Мамонты и люди жили в одной стране долгие тысячи лет. Когда люди научились мастерить орудия и охотиться сообща, они стали побеждать самых крупных зверей. Волки, медведи, пещерные гиены с их страшными зубами отступали перед натиском каменных орудий.

Мамонты долгое время были непобедимы. Но и они в конце концов сделались предметом охоты. Люди научились добывать огонь. Они зажигали сухую траву в конце лета, устраивали лесные пожары; они выпускали перед собой страшную стихию огня, которая губила всех зверей и даже мамонтов. Люди научились подстерегать и отгонять от стада новорожденных слонят, чтобы потом захватывать их как добычу. Они выучились делать ловушки и загоны, куда попадали и взрослые хуммы.

Постепенно, в течение десятков тысячелетий, у мамонтов развивался инстинкт страха перед человеком, боязнь его запаха, боязнь огня и дыма — предвестников лесного пожара.

Ао, Улла и Волчья Ноздря вслед за стадом спускались по слоновой тропе к берегу Большой реки. Они торжествовали. Магическая сила Матери-матерей, казалось, продолжала действовать неодолимо. Они твердо верили, что им удастся загнать мамонтов в окрестности селения Красных Лисиц. А тогда…

Вдруг Улла громко ахнул и протянул руку вперед.

Отсюда можно было хорошо видеть, как голова отряда дошла до берега, и передовая слониха повернула не к югу, а к северу. Они собирались итти не к поселку Красных Лисиц, а совсем в другую сторону. Слонята и ближайшие слоны поворачивали вслед за нею.

Что же это значит? Где же тут помощь Матери-матерей?

Где ее могущество? Как остановить их? Как заставить повернуть их обратно?

Ао торопливо выхватил из мешка и поднял над головой магическую статуэтку. Волчья Ноздря зашептал заклинательные слова. Все трое начали кружиться вокруг Матери-матерей.

Но ничто не помогало. Хуммы упрямо шли своей дорогой. Ни один из них не послушался приказаний.

Охотники с недоумением смотрели друг на друга и на костяную фигурку. Куда же девалась ее сила?

Вдруг Улла схватил Волчью Ноздрю за плечо:

— Гляди! — зашептал он со страхом и показал на лесные верхушки деревьев.

Осинки и березки гнулись и шумели. Слабый ветерок, который так недавно гнал дым от костра на мамонтов, теперь сменился другим. Вместо него по лесу шумел северяк, от которого шатались древесные стволы.

— Пущено по ветру, — многозначительно шепнул Улла и тревожно огляделся вокруг.

Волчья Ноздря переменился в лице, а молоденький Ао побледнел, руки у него дрожали.

— Пущено по ветру! — повторил он, как эхо.

— По ветру! По ветру! — зашептал и Волчья Ноздря, и было видно, как волосы на его голове стали топорщиться. Так встает шерсть на загривке у волка, когда он чует медведя.

Все трое стали пристально вглядываться в кусты, ветки которых подозрительно качались. Было ясно, что кто-то, более сильный в этих местах, стал у них на дороге. Это он уничтожил силу, которая помогала им до сих пор. Чужая магическая власть вмешалась в их охоту и повернула все по-своему. Хотя бы один из хуммов пошел к поселку Красных Лисиц.

— Это Куолу! — сказал Волчья Ноздря.

— Ну да, это он!

В тревоге охотники спустились к самой реке. Здесь против устья оврага лежала та самая отмель, которая была истоптана мамонтами. Долина реки уходила прямо на север. Там, где-то далеко, далеко, по рассказам стариков, скрывалось озеро. Из него рождалось начало Большой реки. А еще дальше лежал Большой лед. Оттуда вылетали холодные ветры и выползали туманы.

Охотникам было видно, как вереница темно-коричневых мамонтов тянулась гуськом по мягкой осыпи, у самой воды.

Над ними поднимались почти отвесные обрывы высокого правого берега, поросшего хвойным лесом. Люди шагали по свежим следам. Теперь они не старались догонять зверей, но и упускать их из виду им тоже не хотелось.

Однако расстояние между ними увеличивалось, хотя стадо было еще хорошо видно.

Вдруг чей-то сердитый окрик заставил их вздрогнуть. Они оглянулись и увидели высоко над собою, на самом краю обрыва, полуголого человека. Одна только волчья шкура охватывала его стан. Длинные волосы прядями рассыпались по плечам.

Волосатый махал толстой дубиной.

— Наши хуммы! — кричал он, размахивая руками. — Наши хуммы! Чужое мясо! Плохо гоняться за чужой едой!

Волосатый кричал еще громче и грозился дубиной.

— Это Куолу! Это он пустил ветер на хуммов!.. — зашептал испуганно Волчья Ноздря.

Преследователи остановились. Зубы их застучали от страха. В это время Куолу нагнулся, поднял с земли камень и швырнул с высоты в охотников. Волчья Ноздря бросился ничком на песок и обеими ладонями закрыл голову. Ао и Улла сделали то же. Так лежали они неподвижно, откинув в сторону оружие и уткнувшись лицом в землю.

Некоторое время Куолу еще продолжал кричать. Вдруг он замахал рукой в ту сторону, куда уходили хуммы, и громко рассмеялся, показывая рукой на север. Охотники осторожно подняли головы. Теперь им стало ясно, чему смеялся Куолу. Передовые слонихи вошли в воду и начали переходить реку. На той стороне развернулась обширная песчаная мель. Река в этом месте широка, но мелка. Вода и слонятам доходила только до брюха. Они смело шагали за матерями, и все стадо спокойно переходило вброд. По временам хуммы останавливались, чтобы попить в свое удовольствие и побрызгать из хоботов на спины себе или товарищам чистой водицей. Напившись и пополоскавшись всласть, стадо степенно начало выходить на противоположный берег.

Охотники следили за ними через реку. Хуммы ленивой походкой удалялись в глубь заливных лугов. Они осторожно пробирались между озерками и топкими болотцами, покрытыми зеленой осокой.

За широким простором лугов, далеко на севере, виднелась узкая полоска синего леса. Хуммы тянулись туда.

С каждым шагом их темные тела становились все меньше и меньше, пока они из огромных животных не превратились в вереницу медленно ползущих букашек.