так не дамся. Я буду сопротивляться до тех пор, пока спецназовцы не поломают мне все кости и в самолет вы сможете занести меня только на носилках. Прекрасный будет для репортеров повод порассуждать о хваленой швейцарской демократии.
— Но, месье Михеев, я всего лишь только исполнитель приказов, что же я могу поделать?
— Свяжитесь с вашей прокуратурой, и пусть мне выдадут официальный документ с указанием генерального прокурора о моей депортации именно в Россию.
— Вы же сами видите — посадка на московский рейс уже заканчивается, такое согласование может затянуться надолго…
— Это ваши проблемы. Я о своем решении вас известил и его не изменю, — Сергей решительно направился к автомобилю, на котором его привезли на летное поле, бросив через плечо: — Не теряйте времени, месье.
Полицейский чиновник отошел на несколько шагов, довольно долго говорил с кем-то по мобильному телефону. В прокуратуре, посовещавшись, смекнули, что после вчерашнего позорного поражения швейцарской юстиции, о котором уже гудит весь мир, им не хватало только скандала в аэропорту. В кейсе полицейского офицера оказался встроенный туда компактный факс. Уже через полчаса из него выполз лист бумаги:
«Генеральная прокуратура Швейцарии
Полиция кантона Женева
Полиция безопасности
Секция 4
СРОЧНО
Относительно Михеева Сергея
ПРЕДПИСАНИЕ-СОПРОВОЖДЕНИЕ
Мы подтверждаем, что господин Михеев Сергей должен быть выслан сегодня в Москву рейсом «Аэрофлота» СУ-368 по требованию
ГЕНЕРАЛЬНОГО ПРОКУРОРА ШВЕЙЦАРИИ.
Полиция безопасности
Секция 4».
Посадка в самолет давно уже закончилась, даже трап убрали. Пассажиры нервничали, недоумевая, чем вызвана такая длительная задержка. Наконец те, кто сидел у левых иллюминаторов, увидели, как к открытому люку аэробуса приставили техническую металлическую лесенку и по ней поднялся рослый плечистый мужчина.
Первым, кого увидел Михеев, войдя в салон самолета, был его дружок Сенька Лавацкий. Он вскочил со своего места и с восторженным возгласом бросился навстречу к Сергею. Но поспевшая стюардесса уже торопила:
— Проходите, проходите быстрее, мы и так уже из-за вас задержались.
— Девушка, ну куда ему проходить? Вот возле меня место свободное, если надо доплатить, я доплачу, — просящее начал Лавацкий и многозначительно достал бумажник.
— Ни о каком свободном месте и речи быть не может, — строго заявила бортпроводница. — У гражданина предписание на место в последнем ряду, — и она показала какой-то желтого цвета квиток.
— Чье предписание? — поинтересовался Сеня.
— Швейцарской полиции.
— Так вот, — заявил враз ставший серьезным Арсений. — Борт самолета авиакомпании «Аэрофлот» является суверенной территорией Российской Федерации, и на борту самолета действуют законы России, а не законы Швейцарии. Это я вам заявляю с полной ответственностью как помощник депутата Государственной думы. И вообще, — добавил он совсем уже иным тоном и пригнулся к девушке поближе, — ну есть у тебя сердце, в конце концов, или нет? Человек и так два года мучился, а тут ты еще со своими предписаниями.
— А кто это? — тоже тихо спросила стюардесса, — что-то лицо знакомое.
— Это же Сергей Михеев, которого вчера из швейцарской тюрьмы выпустили.
— Ой, ну конечно, как же я сразу-то не узнала, я же его сегодня в аэропорту по телевизору видела. Да вы садитесь, садитесь, — обратилась она уже к Сергею.
Когда стали разносить напитки, Сенька попросил у стюардессы две рюмки водки. — Ну, Серега, за твою свободу! — предложил он.
— Знаешь, Сеня, я, пожалуй, воздержусь, кто его знает, какие сюрпризы мне в Москве готовят, так что лучше быть трезвым.
— Может, ты и прав, — согласился Лавацкий. — В таком случае позвольте мне, — церемонно продолжил он, — самому выпить за вашу свободу.
— Нет уж, позвольте вам этого не позволить, — в тон ответил Сергей и беззаботно рассмеялся.
…Одолжив у друга денег, с собой депортируемому выдали жалких десять долларов, Сергей купил с тележки дьюти фри флакон французских духов: у его старшей дочери Шурочки сегодня был день рождения. Отец поспевал как раз вовремя.
***
Рядовые швейцарцы, те, кого принято называть налогоплательщиками, не простили своей юстиции оглушительного поражения. И дело было вовсе не в национальных или, скажем, политических амбициях. О жадности жителей этой страны сложены легенды, байки и многочисленные анекдоты. Один из них гласит, что швейцарец никогда не ляжет спать до тех пор, пока десять раз не пересчитает тот единственный франк, который заработал в этот день.
Как всегда, масла в огонь подлили журналисты. Они подсчитали, что «процесс ХХ века» обошелся налогоплательщикам в 14 миллионов долларов США. При этом было учтено все: безумные вояжи Заггена по всему свету в поисках компромата против русского заключенного, содержание Михеева в тюрьме Шан-Долон, высокие зарплаты офицеров отдела «Стребен», расходы на бензин и эксплуатацию вертолетов и бронированных машин.
Общественное возмущение было столь велико, что меры последовали незамедлительно. Отдел «Стребен» расформировали еще накануне вынесения вердикта присяжных. Лишилась своего поста генеральный прокурор Швейцарии Пунта Дель Карла, с треском вылетел со своей должности судебный следователь Загген. В одном лишь оказалась права Дель Карла — швейцарское законодательство пришлось менять. После завершения процесса адвокаты Сергея Михеева подали от его имени иск, в котором скрупулезно перечислили все те моральные и материальные потери, которые понес за два с лишним года их доверитель — неосуществленные бизнес-проекты, закрытые банковские счета, урон, нанесенный деловому имиджу предпринимателя. И как ни скупы были финансисты, а компенсацию в полмиллиона американских долларов Михееву пришлось выплатить. Каплей, переполнившей чашу, стала едкая заметка в местной газете, где язвительный репортер подчеркнул: население кантона Женевы на день завершения процесса составляло 500 тысяч человек, таким образом, учитывая сумму компенсации, каждый житель Женевы, включая новорожденных, задолжал Михееву по одному доллару, который и пришлось в итоге отдавать. Это было невыносимо, за гранью швейцарского менталитета. Законодатели вынуждены были принять соответствующие меры, чтобы впредь оградить своего налогоплательщика от подобных потрясений. Новая поправка к закону гласила, что отныне ни один иностранец не сможет получить в Швейцарии подобную сумму компенсации.
Пришлось раскошелиться и издателю бельгийской «Вечерней газеты», к тому же еще и опровержение опубликовать. Впрочем, владелец газеты не считал себя внакладе. Он с полным основанием полагал, что благодаря публикации о «крестном отце русской мафии» о его газете заговорили во всем мире, а лучшей рекламы и придумать было невозможно.
Пройдут годы. Уйдут в отставку бывшие полицейские группы «Стребен», забудется имя Пунты Дель Карлы, будет прозябать мелким клерком в одном из банков Загген. Вот только о судьбе Роберта Левинса однажды сообщит Интернет. В Федеральном бюро расследований США после его выступления в швейцарском суде и глупого признания, что в России он создавал разведывательную сеть, незадачливого офицера ждала бесславная отставка. Проскитавшись несколько месяцев без работы, опальный сотрудник, а ныне — американский безработный Роберт Левинс принял предложение поступить в охрану какой-то сомнительной фирмы, то ли продающей, то ли покупающей нефть. Именно эта фирма командировала его в одну из стран Ближнего Востока, где по-прежнему царили средневековые нравы и отсечение головы единым взмахом клинка, чтобы приговоренный не мучился, считалось казнью довольно гуманной. Именно так поступили и с американцем Левинсом. Сначала его выкрали и назначили многомиллионный выкуп. Ему дали возможность записать видеообращение к своему правительству с просьбой заплатить выкуп. А когда ответа не последовало, привели приговор в исполнение именно таким вот «гуманным» для этой страны способом.
Но это случилось через несколько лет после знаменитого швейцарского процесса. А пока что Сергей, вернувшись в Москву, окунулся в дела, встречи, в ту новую жизнь, которая ждала его на родине.
***
Через несколько дней его пребывания в Москве к нему обратились с просьбой провести пресс-конференцию. Он согласился. Конференц-зал популярной газеты «Планета новостей» не смог вместить всех желающих — в буквальном смысле. Около двадцати телевизионных каналов, многочисленные российские и зарубежные информационные агентства, газеты и журналы самых разнообразных толков и направлений — всем хотелось воочию увидеть и задать вопрос знаменитому Михееву, который стал единственным русским, сумевшим победить в схватке с международным швейцарским судом, да еще и получить за свою победу кругленькую сумму в виде компенсации-извинения. Журналистов интересовали самые мельчайшие подробности пребывания Михеева в женевской тюрьме, суть обвинений, как удалось ему развенчать миф о русской мафии.
— Одно из европейских изданий после суда отметило особо, что лучшим защитником на процессе были не ваши адвокаты, а вы сами. Так ли это? — спросил репортер известного издания.
— Самые лестные слова хочу сказать в адрес моих адвокатов, это высочайшие профессионалы своего дела. Достаточно сказать, что один из них, Ксавье Магне, некогда возглавлял коллегию европейских адвокатов и за ним пожизненно сохраняется титул «батонье». Он единственный адвокат Европы, награжденный орденом Почетного легиона, — ответил на этот вопрос Сергей. — Что же касается меня, то я же защищал себя, свою свободу, свое честное имя. Тюрьма, как известно, это то место, где у тебя достаточно времени для размышлений и анализа, — пошутил Сергей, — так что свое дело я изучил, смею утверждать, не хуже любого из адвокатов.
— Вы останетесь в России или снова уедете за рубеж? И чем вы теперь собираетесь заниматься? — спросил другой журналист.
— Уезжать не собираюсь. Скажу честно, по России, по Москве, по семье своей соскучился, да и дел здесь, полагаю, хватает. А сейчас я хочу сделать небольшое заявление. Собственно говоря, я дал согласие на эту пресс-конференцию отчасти именно для того, чтобы вы услышали это мое обращение. Не хочу огульно обвинять всех, но скажу: ваши коллеги доставили мне своими публикациями немало неприятностей. То, что все эти страшилки по поводу мафии, ОПГ и прочего были откровенной клеветой, как нельзя лучше доказал швейцарский суд. Достаточно горько осознавать, что свое честное имя мне, российскому гражданину, пришлось защищать за рубежом. Но я глубоко и искренне верующий человек, я православный христианин и умею прощать. И сегодня, здесь, я даю вам слово, что о всех прошлых публикациях, которые меня оклеветали, я забываю с этой самой минуты. Но впредь не прощу ни одного подобного выпада против себя. И не подумайте, что я вас запугиваю. Бороться с клеветой я буду исключительно в правовом поле. И поверьте, у меня хватит аргументации, сил и возможности в судебном порядке опровергнуть любую клевету против себя в судебном заседании.
После окончания пресс-конференции ее устроители — главный редактор «Планеты новостей» Николай Алексеевич Кружнев и гендиректор издательства Андрей Валерьевич Алдонин пригласили Сергея на небольшой банкет в его честь.
— Как думаете, Николай Алексеевич, мои слова произвели на ваших коллег должное впечатление? — спросил Сергей редактора.
— Впечатление-то произвели, безусловно, — ответил главный редактор. — Мы сегодня все убедились, что вы обладаете особым даром убеждения. Но в данном случае речь идет не об убеждениях каких-то отдельных журналистов. Речь идет о тех, кто стоит за этими публикациями, то бишь о заказчиках. Большинство российских изданий и телеканалов сегодня негласно, а иногда и гласно, принадлежат коррумпированным олигархам, которые преследуют те или иные политические интересы.
Возвращаясь домой, Сергей думал о словах редактора. Он и сам теперь прекрасно осознавал, что вся эта кампания в прессе, которая много лет назад началась со лживых сочинений Раисы Горчинской и охотно подхваченная ее коллегами, была не просто кем-то профинансирована, но и тщательно спланирована. А для такой масштабной кампании у его неведомых врагов должны были быть весьма серьезные административные ресурсы и достаточно мощные политические рычаги.
Сильно развитая интуиция, незаурядные способности к аналитическому мышлению и на этот раз не подвели Сергея. Михеев думал, как говорится, в нужном направлении. К сожалению. Потому, что те самые незримые враги были не просто раздражены, а пребывали в ярости и бешенстве от того, что Михей, вместо того чтобы устроиться на долгие годы в швейцарской тюрьме, вернулся в Москву, да еще на белом коне и чествуют его теперь чуть ли не как героя.
***
В одном из кабинетов на Старой площади, откуда видно «от Москвы до самых до окраин», пессимистически настроенного генерала Мингажева утешал его влиятельный друг:
— «Мы проиграли битву, но не войну». Это слова Шарля де Голля. Золотые слова. И ты, Марат, думай не о поражении в битве, а о победной стратегии всей войны, — напутствовал его человек, склонный к пышной риторике. И закончил уже весьма прозаично: — Что ты тут ноешь, я тебя не узнаю. И пришел ко мне с пустыми руками. Забыл, кто содействовал твоему получению генеральских погон? Бутылкой коньяка не отделаешься, готовь достойную «поляну» на своей новой даче. Кстати, люди говорят, у тебя там банька чудо как хороша. А меня до сих пор не пригласил. И хватит хныкать. С Михеем, я в тебе не сомневаюсь, разберешься. Всему свое время.
***
Первый месяц пребывания в Москве слежка за Михеевым велась постоянно. Стоило его машине выехать из ворот, за ней тут же пристраивался «хвост». Сергей уже определил, что машин, меняющихся по дням, было три — серая «тойота», всегда грязный, белый «фольксваген» и «форд» цвета «мокрый асфальт». Они ехали на небольшом от него расстоянии, особо и не скрываясь, так что заметить слежку не составляло ни малейшего труда.
Однажды, возле самого дома, на обледеневшей дорожке, машина преследователей вообще чуть не ткнулась в бампер автомобиля Михеева. Сергей подошел к преследователю и, благодушно улыбаясь, спросил:
— Не ушибся?
— Все нормально, — ответил коротко остриженный парень и, смущенно отвернувшись, достал пакет с бутербродом.
— Ну что ж ты всухомятку-то жевать будешь? — заботливо спросил его Сергей. Глаза его смеялись. — Так с твоей собачьей работой и язву нажить недолго. Пойдем, чайку попьешь, согреешься, — и он радушно указал рукой в сторону своего дома.
— Спасибо, Сергей Анатольевич, нам не положено, — вполне серьезно ответил парень. Оглянувшись, словно опасаясь, что его кто-то может увидеть, развел руками. Дескать, он тут точно ни при чем.
***
А дел и впрямь было невпроворот. Внимания требовала гостиница, другие виды бизнеса, благотворительный фонд, который они с Виктором создали еще в середине девяностых.
Именно из-за благотворительной своей деятельности пришлось ему вскоре вступить в конфликт с всесильным мэром столицы, вернее, его женой, что, впрочем, было одно и то же.