— Ну, как тебе? — спросил Бен Бэрдет, повернувшись перед зеркалом в просторной каюте.

Фэй Бэрдет поднялась с дивана.

— Застегни пиджак, — ответила она, окинув мужа критическим взглядом.

Он застегнул смокинг на среднюю пуговицу и вста\ прямо, опустив руки по швам.

Фэй пригладила его атласные лацканы, проверила, нет ли складок на рубашке, и поправила галстук, который чуть- чуть сбился вправо.

— Вот теперь, милый, ты выглядишь просто на миллион долларов! — прощебетала она.

Фэй поцеловала мужа и присела к туалетному столику, чтобы закончить свой макияж и проверить, нет ли каких изъянов в одежде. На ней был черно-серый брючный ансамбль и черная шелковая блузка. Стоя за спиной жены, Бен снова оглядел себя в зеркало и одобрительно кивнул. Потом повернулся и склонился над кроваткой их восьмимесячного сына, продолжая расправлять складки на своей нарядной рубашке.

— Ну, а что ты скажешь, Джои? — спросил Бен сынишку.

Джои с благодушной улыбкой посмотрел на отца и зашлепал ручонками по матрасу. Бен ласково поцеловал его и сел на диван, ожидая, пока жена, наконец, закончит свой туалет. Неожиданно он зевнул от усталости. Две недели на теплоходе успели порядком утомить его и притупить чувства. Все это время он усердно занимался на тренажерах, стремясь сбросить за круиз лишний вес. Свежий морской загар припекал кожу, а выражение лица свидетельствовало лишь о том, что он безумно соскучился по городской жизни. Хотя, конечно, он не мог пожаловаться на то, что путешествие не доставило ему абсолютно никакого удовольствия. Он был очень доволен: даже слишком, до тошноты. Но, к счастью, утром они уже должны были причалить в Нью-Йорке. И теперь ему оставалось помучиться лишь на прощальном банкете, который, кстати, отец Макгвайр почему-то решил пропустить. И тогда уже все, считай, позади.

Наконец Фэй отвернулась от зеркала и весело улыбнулась, отчего ямочки на ее щеках проступили еще сильнее. Брючный ансамбль сидел на ней просто великолепно. Это была очень стройная женщина с длинными ногами и белокурыми вьющимися волосами. Она не отличалась пышной грудью, зато ее лицо, по словам большинства поклонников и воздыхателей, было чистым, милым и словно выточенным из мрамора.

— Который час? — спросила Фэй.

Бен приподнял рукав рубашки и нажал кнопку цифровых наручных часов.

— Без десяти восемь, — сообщил он.

Фэй бросила нетерпеливый взгляд на дверь каюты.

— Мисс Иверсон может появиться в любую секунду, — заволновалась она.

— Не надо быть такой нетерпеливой, — нравоучительно произнес Бен.

Через двадцать минут пришла няня — симпатичная тридцатипятилетняя женщина, которая в дневное время работала в музыкальном салоне теплохода. Из-за путаницы с поясным временем она опоздала на целых полчаса. И теперь, по ее милости, супруги Бэрдет, конечно же, опоздают к началу и пропустят самые вкусные закуски и пару коктейлей. Ведь по радио объявили, что банкет назначен на девять.

Когда они вышли из кормовой двери коридора «Б» на главную палубу, теплоход делал плавный вираж. Супруги направились к главному ресторану. Сейчас на палубе было прохладней, чем в прежние вечера. Оно и понятно, ведь они уже покинули тропики. С носа слышались глухие ритмичные удары врлн о форштевень корабля, в чистом небе догорал короткий океанский закат, а с левого борта дул свежий прохладный бриз. Кроме двух официантов и серой чайки, свидетельствующей о том, что земля уже близко, на палубе никого больше не было.

Бэрдеты торопливо прошли по пустым переходам во внутренний коктейль-бар, но, как и ожидал Бен, он почти уже опустел. Через открытую дверь главного ресторана было видно, как гости поспешно усаживаются за банкетные столы. Ресторан был шикарно укращен, будто в канун Рождества. С потолка свисали вьющиеся лент^1 яркого серпантина и гирлянды разноцветных шаров. На эстраде играл оркестр из десяти музыкантов.

—> Эй, — окликнул супругу Бен, торопясь вдоль буфетной стойки.

Фэй повернулась к нему уже с набитым икрой ртом.

— Кажется, мы еще успеем поесть. Пошли-ка!

— Хорошо-хорошо. — Фэй облизала пальцы и глотнула шампанского из бокала, который уже успела подхватить где-то и теперь держала в руке.

Бен схватил ее за свободную руку и заглянул в глаза.

— А после банкета мы трахнемся! Договорились?

Фэй озорно кивнула, с радостью давая свое согласие.

— Это самое лучшее предложение, какое я слышала за последние две недели, — улыбнулась она.

Супруги со смехом обнялись и, протиснувшись между столиками и эстрадой, растворились среди сотен воздушных шаров и перекрученных лент серпантина.

банкет закончился в половине двенадцатого. И хотя большинство пассажиров осталось в ресторанном зале, Фэй и Бен решили сменить обстановку и отправились в кают- компанию — небольшое помещение на носу теплохода, — чтобы выпить по бокалу вина.

Отец Джеймс Макгвайр уже поджидал их там, стоя у бара и потягивая через соломинку легкий коктейль.

— Святой отец! — радостно воскликнул Бен, подойдя к стойке.

Священник отставил бокал и тепло обнял обоих Бэрде- тов по очереди.

— Если бы вы знали, как нам не хватало вас на банкете! — вздохнула Фэй, откидывая со лба непослушную прядь волос и обворожительно улыбаясь. Ей нравилось в отце Макгвайре буквально все: и очертания подбородка, и добрые голубые глаза, и классические ирландские черты лица.

— Я должен извиниться перед вами, — застенчиво произнес священник и повел их к ближайшему свободному столику, не забыв прихватить свой недопитый бокал. — Конечно, мне очень не хотелось пропускать такое захватывающее мероприятие, но, трезво все взвесив, я понял, что если уж решил закончить здесь свой богословский трактат, то должен все-таки остаться в каюте и как следует поработать. Что я и сделал. — И он снова улыбнулся.

— Что вы, не нужно никаких извинений! — поспешно остановил его Бен. — Мы же понимаем…

— Конечно, — согласилась с мужем Фэй и нежно коснулась руки отца Макгвайра. — Все равно мы рады, что смогли встретиться с вами хотя бы здесь, в этом уютном салоне за бокалом легкого вина.

Вскоре кают-компания начала понемногу заполняться и другими пассажирами. Бен направился к стойке бара и вскоре вернулся с двумя бокалами. Только на этот раз вместо «легкого вина» он решил взять чистый ликер «ама- ретто».

— Ну, а теперь рассказывайте, как прошел банкет, — улыбнулся Макгвайр, поудобнее усаживаясь на своем стуле.

— Превосходно! — отозвался Бен и начал подробно описывать все, что подавали на стол. При этом он не забыл добавить, что отсутствие священника на приеме сделало его не таким интересным, как рассчитывали Бэрдеты.

С самого начала круиза получилось так, что у Бена и Фэй не оказалось общих интересов с соседями по столику номер 17, который им отвели в ресторане для ежедневных приемов пищи. Почти все отдыхающие на корабле оказались жителями каких-то заштатных городков со Среднего Запада. Поэтому Бен был несказанно счастлив, когда на второй же день за их стол посадили отца Макгвайра вместо молчаливой и угрюмой четы из Биллингса, что в штате Монтана. Этот священник, как вскоре выяснилось, преподавал в католической духовной семинарии в Нью-Йорке и оказался умнейшим человеком и прекрасным собеседником. К такому заключению супруги Бэр дет пришли единодушно. К тому же отношения между Беном и священником заметно оживлялись тем фактом, что оба они были профессиональными писателями. Правда, темы их книг весьма разнились. Отец Макгвайр посвящал свободное время сочинению пространных теологических трактатов, а Бен пока что приступил к своей первой книге — это был довольно занятный политический роман, как считали сам Бен и его супруга. Что касается Фэй, то она работала в рекламном агентстве и по роду деятельности могла помочь им обоим. Отец Макгвайр, например, был очень заинтересован в связях с общественностью, особенно когда дело касалось религии.

— Ну, а пока вы развлекались в ресторане, я оставался в своей каюте и могу уверить, что обслуживание сегодня было не очень навязчивым, — шутливо заметил отец Макгвайр, как только бен закончил свой длиннющий монолог о диковинных яствах. Он раскурил сигару и предложил такую же Бену. Тот не отказался, и они дружно выпустили синеватый дым, наслаждаясь безмятежностью отдыха. — А впрочем, это, наверное, и к лучшему. Ведь вместо того, чтобы терять попусту время, ублажая свою плоть, я посвятил себя работе и теперь могу с уверенностью сказать, что сегодня остался собою доволен.

— А я вот что хочу сказать вам, святой отец, — начал Бен, обнимая Фэй чуть ниже талии. — Вы заставляете меня испытывать чувство вины.

— Это каким же образом? — удивленно вскинул брови священник.

— Вот у меня, например, почему-то за целых две недели не нашлось времени, чтобы написать хоть одно предложение для своего романа, а вы успели закончить целый трактат!

Священник дружелюбно улыбнулся.

— Бен, не забывайте, что вы пишете художественную прозу… Вы создаете литературные образы, выдумываете новые идеи… А все это очень сложно. Я же просто излагаю на бумаге различные выводы и заключения, к которым пришел после многих лет, посвященных изучению интересующих меня проблем.

— Даже не вздумайте умалять свою работу, святой отец! — решительно запротестовал Бен, для большей убедительности подняв вверх указательный палец. — Вы пишете не менее важные вещи, которые, я уверен, по достоинству оценят не только ваши ученики. Я же ни в коей мере не склонен принижать значения вашего творчества, и вам не позволю этого делать. А что касается той книги, над которой работаю я, то, по сути дела, это же обычная макулатура!..

Фэй склонилась к Бену и нежно поцеловала его в щеку, поспешив успокоить мужа:

— Милый, я думаю, что твоя книга тоже многим понравится.

Отец Макгвайр согласно кивнул и не замедлил возразить своему собеседнику:

— Я уже говорил вам, Бен, и готов повторить еще раз; если хотя бы половина писателей занялась тем же, что пишу я сам, то мир литературы сразу стал бы скучным и бедным. Поймите: стремление развлекать книгами не менее важно, чем желание поучать ими и просвещать. И никто не вправе судить, чья книга окажет человечеству большую услугу — моя или ваша. Верно?

— Вы оба так добры ко мне, — растрогался Бен, потягивая ликер и робко глядя на священника и Фэй, словно стесняясь незаслуженной похвалы.

В этот момент в зал вошли два гитариста и, устроившись возле бара, стали наигрывать тихую приятную мелодию.

Бен наклонился вперед и почти на ухо зашептал священнику:

— Мы с Фэй хотим, чтобы вы знали, насколько нам дороги ваша дружба и внимание, святой отец. И говорю я это вовсе не потому, что наше путешествие подходит к концу, а при прощании люди просто привыкли делать друг другу комплименты… Нет, это идет от чистого сердца.

Слушая его, Макгвайр вдруг почувствовал, что воротничок сутаны неожиданно начал сдавливать ему шею. О я был вынужден ослабить его рукой.

— Тогда позвольте и мне вас заверить, что эти чувства взаимны, — ответил священник. — Теперь, оглядываясь на проведенные вместе дни, мы можем только поблагодарить супругов из штата Монтана, что они попросили пересадить их за другой стол. Ведь именно этот случай и свел нас вместе.

— А я и не знала, что они сами попросились за другой столик! — удивилась Фэй, прикуривая сигарету.

— Я вообще-то не до конца в этом уверен, — быстро поправился священник. — Но мне помнится, кто-то говорил, что это было именно так. Я, кажется, краем уха слыша как один официант рассказывал другому, что между пассажирами за одним из столиков произошел вроде бы какой-то спор, и двое попросили их отсадить. Правда, я не уверен, что речь шла именно о вашем столике… — И он смущенно пожал плечами.

— Странно. — Бен задумался, а потом добавил — Может быть, их не устраивало расположение этого стола или просто захотелось сменить обстановку?.. — «Пожалуй, не стоит продолжать эту тему», — подумал Бен, все еще сомневаясь и размышляя над словами священника. Но внезапно его охватило сильное любопытство. Поскольку официант, обслуживающий их столик номер 17, говорил, что священник сам попросился к ним в соседи и велел ему узнать, не согласится ли кто-нибудь пересесть так, чтобы освободилось место именно за семнадцатым столиком. Странно… Но если официант не лжет — а причин для этого у него, видимо, нет — то почему же тогда Макгвайр так уверенно и обстоятельно утверждает обратное?.. Зачем ему все это? Непонятно…

Его размышления были прерваны веселым смехом и шутками Фэй. Она что-то рассказывала священнику, и оба они от души хохотали. Наконец Фэй направилась к бару, чтобы заказать себе еще ликера. В общей сложности к часу ночи она выпила целых четыре порции, и Бен, к своему неудовольствию, отметил, что жена стала выглядеть немного подавленной.

— Милая, как ты себя чувствуешь? Может быть, тебе стало нехорошо? — поинтересовался он и многозначительно подмигнул отцу Макгвайру.

— Нет-нет, все в порядке. — Фэй постаралась выпрямиться и улыбнулась.

Бен посмотрел на часы. Перед тем как отправиться на банкет, они твердо решили, что не будут засиживаться допоздна, так как теплоход прибывал в семь утра, а им еще предстояло собирать и упаковывать вещи.

— Может быть, нам всем лучше выйти сейчас на палубу? — предложил он.

— Ну разумеется! — поддержал Макгвайр, поднимаясь из-за стола. Вместе с Беном они с обеих сторон подхватили Фэй под руки и помогли ей, слегка пошатывающейся, выбраться на палубу, где свежий воздух сразу благоприятно подействовал на нее.

— Отец Макгвайр, вы мне очень нравитесь. Я от вас просто без ума! — призналась Фэй, чу ветвя, что от свежего ветерка ей становится легче. — Знаете, я хоть и католичка, но не хожу в церковь и никогда не питала особых симпатий к священникам. Но вы совсем не такой, как они все…

— Фэй, я весьма польщен и ценю ваши чувства. Но не забывайте, что до того, как стать священником, я был самым обыкновенным человеком…

— Хорошо сказано, — неожиданно вставил Бен.

Макгвайр гордо выпрямился и продолжал:

— Когда я жил в Дартмуте, я даже играл в футбол. И, конечно, со всеми остальными регулярно принимал участие во всех беспорядках. Верите?

Фэй улыбнулась.

— Позвольте мне сказать вам кое-что еще, святой отец. С точки зрения женщины, вы очень красивый мужчина. И весьма сексуально смотритесь.

Макгвайр громко расхохотался.

— Нет, это правда! — настаивала Фэй, облизывая губы.

Священник покраснел, вслед за ним залился краской и Бен.

— Ну, что я могу на это возразить? — покачал головой Бен. И тут неожиданно на лице Макгвайра появилась ухмылка, совершенно не вязавшаяся с его саном. Бена это почему-то насторожило. — Послушай, Фэй, — обратился он к жене. — Мы немедленно возвращаемся в свою каюту.

— Хорошо-хорошо. Разве я против? — Она нетвердой походкой прошла между мужчинами. Теперь и теплоход начало мерно покачивать, и они все втроем двинулись в обход палубы, на всякий случай придерживаясь за поручни. Перед тем как расстаться у коридора «Б», они остановились.

— Ну что ж, — улыбнулся Макгвайр. — Встретимся утром на палубе перед бассейном. Идет?

— В восемь? — уточнил Бен.

— Да. — Макгвайр наклонился и довольно бесцеремонно, как показалось Бену, обнял Фэй. — А теперь желаю вам доброй ночи. И поцелуйте за меня Джои.

— Непременно, улыбнулась Фэй. — И вам спокойной ночи, святой отец.

— Всего хорошего, Фэй. — Он кивнул и пожал руку Бена. — Ну, до утра.

Отец Магвайр повернулся и твердой уверенной походкой зашагал по палубе, держась на удивление прямо. Правда, он упомянул, что в юности был спортсменом и, вероятно, в душе оставался им по сей день.

— Ну, а теперь, дорогая, тебе пора спать, — сказал Бен и многозначительно посмотрел на супругу.

Фэй громко икнула, согласно кивая, и, пошатываясь, вошла в каюту.

Бену снился какой-то волнующий сон, отчего он даже метался в постели, но, проснувшись, так и не смог вспомнить, что ему привиделось в эту ночь. Посмотрев на часы, он удивился: была всего лишь половина пятого. Тогда он повернулся на другой бок и немного поерзал на мягком матрасе в надежде устроиться поудобней, чтобы снова заснуть. Рядом с ним спала Фэй. Голова ее буквально утопала в подушках, а одеяло сбилось в ногах. Бен приподнялся, вытащил одеяло из-под ног жены, потом накрылся простыней и натянул часть одеяла на себя. Неожиданно он почувствовал, что качка усилилась по сравнению с тем, что было в середине ночи. Бен попробовал хотя бы расслабиться и просто полежать спокойно с закрытыми глазами, раз уж все равно не удавалось заснуть. Но что-то мешало ему и не давало успокоиться. И тут он ясно услышал тихие шаги на палубе. Кто-то шел очень медленно и, видимо, старался, чтобы его не было слышно. Наверное, боялся кого- нибудь разбудить. Этот неизвестный, страдающий бессонницей человек почему-то вызвал у Бена раздражение. «А впрочем, — решил он, — какое мне до него дело? У каждого хватает своих собственных забот, чтобы еще думать о странных типах, разгуливающих по палубе в столь ранний час. Надо успокоиться и заснуть». Но он уже знал, что заснуть ему вряд ли удастся. И вдруг совершенно неожиданно на него словно накатилась сонная волна.

Но в тот самый сладкий момент, когда Бен начал проваливаться в забытье, он вдруг отчетливо услышал, как медленно поворачивается ручка во входной двери их каюты.

Одним движением он сел в кровати.

Кто-то явно пытался проникнуть внутрь.

В тот же миг Бен вскочил на ноги, накинул халат и, резко распахнув дверь, вылетел в коридор.

Но там никого уже не было.

Тогда он решил прогуляться по палубе и направился на бак корабля, надеясь встретить там заплутавшего незнакомца. Затем обогнул бассейн на носу судна, зашагал назад вдоль другого борта и вдруг заметил вдали чью-то фигуру, тут же скрывшуюся в двери за музыкальным салоном.

Бен кинулся вперед вдоль правого борта к тому месту, где только что исчезла подозрительная фигура. Но очень скоро, устав от быстрого бега, прислонился к перилам наружного ограждения, жадно хватая ртом свежий океанский воздух. Он простоял так в оцепенении несколько минут, лихорадочно соображая, кто это мог быть и куда он, черт возьми, делся. Руки его заметно дрожали. Наконец Бен выругался про себя и решил, что после этой неудачной погони теперь самое время вернуться в каюту и заснуть.

Но проходя через верхнюю палубу, он вдруг заметил возле шлюпок мужчину. Подойдя немного поближе, он с удивлением обнаружил, что это не кто иной, как сам отец Макгвайр, задумчиво созерцающий пурпурное рассветное небо.

Вздрогнув от неожиданности, Бен приблизился к своему приятелю.

— Отец Макгвайр! — произнес он таким тоном, словно боялся, что обознается, или что священник сейчас растворится, как привидение, прямо у него на глазах.

Но тот спокойно повернулся на оклик и удивленно воскликнул:

— Бен! Неужели это вы? Что вы тут делаете в такую рань?

— Я мог бы задать вам точно такой же вопрос, — парировал Бэрдет.

— Видите ли, я никак не мог заснуть, — спокойно объяснил Макгвайр. — А воздух здесь такой свежий! Вот я и решил подышать напоследок, прогуляться по палубе, подумать о жизни…

— Понятно, — с подозрением в голосе констатировал Бен.

Макгвайр как ни в чем не бывало тронул его за плечо.

— Мой друг, мне кажется, вы чем-то расстроены. И дышите как-то слишком уж тяжело… Что-нибудь случилось?

— Да, мне пришлось сейчас совершить небольшую пробежку.

— Я что-то не совсем понимаю, — насторожился священник. — Расскажите толком, в чем дело.

Бен кивнул и сразу же посерьезнел.

— Только что, буквально несколько минут назад, кто- то пытался проникнуть в нашу каюту.

Казалось, Макгвайр был поражен не меньше самого Бена.

— Я проснулся и сперва услышал шаги, — продолжал тот. — А потом ручка в двери начала медленно поворачиваться, словно кто-то хотел незаметно пробраться внутрь. Я моментально выскочил в коридор и — поверите? — там никого уже не было!.. Тогда я прошелся по палубе и вскоре заметил убегающего мужчину. Но едва я бросился вслед за этим незваным гостем, он как будто сквозь землю провалился. А когда, отчаявшись, я решил возвратиться, то заметил здесь вас…

— Надеюсь, вы не думаете, что этим ночным грабителем был именно я? — озабоченно нахмурился Макгвайр.

Бен пристально посмотрел на него, задумавшись, насколько искренне говорит сейчас священник. Хотя еще минуту назад ему и в голову не пришло бы заподозрить своего друга в чем-либо подобном. Да и зачем ему делать это?

Ведь если бы ему что-то понадобилось в их каюте, он мог бы просто постучать и зайти, а не пробираться туда тайком.

— Ну что вы! Конечно, нет, — сказал он, отметя подозрения. — Ни в коем случае.

Макгвайр улыбнулся и с облегчением вздохнул.

— Хотя у меня на всякий случай есть алиби: как вы видите, я совсем не запыхался, и поэтому не подхожу на роль вашего таинственного беглеца. Ведь ему, наверное, тоже пришлось недавно изрядно поработать ногами…

Бен поразмыслил над этим и с сожалением произнес:

— Прошу прощения, святой отец, если я вас как-то задел.

— Не стоит. Хотя мне, конечно, было бы неприятно, если бы вы вдруг заподозрили меня в причастности к этому таинственному происшествию. Тем более что я просто ума не приложу, что все это могло означать.

Бен устало прислонился к перилам и не мигая уставился на корабельные трубы, из которых в небо поднимался легкий дымок.

— Черт побери! — пробормотал он, все еще с волнением думая об этом странном случае. — Но ведь кто-то же пытался открыть мою дверь!..

Макгвайр только пожал плечами. Он вполне верил Бену, но тоже находился в полном недоумении.

— Ну, ладно, — начал успокаиваться Бен. — Во всяко^м случае, чего бы ни хотел добиться этот негодяй, ему это не удалось. Так что, по большому счету, все в порядке, верно? — Он тронул священника за руку. — Я еще раз прошу прощения, что так обеспокоил вас, святой отец.

— Ничего страшного, Бен, — примирительно ответил Макгвайр. — Все уже позади.

Бен спустился на нижнюю палубу и по коридору «Б» направился к своей каюте. Еще издалека он заметил, что на ручке двери каюты что-то висит. Подойдя ближе, он от изумления раскрыл рот. Это было распятие.

Бен осторожно снял его и взял в руки. Крест оказался довольно большим, высотой около двенадцати дюймов, и очень тяжелым, так как сделан был из какого-то темного блестящего металла.

Зачем кому то понадобилось оставлять эту вещь именно здесь?

Войдя в каюту, Бен скинул халат и бросил распятие на диван, потом проверил, крепко ли спит сынишка, и сам улегся в кровать. Фэй спала и, очевидно, за все это время ни разу не просыпалась.

Бен намотал цепочку от креста на ладонь и в задумчивости поднял его перед собой, тут же почувствов, как по спине пробежал неприятный холодок. Его томило какое-то необъяснимое предчувствие. Вроде бы ничего особенного не произошло… Но в то же время теперь что-то терзало его и не давало окончательно успокоиться.

Наконец Бен положил распятие под подушку и, повернувшись на бок, решил забыть о нем хотя бы на пару часов.

* * *

Отец Макгвайр внимательно осмотрел распятие, засмеялся, при этом закашлявшись, и вернул его вконец растерявшемуся Бену.

— Вы знаете, я тоже не могу представить, кто и зачем мог оставить его на вашей двери, — признался он. — Но мне почему-то кажется, что не стоит особенно мучиться из-за этого, теряться в догадках или, тем более, строить всякие невероятные теории. Забудьте об этом. Просто по воле случая вы стали обладателем чудесного распятия. Так пусть же Господь Бог отныне всегда улыбается вам. — Он дружески похлопал Бена по спине. — Я вам серьезно говорю. Ничего дурного здесь и быть не может.

Бен подозрительно посмотрел на священника, а потом, покачав головой, сунул распятие в сумку с детским питанием. Как раз в это время к ним подошел носильщик и сообщил, что багаж отца Макгвайра благополучно прошел таможенный досмотр и его уже можно получать.

— Скажите, а вы сообщили о своей находке жене? — поинтересовался Макгвайр.

— О распятии? Разумеется! — сразу же оживился Бен, оглянулся и помахал Фэй рукой. Она стояла немного поодаль и с улыбкой подошла к мужу, держа на руках ребенка.

— У нас все готово, — радостно сообщила она. — Носильщики уже сносят багаж на берег.

Бен удовлетворенно кивнул и взял сынишку к себе на руки.

— Ну, что вы скажете, святой отец? — спросил он и поднес мальчика сбоку почти к самому своему лицу. — Мы с ним похожи как две капли воды, а?

Макгвайр внимательно осмотрел Бена, потом Фэй и, наконец, малыша.

— Только глаза, — безапелляционно заявил он. — А в остальном — вылитая Фэй. Кстати, я вам уже говорил об этом. У вашего сына поразительное сходство с матерью.

Малыш будто понял, о ком идет речь, и что-то весело агукнул. Бен засмеялся и вернул ребенка жене. Сейчас она была одета довольно скромно: в длинную серую юбку и белую блузку из искусственного шелка.

Впереди всей группы вышагивали два носильщика и толкали тележку с багажом. Макгвайр, Бен и Фэй с сыном шли за ними.

— Может быть, подвезти вас до дома? — предложил священник, когда они подошли к выходу с пирса. — Из семинарии за мной послали машину.

— Нет, спасибо, святой отец, — поблагодарил его Бен. — За нами обещал заехать один из наших приятелей. Мы с ним соседи…

Они вышли на улицу к тротуару.

Фэй еще раз спросила священника, что он думает по поводу таинственного распятия, но тот лишь весело рассмеялся. А потом вполне серьезно пояснил, что само по себе оно никакого значения в общем-то не имеет и лучше всего не думать о нем слишком много. Это не более чем сувенир.

— Но оно почему-то внушает мне страх, — пожаловалась Фэй. — Может быть, лучше вообще его выбросить?

Макгвайр задумался, медленно кивая головой.

— Я могу понять ваши чувства, — протянул он.

Фэй с тревогой посмотрела на Бена, но он лишь улыбнулся ей в ответ и пожал плечами.

— Ну ладно, дорогая. Раз тебе не по душе держать его дома, я его сегодня же выкину. А еще лучше — подарю какой-нибудь больнице при католической церкви, где ему, по- моему, самое место.

К тротуару подъехал лимузин за священником. Из машины тут же выскочил шофер, уложил в багажник чемоданы и открыл для Макгвайра заднюю дверь. Сам Макгвайр в это время обсуждал с Бэрдетами планы их будущей встречи, а потом обнял маленького Джозефа и ласково улыбнулся ему.

— Я буду скучать без вас, — с искренней грустью сказал он, — и с нетерпением ждать вашего звонка, как условились.

— Я уверен, что долго ждать вас не придется, — заверил его Бен.

Священник сел в лимузин и на прощанье помахал им рукой из заднего окошка.

Бэрдеты, улыбнувшись, замахали ему в ответ, а когда машина отъехала, вернулись к своим чемоданам. '