Впервые я прочитал «Вокруг света за восемьдесят дней» Верна в 1929 году. За последующие девять лет я перечитал роман раза четыре или пять. Я видел экранизацию Тодда [4], и она мне очень понравилась, но снова я взял в руки эту книгу лишь где-то тридцать три года спустя. Она очаровала меня еще больше, и я был поражен тем, что она совершенно не устарела. Это подлинная классика жанра. Пускай ее и нельзя поставить в один ряд с «Братьями Карамазовыми» или «Моби Диком». Однако я обратил внимание на некоторые моменты, которые ускользали от меня, когда я читал этот роман в юности.

Я размышлял о них в течение нескольких месяцев и пришел к выводу, что «Восемьдесят дней вокруг света» состоят из двух историй. Одна – лежащая на поверхности, простая и понятная. Верн излагает ее в форме увлекательного, легкого повествования о приключениях. Другая же загадочная, полная тайных смыслов и намеков на опасные для человечества последствия, понять которые дано лишь немногим. В «Восьмидесяти днях» скрыта научно-фантастическая история, которую Верн – отец научной фантастики – так и оставил между строк. Он поступил подобным образом, потому что ему самому, скорее всего, не было доподлинно известно о произошедшем, а возможно, он просто не осмелился рассказать все как есть, однако, чувствуя явные нестыковки, все же решился сделать некоторые намеки.

Почему происхождение Филеаса Фогга окутано тайной? Почему он жил так, словно был запрограммированным роботом? Обладал ли он даром предвидения, или разум позволял ему просчитывать степень вероятности тех или иных событий, чтобы действовать в соответствии с этими расчетами? Почему, когда в конце путешествия Фогг сошел с поезда, все часы в Лондоне одновременно пробили без десяти минут девять?