Освобождение Ставрополя, согласно первоначальному плану штаба Закавказского фронта, возлагалось на 5-й Донской казачий корпус, находившийся на острие наступления Северной группы. С ходу овладев Александровским, Сергиевкой, Старомарьевкой, донцы оказались в полусотне вёрст от краевого центра. Командир 12-й дивизии Григорович и начальник политотдела корпуса Привалов, пока передовые эскадроны выдвигались к городу, собрали в Бешпагире комсостав. Но не успело совещание начаться, как из штаба фронта поступил новый приказ: не ввязываясь в затяжные бои, обойти Ставрополь и стремительным рейдом наступать в северо-западном направлении с выходом к станциям: Расшеватка и Кавказская. Если бы кавалеристам Селиванова удалось пересечь железнодорожную магистраль, в западне оказалась бы 13-я танковая дивизия противника, скованная боями преследования в районе Водораздела и Невинномысской.

Штурмовать Ставрополь выпало уже испытанной в боях 347-й стрелковой дивизии, опередившей другие части 44-й армии. Комдив Селиверстов приказ армейского штаба получил на исходе 19 января и, позволив своим бойцам выспаться, с рассветом бросил полки по степи кратчайшим путём к городу и менее чем за сутки вышел к его предместьям. Не зря на этом взгорье в екатерининскую эпоху была заложена крепость. Защищённый лесными урочищами, балками, городской гарнизон имел все преимущества в обороне.

Не успели штабники и связисты оборудовать хату на краю села Надежда под наблюдательный пункт, как прибыл подполковник Гервасиев, командир 1179-го стрелкового полка, и срочно вызвал замполита Титаренко. Цыганковатый замполит — детина под матицу — вошёл вместе с особистом, щеголеватым старшим лейтенантом в тонких золотых очках, и полковником Беловым, политруком дивизии. Гервасиев, греющий руки над потрескивающей дровами печью, сдержанно ответил на приветствия, догадавшись, что Белов здесь не случайно.

На столе оперативник разложил карту. Совещание начали тотчас. После доклада Гервасиева о готовности полка к боевым действиям полковник, опершись руками о край стола, склонил голову:

— Вот он, этот знаменитый городишко... Невелик, но сплошь на холмах. Все подступы у немцев как на ладони. Да и укрепились они, по данным разведки, неплохо. Операция, друзья мои, предстоит серьёзная. Вот смотрите: наши части охватывают город подковой — с северной стороны и до юго-запада. Крайний справа полк Короткова, кстати, уроженца Ставрополя, усилен дивизионом 907-го артполка. Между этим полком и вашим — позиции 1177-го полка Львова. Ему приданы два артдивизиона. Короткову и Львову придётся атаковать на самом трудном направлении, с востока пробиваться к железнодорожному вокзалу, куда немцы стянули технику. Они приготовились нас встречать с этой стороны. И мы подыграем, начнём штурм отсюда, чтобы у них не возникло сомнения в направлении главного удара. Однако овладеть городом вряд ли возможно лобовым натиском. Поэтому перед твоим полком, Андрей Никитич, ставится важнейшая задача: ночью атаковать противника с юго-восточной и южной стороны, продвинуться к центру и завязать уличные бои, отвлекая часть вражеского гарнизона. Фактически вы окажетесь у немцев в тылу. Успех будет зависеть от внезапности и мощи атаки. Вы должны смять оборону и захватить центр. А он расположен выше железнодорожного вокзала. Таким образом, уже мы будем иметь преимущество... Уясните, товарищи, какая на вас ложится ответственность. Момент для штурма Ставрополя благоприятный. Ситуация может измениться, если мы замешкаемся и пропустим в город немецкий полк, направленный на подкрепление из Невинномысской. Так что на учёте каждая минута!

Проводив представителя дивизии, Гервасиев провёл расширенное совещание, заслушал комбатов и командиров подразделений, дал взбучку заместителю по тылу, приказав немедля собрать у населения цепи, канаты, верёвки. Затем, разослав подчинённых, в сопровождении адъютанта объехал отдыхающие батальоны, побеседовал с бойцами и офицерами и остался вполне удовлетворён их настроением.

На КП Гервасиев вернулся вечером и застал здесь особиста Шорина. Подождав, пока командир полка сбросит полушубок и запорошенную шапку, старший лейтенант доложил:

— В расположении части задержан неизвестный. Утверждает, что направлен партизанским штабом. При обыске обнаружен пистолет. Никаких документов при себе не имеет. На вопросы отвечать отказывается. Вообще ведёт себя нагловато... Требует, товарищ подполковник, встречи с вами.

— Где он? Заводите, — бросил Гервасиев, подходя к печи и наблюдая, как связистка Алёна, статная, светловолосая волжанка, тут же, на припечке, заваривает в чугунке чай. Вдохнув мятно-чабрецовый аромат, подполковник улыбнулся и, чувствуя в озябших ногах тяжесть, присел на табурет, скрестил руки на груди. Он с трудом перебарывал сон, думая о скором бое, но мысли вязли, путались. Его о чём-то спросил ординарец, но в ответ Гервасиев лишь двинул плечом и, закрыв глаза, мгновенно уснул... Через минуту-другую вдруг вскинулся, дивясь своей слабости, зыркнул по сторонам и остановил взгляд на вошедшем, в припудренной снежком гимнастёрке, Шорине, конвойном и небритом молодом мужчине в лисьем малахае. Подполковник нехотя поднялся, одёрнул китель.

— Слушаю. Кто таков? Что за особые секреты? — недовольно спросил он и прошёлся вдоль стены, заложив руки за спину, — коренастый, с копёнкой русых волос и остриженными, по армейской моде висками.

— Боец партизанского отряда Шаганов. По заданию командира находился в Ставрополе, собирал сведения о вражеской обороне. Сегодня приказано выйти к вам и доложить.

— А чем можете доказать, что партизан, а не провокатор или... подобный гусь? — вприщур глянул Гервасиев и остановился, положил руки на гнутую спинку венского стула, на котором по-хозяйски развалился и придрёмывал пушистый рыжий кот.

— Документ при мне ... — возразил партизан, и умело — носком о задник — снял левый сапог и выпростал примотанный портянкой пакет.

Гервасиев усмехнулся, поворачиваясь к офицеру контрразведки, дескать, как же вы обыскивали? Шорин нервно хмурился, пока задержанный разворачивал свою истрёпанную книжицу.

— Шаганов Яков Степанович. Боец партизанского отряда. Звание — старший сержант, — с явным недоверием прочитал контрразведчик и тут же уточнил: — Кем и где присвоено?

— Я служил в сабельном эскадроне 257-го полка 17-го кавалерийского корпуса. Под Хадыженской контузило. С товарищами переходил линию фронта. Повторно был контужен. Лечился в своём хуторе, пока не связался с партизанами.

— Ладно. Подробности своей биографии расскажете после... По карте ориентируетесь?

— Так точно.

Командир полка, направляясь к столу, внимательней присмотрелся к партизану: плечист, чубат, чернобров. Красив той мужественной красотой, которая присуща казачьему роду. В карих глазах — ни тени смущения, сосредоточенность.

— Из казаков, что ли?

— Из донских казаков.

— Показывай... — кивнул Гервасиев, ожидая, когда подойдёт к нему начальник оперативного отдела штаба и планшетисты, присутствующие при разговоре. — Меня интересуют огневые точки. Их характеристика. Насколько эшелонирована оборона. Вот здесь, со стороны Мамайского леса, есть орудия? Далее, на городской окраине, имеются ли траншеи, окопы, рвы? Есть ли неприкрытые участки?

В течение нескольких минут Яков указал расположение вражеских узлов сопротивления на южной и юго-восточной окраинах, сообщил приблизительную численность людского состава. Сведения Шаганова были настолько значительны, что подполковник связался по рации с командиром дивизии.

— Бери своего удальца, Андрей Никитич, и езжай ко мне, — отозвался Селиверстов. — У меня тоже гонец из партизанского штаба, по имени Дода. Сведём их вместе, уточним детали и окончательно спланируем действия...

Около полуночи Гервасиев провёл предбоевую летучку с командирами подразделений. Узнав от них, как идёт выдвижение батальонов на исходные позиции, предупредил звенящим от волнения баском:

— Карта, конечно, хорошо, но не забудьте проводников! Как мне доложили, местные жители сами вызвались помочь. Без них в городе не обойтись. Внезапность и слаженность удара — наши козыри. Атаковать без лишнего шума. Действовать наверняка. Готовность к бою — ровно два часа ночи. Сигнал к началу атаки — три белые ракеты, а по рации шифр — 333. Действовать только по моему приказу!

Яков Шаганов был закреплён за 3 ротой и ушёл с КП вместе с её командиром, лейтенантом Яценко. Не по возрасту важный и строгий, лет двадцати двух отец-командир, чередуя украинские и русские слова, расспросил Якова об особенностях местности. Овраги и лесные склоны, затрудняющие применение артиллерии, его немало озадачили.

— Тэ ж казав и колхозник, що я оставыв у роти. Вин у мэнэ за провидника, а ты с автоматчиками шуруй у город. Заходьте с тылу и завязуйте стрельбу. Держаться до того часу, колы мы пидойдемо. Митрий, — обратился лейтенант к ординарцу, — отведи партизана до Заурова. А старшина хай выдаст карабин та пару гранат.

Во дворе кирпичного дома, под горой, бойцы палили костёр, выжигая вшей из форменной одежды. Пахло припалённым сукном и сладким вишнёвым дымком. Плечистый крючконосый кавказец, лежавший на бурке, энергично встал и провёл Якова в дом.

— Проводник? Я — командир отделения Зауров. Зови Асланбеком. Короче, чем «товарищ сержант», — проговорил скороговоркой и глянул в сторону бородатого молодца, латавшего шапку. — Фрол! Накорми человека, ну!

Солдат, кряхтя, поднялся с лавчонки у стола, на котором едва мерцал светильничек из гильзы. Не торопясь, вынул из вещмешка кусок солонины и сухарик. Налил из котелка полную кружку травяного чая.

— Наваливайся! — весело пригласил Фрол. — Чем, как говорится, богаты.

Верблюжатина с привкусом мыла хоть и оказалась жёсткой, однако насытила. А степной чай ощутимо согрел. Яков попросил табаку и бумаги, — угостил его ноздрястый мужичок, волгарь Лука.

— Больно хорош табачок, — окал он, приглядываясь к Якову. — Заборист! Ну а ты-то? К нам совсем?

— Как придётся, — вздохнул Яков, оглядывая собравшихся бойцов. — Обрыдло скитаться! Не по мне волком рыскать. То за нами немцы гонялись, то мы их стерегли...

— Оно и у нас не легче, — возразил усатый Тарас, синеглазый кубанец, проверяя диск своего автомата. — От пули не открестишься!

— А я верю в Бога, — вполголоса произнёс Стефан, призванный из приманычского хутора молоканин, морщась от табачного дыма. — А вот вы дьявольское зелье сосёте и не боитесь греха!

Вскоре Заурова вызвали к командиру роты, а Яков отправился к старшине. Выданный карабин был с потёртой ложей и узким сермяжным ремнём. Яков не успел его даже разобрать, проверить прицел. Отделение автоматчиков получило приказ первым войти в город.