Почти не задумываясь, Эл бросил охранника на продажную девку, когда та яростно налетела на него, согнув пальцы, как когти. Позднее можно будет подчинить и её разум — и охранника тоже, если возникнет такая необходимость.
Прямо сейчас у него были более срочные дела. Его неожиданное прибытие в тёмную и бурлящую пропасть разума Орнтена Келгорана предупредило Мэншуна — в точности как он и рассчитывал.
Свирепо усмехнувшись, Эл уничтожил «глаз» первого лорда в сознании Келгорана, испепелив магию Мэншуна достаточно быстро, чтобы её далёкий владелец не понял, кто и зачем вломился в разум его головореза.
Это должно было вытащить Мэншуна из той постели, которую он сейчас занимал, и заставить делать вещи, которые должны были добавить массу веселья разворачивающимся событиям.
Охранник и шлюха ещё продолжали вопить и кататься по полу, когда Орнтен Келгоран промчался мимо них, с мечом в руках, но не потрудившись схватить и натянуть что-то кроме своих сапог, торопясь оказаться на улице вместе со странным стариком.
Убийца Зентарима был более чем немного пьян, и представлял собой жестокого, грубого громилу даже в лучшие времена, зато он точно знал, где обитают путевые лорды.
По мысленному наущению Эльминстера он бросился по улицам вместе с переставшим хромать стариком, направляясь к ближайшему Тёмному пути с максимальной скоростью, на которую был способен.
Эльминстер задрожал от неожиданного приступа ментальной боли, потом вздохнул. Было уже слишком поздно: Орнтен Келгоран заваливался, почти обезглавленный, и его разум умирал с поразительной быстротой.
Эльминстер оборвал контакт и позволил зентилару упасть, расплёскивая кровь из головы, болтающейся на том, что осталось от толстой, волосатой шеи. Трижды он удерживал Келгорана неподвижным у каждого Тёмного пути, чтобы оставить его беспомощным, пока он заменял убийственное заклинание Мэншуна своим собственным.
На этот четвёртый раз стражники Башен Торкасла оказались слишком расторопными и храбрыми. Он даже не успел начать заклинание, но они уже были здесь, сразив Келгорана, и восемь бойцов в униформе нацелились на одного оставшегося нарушителя, выкрикивая самые различные неприятные вещи, пока их мечи пытались забрать его жизнь.
Эльминстер увернулся от одного, почти столкнулся с другим, который бросился вокруг в попытке проткнуть его сзади, и специально упал на спину. Испуганный стражник Торкасла споткнулся об него, потерял равновесие, безуспешно пытаясь ударить вниз мечом, который был слишком длинным, чтобы можно было отвести его на достаточное для колющего удара расстояние, и врезался аккурат в стражника, который преследовал Эла.
Лёжа на гладком, отполированном, холодном каменном полу, человек Мистры вздохнул и прочитал заклинание, которое сбило всех стражников с их ног в тяжёлых сапогах и бросило на потолок далеко вверху.
Они врезались в потолок с приятным тяжёлым стуком, из различных рук посыпались мечи и кинжалы—а затем полетели обратно вниз.
Эл оставался лежать на спине посреди стонов, зная, что ничего ещё не закончилось. Он должен был одержать победу как можно быстрее, или здесь окажутся слуги и охранники со всего особняка Торкасла, готовя арбалеты, а у него не было времени на подобные глупости…
Четыре стражника, неуверенно покачиваясь, поднялись на ноги после своего путешествия к потолку и обратно; один из них даже всё ещё держал меч.
Эльминстер перекатился на ноги.
— Не подходите, —предупредил он. — Я вам не враг. Просто оставьте меня в покое, и…
Он знал, что его слова ничем не помогут, ещё до того, как их произнести, но Мистра ожидала от своих агентов использования Искусства с определённым чувством ответственности. Четыре стражника бросились в атаку — а пятый полз в направлении упавшего оружия, наградив Эла кровожадным взглядом.
Эльминстер вздохнул, использовал простое заклинание и смотрел, как ближайшего стражника подхватило и швырнуло к его смерти—в портал, на том конце которого его кровь превратится в кислоту. Что ж, некоторым сембийцам требовалось честное предупреждение обо всём происходящем.
Это дало ему достаточно времени, чтобы использовать другое заклинание на остальных и расшвырять их по сторонам, заставляя врезаться в стены. Затем он бросил их друг на друга и подхватил ползуна с пола, швырнув его на лица двух шатающихся стражников.
Все попадали, обеспечив ему достаточно времени, чтобы обойти Тёмный путь кругом — туда, откуда он мог присматривать за всеми ними и читать заклинание, которое требовалось здесь прочитать.
У дверей комнаты раздались новые крики, когда портал вспыхнул, но следующее заклинание Эльминстера унесло его из Башен Торкасла прежде, чем арбалетные болты со свистом рассекли воздух в том месте, где он только что стоял.
Он торопился. Его работа должна была уже насторожить Мэншуна, и этот слуга Мистры должен был найти другого зентарима, которому было известно расположение оставшихся Тёмных путей.
А как известно каждому путешественнику — хороших проводников всегда тяжело отыскать.
Морлар Элкаврен был путевым лордом и жил в высокой груде камней, величественном вздымающемся сооружении с высокими окнами, балконами и шпилями, которое выглядело массивным и угрожающим на фоне сверкающих звёзд для каждого, у кого было время благоговейно на него таращиться.
Прямо сейчас у Эльминстера на это времени не было. Ему было достаточно того, что он знал Элковрена и местонахождение его дома — Высоких Башен, вот уж подходящее имечко—и что где-то в этом огромном особняке находился Тёмный путь.
И если он знал Зентарим, то к этому времени среди них уже разошлись новости о каком-то незнакомце, выслеживающим один Тёмный путь за другим. Они должны были открыть охоту за этим незнакомцем и выставить охрану у каждого Тёмного пути, который ещё не контролировали, и вокруг особняков, в которых эти пути располагались.
И именно поэтому Эльминстер выглядел сейчас совсем не как бородатый мужчина, а как стройная, немного грязная молодая женщина в плаще с капюшоном, высоких сапогах и больше почти ни в чём.
— Согреть вас, сэр? — с надеждой поинтересовалась она у процессии людей в тёмных доспехах, торопливо шагающих вниз по её переулку.
Один из них обернулся, наполовину вытащив меч из ножен.
— Убирайся, сестрёнка! — рявкнул он. — Как можно дальше отсюда, и не возвращайся, иначе это будет последним, что ты сделаешь в жизни!
Её ответом стала опущенная голова, гневное шипение, и — когда зентилар прошёл мимо — торопливый выход из ниши, в которой она ожидала, и бегство в том направлении, откуда они пришли.
— Кто там? — рявкнул кто-то впереди.
— Уличная девка, — ответил другой. — Они её отшили. Отпусти её.
Эл задержался на секундочку на перекрёстке, где стояли эти два зента, и испуганно пробормотал:
— Который из вас волшебник?
— А что? — буркнул первый зент.
— Н-на будущее, — дрожащим голосом произнесла она. — Мне сказали его найти другой ночью, так что мне нужно знать, как он выглядит. Потом я уйду.
Её быстро измерил холодный взгляд, и второй зент повернулся и указал.
— Вон тот. Его зовут Кадатеном. Любит рыженьких.
Шлюха откинула капюшон и распахнула плащ, повернувшись достаточно, чтобы он закружился. Вместе с плащом закружились и длинные распущенные рыжие волосы, хотя мужские взгляды устремились к некоторым другим обнажившимся чертам.
— Спасибо, — прошептала она, прежде чем они смогли сделать что-то кроме ухмылок, и поспешила прочь. Она не стала объяснять им, что её благодарность предназначалась Мистре, за тот факт, что магия, которой «она» воспользовалась, могла менять цвет волос ещё быстрее, чем можно было распахнуть одежду.
Ей требовалось найти зента в доспехах примерно того же размера, что и Орнтен Келгоран, прежде чем кольцо вокруг Высоких Башен окончательно замкнётся. Ага, вот!
— Ты счастливчик, — промурлыкала она, сбрасывая плащ, чтобы показать полное отсутствие оружия — и все её полногрудые чары — изумлённому зентилару, в мрачном расположении духа семенившему по улице, опустив голову.
Он вытаращился на девушку.
— Что, во имя всех богов… ?
— Возьми меня, — прошипела она, утаскивая его в дверной проём. — Здесь и сейчас! Я следила за тобой несколько месяцев, ты сводишь меня с ума, ты должен быть моим! Мы справимся быстро, а потом назовёшь мне своё имя, чтобы я могла отыскать тебя для более длительных свиданий в другие ночи! Прошу, милорд!
Зентилар несколько изумлённо провёл недоверчивой рукой по тёплому, гладкому телу, которое ему предлагали, затем торопливо начал раздеваться.
— Меня зовут Восс, девчонка! Следила за мной месяцами? Кто ты такая?
— Джаханна Дарлвуд, из крепости; мой отец Брейс Дарлвуд, продавец камня и черепицы, очень богатый…
— Потом расскажешь, — прорычал Ворл, прижимая её к стене. Его штаны упали до лодыжек. — Мы должны спешить!
Неожиданно расплавившаяся маска плоти, которая облепила его, когда он попытался её поцеловать, сохранила рот. Он погрузился в забвение, и маска согласилась совершенно другим голосом:
— Да, действительно должны. Спи спокойно, похотливый Ворл. Боюсь, мне придётся привязать тебя к двери; нельзя позволить тебе примчаться за своими доспехами прежде, чем я закончу.
Через несколько тяжёлых, торопливых мгновений мужчина в плаще был привязан к двери — а его точное подобие спешило вниз по улице в полном доспехе, опустив голову и положив руку на рукоять меча.
— Ворл, неповоротливый ты увален, — с недовольной гримасой поприветствовал его старший зентилар, —где ты был? Распутничал в дверных проёмах по всей дороге от таверны?
— Ну, хм, да, — признался Ворл, но его тихое бормотание было едва слышно, и зентилар всё равно не слушал.
— Иди сюда, ленивый ты пёс! Нам нужно замкнуть кольцо вокруг Высоких Башен — и твоей наградой за опоздание будет сторожевой пост прямо здесь, возле сортиров!
«Здесь» было амбразурой в потрескавшейся и неоднократно залатанной чёрной стене. Амбразура была заполнена гниющей соломой и содержала длинную дверь. Напротив неё, по другую сторону улицы, располагалась такая же ниша, где поперёк широкого квадратного спуска в открытую шахту, ведущей в печально известную канализацию города, торчала скамья с дыркой в сидении. Два несчастных солдата были заняты натягиванием покрывала на раму из копий—эта конструкция должна была служить одновременной дверью и стеной для будущих клиентов небольшого сидения, которым могла потребоваться небольшая приватность.
Сортир. Похоже, Зентарим рассчитывал на длительную осаду.
Стернхельм Ворл прорычал проклятие, потому что этого от него ожидали, и засеменил на свой пост, разбрасывая пинками худшие кучки смердящего скользкого мусора. Он надеялся, что долго ждать не придётся.
Мистра ему улыбнулась; он даже не успел замёрзнуть и заскучать, как в поисках сортира возник волшебник Кадатен, дующий на замёрзшие пальцы и сам бурчащий ругательства.
Если маг Зентарима и удивился, что зентиларский солдат пересёк узкую улочку, чтобы откинуть перед занавеску, он ничем этого не показал.
Он удивился, когда воин шагнул в альков вслед за ним и натянул занавеску обратно — но только на мгновение.
После этого у него уже не осталось времени чему-либо удивляться. Совершенно.
— Холодно, да? Сидеть одному над канализацией?
Обладающий рангом боевого капитана Галандрор мог позволить себе дерзость обмениваться подобными любезностями с зентаримскими магами. Ну, не с лордом Мэншуном, разумеется, но Кадатену было далеко до…
— Слишком холодно, —коротко сказал волшебника.—Мы не будем ждать здесь всю ночь. Штурмуйте ворота.
Галандрор и его коллега, боевой капитан Нарлет обменялись изумлёнными взглядами, потом одновременно кивнули.
— Как прикажете, лорд-маг.
Кадатен улыбнулся и отвёл плечи назад, как голубь, собирающийся почистить пёрышки. Очевидно, ему понравилось, как звучит «лорд-маг».
Нарлет сразу же снова воспользовался этим титулом.
— Главные ворота, лорд-маг?
Кадатен покачал головой.
— Задние. Я уничтожу их заклинанием, и двери за ними — тоже. А вы побыстрее проведите туда наших мечей, захватите палату, в которой расположен Тёмный путь, затем оттесните всех в дальний конец особняка. Я не хочу, чтобы к нам кто-то подкрался, пока я буду работать с порталом.
—Работать с порталом, лорд-маг? — осторожно переспросил Галандрор. В их приказах не было ни намёка на что-то подобное, а лорд Мэншун хотел, чтобы они искали предателей везде. В особенности—среди его заклинателей.
Кадатен наградил обеих боевых капитанов спокойными, прямыми взглядами.
— Я подозреваю, что наш неизвестный враг, который ищет Тёмные пути, либо прячется в них, либо накладывает на них чары, чтобы использовать в качестве прорицательного фокуса, чтобы издалека следить за комнатами, в которых они расположены. Чтобы подтвердить эти подозрения, мне нужно наложить заклинание на Тёмный путь изнутри этого особняка. Кроме того, мы все будем сидеть на тёплых стульях и поглощать любую еду и напитки, которые сможем найти в особняке, вместо того, чтобы всю ночь морозить задницы снаружи на тёмных улицах.
Зентилары, убеждённые такими аргументами, кивнули.
Они быстро собрали людей. Нарлет повёл дюжину к фасаду, чтобы удержать стражников Элковрена у передних ворот, пока Кадатен будет прокладывать путь с тыльной части огромного здания.
— Хорошо, — рявкнул волшебник, когда Галандрор бегом вернулся к нему, чтобы доложить о полной готовности. — Давайте согреемся.
Он поднял руки, что-то прошептал, и ночь взорвалась огнём.
— Помещение захвачено, лорд-маг, — тон Галандрора был почти уважительным.
Нарлет только что вернулся и сделал свой доклад; было убито всего два зентилара, зато Морлару Элковрену придётся заменить большую часть своих стражников и немалое число домашней прислуги. Трусливый лорд был заперт в собственных гостевых комнатах над главными воротами под наблюдением бдительных солдат — и ближайшие к залу с Тёмным путём живые обитатели особняка оставались только в пиршественном зале.