Как логическая неизбежность, у Берга складывается свое собственное определение мышления:
«Я думаю, мышление можно определить как целенаправленный психический информационный процесс, возникший в результате удовлетворения интеллектуальных, физических и общественных потребностей человека. Из этого определения вытекает неизбежность возникновения кибернетики. Современная проблема — мышление и кибернетика… Кибернетика появилась в результате непрерывно усложняющихся и возрастающих потребностей человека, она направлена на повышение эффективности человеческого труда, на более мудрое управление жизнью и деятельностью человеческого общества… По мере усложнения форм жизни и труда усложняются и процессы управления техническими системами, и человек нуждается (опять потребность!) в технических средствах повышения эффективности информационных процессов управления… Электронно-вычислительные машины, эти усилители умственных процессов, необходимы, неизбежны… Но это не соперники человека, и никогда ими стать не могут. У них нет потребностей, они мертвы. А мертвая материя не имеет потребностей: ни личных, ни семейных, ни общественных, ни наследственных, ни приобретенных. То есть, говоря о мыслительных свойствах машин, мы говорим о формальных свойствах мышления, а не о творческих, органических. Мы говорим лишь об имитации, о модели, об аналоге, о копии. Аналог, копия может быть сколь угодно близок оригиналу, но его потребностей иметь не может».
Так ученый подходит к комплексной задаче с общей позиции естественных и технических наук, с позиции кибернетики. И обсуждает свою точку зрения с психологами, педагогами. Спорит, сдается, побеждает. Что-то отметает, что-то добавляет. С одними убеждениями расстается охотно, от других отделывается с трудом. (Самое трудное для человека — расстаться с заблуждениями, укоренившимися в его психике.) Приветствует все замечания, вытекающие из свежего взгляда на вещи, отмахивается от рутинерства, упрямства, традиционности. Он убежден, что мышление, сознание — это тема кибернетических исследований, то есть совместного исследования физиков, математиков, биологов, химиков, радиоспециалистов, и чем шире и представительнее будет это сотрудничество, тем лучше. Только кибернетик, олицетворяющий в одном лице разных специалистов, способен рассматривать сознание как объективный процесс, который может быть выражен формулой, уравнением, числом, моделью.
И опять Берг в выигрышном положении: он в состоянии интерпретировать процесс поступления в сознание сигналов из окружающего мира на языке радиотехники. А радиотехника научилась определять количественную сторону этого процесса, оперировать понятием потока информации, которая передается по телефонным проводам, по воздуху, по самым различным каналам связи (а почему бы и не по нервным сетям?). С помощью биологов удалось определить, что количество информации, которое нервная сеть способна подать в мозг, составляет примерно 1 бит за 1/16 секунды (как 1 час — единица измерения времени, 1 килограмм — единица веса, так 1 бит — единица измерения информации). И эта порция информации задерживается в сознании примерно 10 секунд, то есть человек воспринимает 16 бит в секунду, и одновременно в его сознании удерживается 160 бит информации.
Когда предположение приобретает осязаемую форму в виде количественной оценки, для ученого не остается сомнения в физической сущности явления. Значит, действительно каждое переживание соответствует вполне определенному, описываемому формулами состоянию организма. А ведь воздействием на организм можно «включать» и «отключать» сознание, искусственно «начинять» информацией. (Разве не иллюстрируют это галлюцинации при употреблении наркотиков, вина, тяжелые сны после обильного ужина, необычно активная работа мысли при переутомлении, возможность обучения во сне, возбуждение определенных форм поведения через электроды, вводимые в мозг?) А если понять механизм работы сознания, путь поступления в него информации, если найдена количественная сторона процесса, — значит, возможна имитация этого процесса, значит, можно создать модель явления, то есть в данном случае сознания. Таким образом, утверждение, что автомат можно снабдить подобием сознания, для Берга вполне реально. Он убежден: электронно- вычислительную машину можно снабдить искусственным сознанием.
Конечно, интересно создать такое «сознание», но стоимость эксперимента не окупила бы сомнений.
Так, здравый смысл, говоря языком кибернетики, помогает автоматически регулировать научный поиск, создать объективность научной атмосферы вокруг проблемы. Думать, что автоматы настолько перещеголяют своих создателей, что сравняются интеллектом с мифическими небожителями, — значит перегнуть палку, перерегулировать процесс поиска истины. Считать, что психические, духовные процессы вообще недоступны физическому и математическому анализу, имитации с помощью моделей, — «недогнуть палку», поставить тормоз развитию мысли.
Берг с самого начала настаивал на незыблемости исходной позиции кибернетики: общности процессов передачи информации в живой и неживой природе.
Конечно, пути, по которым информация проникает в «плоть и кровь» человека, сложнее, чем каналы связи, знакомые технике. Это и наследственная информация, передаваемая детям через гены. Это и многообразная слуховая, зрительная и тому подобная информация из внешнего мира. И та, с помощью которой люди общаются между собой. И каждый «сорт» информации до сих пор не описан строго, генетическая информация только выходит из полосы дискуссионных бурь. Но это неважно. Важно другое. Когда выявлены первые количественные закономерности, связывающие сознание и внешний мир, сознание и внутренний мир человека, отпадает необходимость призывать на помощь «некий дух», который якобы таинственным образом управляет психической жизнью людей, их наклонностями, эстетическими категориями и прочими проявлениями духовной жизни. Наука доказала религии: хоть интеллектуальную жизнь по-прежнему мы называем духовной, это лишь дань прежним заблуждениям. Духовные процессы начинают усилиями кибернетиков получать не только качественное, но и количественное измерение, и ни о какой власти «духа» не может больше возникнуть речь.
Даже дозу художественной информации, которая дает эстетическое наслаждение, можно вычислить для каждого индивидуума. Эксперименты подтверждают эту мысль. Некоторые ученые считают, что удовольствие может доставить только та звуковая информация, поток которой не превышает 16 бит в секунду. Если он больше, человек-»приемник» отключается, мощный поток его слишком перегружает. Если поток меньше, «приемник» простаивает: сознание заполняет паузы посторонними мыслями, наблюдениями. Мы говорим: «Эта музыка скучна».
Данные такого эксперимента бесценны для науки. Богатая информация, на основании которой ученые делают важные выводы, заполняет пробелы в логическом строе научных предположений, гипотез. Вот пример, когда оценка информации помогла найти объяснение факту, недоступному историческому анализу. Именно недостатком информации, которую вкладывали древние греки в свои музыкальные произведения, объясняют упадок древнегреческой музыки. Когда инструментальная музыка пришла на смену многоголосому пению, она оказалась для любителей пения слишком бедной в информационном отношении.
Кибернетики приступили к исследованиям в области рациональной теории эстетической информации. В будущем это должно привести к разработке точной научной теории художественного творчества, которая сможет объяснить, почему то, что одному кажется красивым, другому видится некрасивым, одному приятным, другому неприятным. Может быть, наука подведет теоретическую базу под красноречивую поговорку: «Каждый Ганс находит свою Гретхен»?
— И, наконец, последний вопрос, Аксель Иванович: каким видится будущее кибернетики?
— Сегодня каждому очевидно, что наука превратилась в непосредственную производительную силу. Она в существенной мере определяет темпы технического прогресса. Кибернетика помогает увеличить эффективность общественного производства. Пример — автоматизированные системы управления (АСУ). Они уже применяются на многих предприятиях и в некоторых производственных объединениях.
АСУ выполняют функции учета и контроля за ходом производства, за движением деталей и полуфабрикатов. Большинство операций такого рода, ранее требовавших труда многих людей, теперь выполняет электронная машина. Она же производит первоначальный анализ поступающей информации, быстро обеспечивая руководителей исходными данными для принятия решений. Ряд вопросов машина может решать сама, сообщая людям о том, что следует предпринять в данный момент.
АСУ устанавливает ритмичный ход производства, уменьшает запасы на складах и в промежуточных кладовых, предотвращает простои, освобождает людей от непроизводительного труда.
Кибернетика повышает эффективность транспорта. Электронные вычислительные машины применяются для составления расписания поездов, сочетающего максимальную нагрузку пути с полной безопасностью движения. Автоматизированные системы применяются для продажи железнодорожных и авиационных билетов. Они ликвидируют очереди в кассах и пустые места в вагонах поездов и салонах самолетов.
Кибернетика приходит на поля, включаясь в управление оросительными системами, в разработку оптимальных севооборотов, в рациональное распределение наличного запаса удобрений, помогая селекционерам в их кропотливой, трудоемкой работе.
Кибернетика — помощник врача при установлении диагноза заболеваний, в выборе метода лечения, она создает автоматизированные системы контроля за состоянием больного, облегчая нелегкий труд санитаров и обеспечивая своевременное вмешательство при первых признаках ухудшения состояния больного, признаках, порой ускользающих не только от пациента и медсестры, но и от дежурного врача.
Кибернетика верно служит героям-космонавтам, без нее невозможны автоматические системы телевизионных, метеорологических и других спутников и космических лабораторий, направляемых в длительные полеты к Венере и Марсу.
Наконец, кибернетика стала оружием солдата и матроса, генерала и адмирала, охраняющих рубежи нашей Родины.
Кибернетика уже достигла многого, но еще большее впереди. Автоматические системы со временем охватят все народное хозяйство, неизмеримо увеличивая его эффективность.
Кибернетика изменит систему обучения, позволяя людям быстрее овладевать знаниями, раньше включаться в производительную творческую работу, овладевать новыми сложными специальностями.
Кибернетика увеличит темп развития самой науки, открывая новые возможности химии, биологии, физике и другим конкретным дисциплинам, ускорит разработку новых машин и механизмов, новых производственных процессов.
Так кибернетика — непосредственно и через ускорение развития других областей науки и техники — приведет к новой технической революции, к бурному росту общественного продукта, к повышению уровня жизни людей.
Интервью было напечатано в журнале «Знамя», № 12 за 1971 год.
Глава 3.
Прохоров и Басов — как родились лазеры.
Когда физики в цене
Четверо пассажиров приземлились в аэропорту Стокгольма на два часа раньше, чем предполагалось. Их никто не встречал. Никто! Хотя предшественники предсказывали им торжественную, даже бурную встречу.
Прибывшие не огорчились — путешественник всегда подвластен воле случая. Особенно если, экономя время, он прибегает к услугам авиации.
Стюардесса проводила их в небольшую уединенную комнату и, забрав паспорта, предложила располагаться и отдыхать.
Минут через пятнадцать дверь резко отворилась, в комнату ворвался задыхающийся мужчина и со словами: «Я первый!» — свалился в кресло.
Несколько секунд он тяжело дышал, не произнося ни слова, потом встал, поздоровался и вынул репортерскую карточку.
- Разрешите задать вам два вопроса, — сказал он. — Во-первых, бывали ли вы раньше в Швеции? Во-вторых, на что вы потратите деньги?
Приезжие переглянулись. Один из них ответил:
- В Швеции мы не бывали. Что же касается денег, это не проблема. Ведь с нами жены.
Второй кивнул головой в знак согласия.
Репортер быстро записал ответы, щелкнул несколько раз фотоаппаратом, поблагодарил и исчез.
Вскоре возвратилась стюардесса, торжественно неся четыре паспорта и букет цветов.
- Все в порядке, — сказала она с очаровательной улыбкой, — вы можете ехать в Гранд-отель.
Получение багажа заняло немного времени. Приезжие сели в такси и покинули аэропорт. Пожалуй, они были даже довольны, что их никто не встречал. Торжественные встречи всегда утомительны.
Города имеют нечто общее с людьми. Каждый, кроме, может быть, маленьких американских городов, отмечен своими индивидуальными чертами. Это, конечно, не исключает и сходства. Стокгольм расположен на островах и обоих берегах пролива, соединяющего озеро Меларен с заливом Сальтшен. Это сообщает ему некоторое сходство с Ленинградом и Венецией. Скорее с Ленинградом, решили приезжие, с Ленинградом его роднит Балтийское море и северное небо. Правда, скалистые берега придают суровое своеобразие облику этого города и отличают его от расположенного на низменных островах Ленинграда.
Дорога промелькнула быстро, и вот перед ними выросло величественное старинное здание. Гранд-отель! В холле их уже ждало несколько представительного вида господ. Последовали приветствия, вопросы и, наконец, пожелания спокойного отдыха.
Но отдохнуть не пришлось. Телефонный звонок, и уже через полчаса на них обрушилась первая пресс-конференция.
— Дамы и господа, — представил приезжих посол, — перед вами прибывшие в Стокгольм для получения Нобелевской премии советские ученые, члены-корреспонденты Академии наук Советского Союза профессор Александр Михайлович Прохоров (Прохоров слегка наклонил голову — очень высокий, худощавый, — осветил зал веселой, немного озорной улыбкой), профессор Николай Геннадиевич Басов (тот тоже был не малого роста, но более массивного сложения, над стеклами очков поднимался высокий лоб, он радушно улыбнулся, как будто перед ним была не толпа репортеров, а несколько пришедших в гости друзей). С ними их жены — Галина Алексеевна Прохорова и Ксения Тихоновна Басова. Они готовы ответить на ваши вопросы.