Куолу надоело смотреть на удаляющееся стадо. Он перестал смеяться, зевнул и полез в свою землянку. Заметив это, наши охотники также успокоились. Они остановились и стали совещаться: итти ли дальше, или возвращаться домой.

— Сердитый! — сказал Улла и робко поглядел на черную нору, в которой только что скрылся Куолу.

— Лучше домой!

— Плохо домой! — сказал Ао. — Ничего нету!

Он вывернул вверх обе ладони, чтобы показать, как плохо возвращаться с пустыми руками.

— Матерям есть надо! Старикам и детям тоже нужна еда.

— Матери-матерей надо еды! — прибавил Волчья Ноздря.

Надо было возвратиться, чтобы еще больше не рассердить Куолу. Если они пойдут запрещенной дорогой, он может испортить и всякую другую охоту на ближайшие дни. Но нельзя было и думать о доме, пока не будет поймана какая-нибудь крупная добыча. Поэтому они решили итти вперед, по новым местам и притом против ветра: звери чутки, и если до них доносится запах человека, они прячутся и убегают.

Чтобы задобрить страшного Куолу, Улла приложил к губам рупором руки и закричал: Куолу! Куолу! Хуммы ушли! Не надо хуммов! Мы пойдем. Будет добыча, принесем кусок Куолу!..

Из землянки высунулась лохматая голова. Куолу мрачно-махнул рукой, и охотники с облегченным вздохом двинулись дальше.

Почему же так страшен был Куолу? Откуда этот страх перед ним, это трусливое желание задобрить отшельника?

Куолу стали бояться с тех пор, как он здесь поселился. Он был из рода Вурров, т. е. Медведей, поселок которых находился на расстоянии нескольких дней пути, на берегу притока Большой реки. В поселке этом, как и у всех племен, расселившихся по берегам этой реки, строго соблюдались брачные обычаи. Племена жили становищами в курных землянках, крытых коническими или двускатными крышами. В каждом становище ютился отдельный род. Основой рода были женщины-матери. Они были хозяйки землянок. Вместе со своими детьми, подростками и девушками женщины составляли оседлое население поселка. Мужчины-охотники вели полубродячую жизнь. Они то появлялись, то вновь исчезали. По целым дням, иногда по неделям бродили они за добычей и при удаче приносили ее на общее пользование. Все матери считались сестрами. Их дети, т. е. все девушки и юноши, также считались братьями и сестрами. Когда они вырастали, они не могли вступать между собою в брак. Юноши уходили в соседние дружественные становища и там искали себе невест. Почти всегда они оставались жить в поселке своих жен. Они проводили там, по крайней мере, теплое время года, пока продолжалась их короткая семейная жизнь. С наступлением холодов, а то и раньше, возвращались они в становище матерей, чтобы охотиться и добывать пищу для родного поселка. Тут жили они отдельно от незамужних сестер и младших братьев в особой большой землянке, «в мужском доме», куда имели доступ только охотники и старики.

Бывало, правда, что жены уходили с мужьями в поселок их матерей. Но тогда они оставались в нем навсегда, и каждый из родных или неродных братьев их мужей мог стать рано или поздно их супругом.

И вот случилось, что молодой Куолу стал мужем своей ровесницы Изы, самой красивой девушки в роде Вурров.

Они были детьми разных матерей, но как жители одного поселка, они, по понятиям Вурров, должны были называться братом и сестрой.

Их брак был нарушением обычаев и привычных понятий племени. В глазах родичей они совершили поступок, с которым никак нельзя мириться.

Поступок этот сделал их отщепенцами в своем собственном роду. Никто не хотел жить с ними под одной крышей. Охотники изгнали Куолу из мужского дома. Женщины не пускали Изу к себе. Куолу и Изе пришлось наскоро вырыть маленькую землянку на краю поселка и отдельно добывать себе пищу.

Вскоре произошел новый случай, который окончательно сделал невозможным совместную жизнь их со своим родом.

В их поселке особенно строго соблюдалось почитание Родового огня. Неуважение к нему каралось, как величайшее из преступлений.

Родовой огонь горел в особой пещере, выкопанной в известковом обрыве. В пещеру имели право входить только Мать-матерей племени да еще четыре старухи, на которых лежала обязанность поддерживать пламя, подкладывать сучья и валежник. Если в поселке гасли все домашние очаги, можно было взять от Родового огня горящую головню. Но сделать это могла лишь сама Мать-матерей после усиленных просьб своих детей и внуков. С особыми церемониями и ворожбой вынимала она горящую ветку и отдавала одной из бабушек, а та в свою очередь передавала ее тем, кто почтительно дожидался у входа.

И вот случилось так, что в летнем шалаше молодого Куолу погас огонь. Иза пошла за огнем в соседнее становище. Но никто не давал ей огня, потому что она считалась чужой. Тогда она вошла потихоньку в пещеру Родового огня, в которой, как ей показалось, не было никого, и похитила горящее полено.

Но уже к вечеру все стали говорить о том, что Иза и Куолу похитили огонь из священной пещеры. Куолу и Иза усиленно отрицали свое преступление. Но следопыты племени доказывали, что след маленьких женских ног ведет от пещеры к летнему шалашу Изы и Куолу.

Мать-матерей назначила на следующее утро суд для расследования страшной кражи. Суд должен был начаться гаданьем, которое откроет преступников. Виновных будут испытывать огнем, и, в случае их осуждения, им грозила немедленная и мучительная казнь.

Своевольная пара знала, что их ожидает. Куолу и Иза в ту же ночь бежали из своей землянки, захватив с собой оружие и пару мешков, набитых звериными шкурками. Они бежали далеко и вырыли себе землянку на полпути между поселками Красных и Чернобурых Лисиц.

Долго и искусно они скрывались, потому что боялись жестокой расправы. Но родные выследили их. Лучшие охотники поселка Медведей отправились, чтобы захватить их живыми или мертвыми. Однако облава потерпела полную неудачу: найденная землянка оказалось пустой.

Преследователи построились широкой цепью и стали обыскивать соседний лес. Они уже напали на их след. Гибель их казалась неизбежной. Как вдруг огромный носорог неожиданно бросился на преследователей. Двух из них он убил своим рогом, трех затоптал насмерть ногами. Остальные разбежались и вернулись домой, пораженные ужасом.

С тех пор все были убеждены, что Куолу оборотень. Его стали бояться, как огня. Его считали могущественным колдуном, который может сделать какое угодно зло. Всякую беду, болезнь, смерть или неудачу приписывали колдовским чарам Куолу.

Если охота была неудачной и жители поселка начинали голодать, снаряжалось посольство на поклон Куолу. Его задабривали подарками или обещаниями. Просили не мешать охоте и после удачи лучший кусок относили к землянке колдуна. Куолу сам старался поддерживать свою славу оборотня и колдуна. При случае он рассказывал о себе страшные небылицы. При этом сам он начинал твердо верить в свои россказни и в свои магические способности.

И всякий раз, когда людям приходилось держать путь мимо Куолу, они старались сделать это как-нибудь незаметно: обойти стороной, проскользнуть ночью или на утренней заре, когда обитатели страшной землянки еще спали.

Вот почему угрозы Куолу так напугали наших охотников. Какое облегчение почувствовали они, когда землянка скрылась за выступом берега! Как хорошо, что ее уже больше не видно! Ветер дует теперь не со стороны землянки, и Куолу не может послать им вслед «враждебное заклинание».