ЕГОР

Мужчина посмотрел на захлопнувшуюся дверь и рухнул в кресло. Его колотило изнутри. Он аж до скрежета сжимал зубы, дабы побороть гнев, разрывающий каждую клетку тела. Повторял себе с десяток раз: «Главное, что дочь жива, остальное неважно». Однако, вспоминая эти адские недели, он вновь приходил в бешенство. Каждый день, каждый час, каждую минуту Егор выгорал дотла. Когда пришло осознание, что дочь действительно умерла, он чуть не сдох сам. Хотя, наверное, та единственная часть, которая все еще связывала его с жизнью, в тот момент испустила последний дух. Он закрывал глаза и видел монитор УЗИ, на котором виднелось нечеткое очертание дочери. Егор представлял малышку и выл, сбивая кулаки о стену. Да, он ни разу не видел дочери, не ощущал ее запаха, не держал на руках, но, несмотря на это, чувствовал огромную, неразрывную связь с ней. Это было неописуемое ощущение! Когда погибла Лена… он не сразу узнал о ребенке. На тот момент его агония и так достигла предела, а новость о беременности лишь подлила масла в огонь и все равно воспринималась как что-то нереальное, далекое. Возможно, потому, что слишком поздно это стало ему известно. На тот момент он слишком запутался, потерял голову, сходил с ума и в этой помешанности не различал боли, не разделял. Мужчина оплакивал Лену, а автоматически соответственно и ребенка. Тогда было самое настоящее пекло, но то, что Егор пережил в этот раз, превзошло все. Этого ребенка он чувствовал, как биение собственного сердца… С трепетом ощущал, как дочь шевелится в животе у Даши. Да, всего только раз, но он навсегда запечатлел в памяти то ценное мгновение. 

Егор изводился от беспокойства, когда она рожала. Он даже не представлял, что может переживать за кого-то так сильно. А потом вдруг узнал про смерть дочери… Ему будто вонзили кол в сердце, переломали все ребра, вырвали легкие. Егор ехал тогда из больницы и остановился посреди дороги. Он ослеп, оглох, онемел... Единственная картина перед глазами – это маленькая девочка. Крохотное безжизненное тельце. Он видел за свою жизнь достаточно смертей, но мысль о том, что где-то в холоде сейчас лежит его новорожденная дочь, взрывали мозг. Хотелось рыть ногтями асфальт, вгрызаться зубами в землю. Отчаянно хотелось поменяться с ней местами. Егор в тот момент впервые в жизни обратился к Богу и попросил, чтобы Даша как можно дольше проспала и как можно позже узнала про смерть дочери. Возможно, к тому времени ему удастся взять себя в руки и поддержать ее… 

Но ей поддержка оказалась не нужна... А он задыхался, как рыба, выброшенная на берег. Даже узнал, когда Дашу выписывают. Приехал, чтобы убедиться в том, что она в порядке. Увидел, как растерянно девушка выходит из больницы, захотел подойти, но не посмел, вспомнив про свое обещание держаться от нее подальше. А потом пил, пил, пил несколько недель в надежде, что однажды откажут почки, и засыпал каждую ночь на полу в детской комнате. Егор видел дочь во снах, которая звала его за собой. И он готов был отправиться за ней даже на тот свет. 

Ни одна боль, ни одна потеря, будь то родители, возлюбленная, друзья, не моглши сравниться с гибелью ребенка. Егор понял это, пройдя через семь кругов ада. И, как оказалось, напрасно… 

57 ГЛАВА

ДАША

(неделю спустя)

Сквозь опущенные веки глаза неприятно резанул свет. Видимо, уже утро, но, на удивление, дочь еще спит. Обычно малышка просыпается на рассвете. Но раз в комнате тишина, значит, можно еще понежиться в теплой постели. Девушка перевернулась на бок, потянулась и плотнее закуталась в одеяло. 

«Хорошо. Но интересно, который час?»

Не открывая глаз, девушка машинально начала шарить рукой по тумбочке в поисках телефона. Вот, наконец, она его нашла и, приоткрыв один глаз, вдруг подскочила на месте. «Восемь, давно пора кормить дочку». 

Даша встала, при движении чувствуя болезненные ощущения в груди, которая за ночь очень сильно налилась. Она потрусила босыми ногами к кроватке и, заглянув в нее, резко развернулась по направлению к своей кровати. Не дыша, девушка осмотрела ее и неожиданно подорвалась, приподнимая одеяло. «Нет. Моей дочери нет!» 

Грудную клетку пронзила острая боль. Страх, словно колючая проволока, стал обволакивать ее мозг. 

– Забрал, – застонала Даша, мгновенно лишившись здравого рассудка. И ужас, сковавший тело, почти уже принудил ее рухнуть на пол, но Даша, несмотря ни на что, заставила себя двинуться к двери. Она выбежала в коридор и, шатаясь, поспешила к его спальне. Спустя минуту широко распахнула дверь и замерла, раскрыв рот от изумления.

Варечка лежала на кровати Егора, а под ней, как и положено, была постелена пеленка. Мужчина же с упоением развлекал свою дочь, звеня погремушкой. И все у них чинно, ладно. Как говорится, мир да покой. А у Даши внутри, наоборот, буря. За эти пять минут она, наверное, успела поседеть. 

– Вот и мама проснулась, – заметив ее приход, сообщил Егор весело дочери. – А мы тут как раз проголодались. 

– Кто тебе разрешил забирать ее без спроса? – зашипела девушка зловеще. 

– Я просто проходил мимо комнаты и вдруг услышал, что Варя капризничает. Заглянул внутрь, увидел, что ты спишь, и решил взять дочурку к себе, чтобы ее мать смогла нормально выспаться, – пояснил Егор, глядя на Дашу с непониманием. – Что такого я сделал? 

– Ничего! – гаркнула Даша, тяжело дыша. – Больше никогда не смей брать дочку без моего ведома! Еще пару дней назад ты боялся даже держать ее на руках. Не хватало еще, чтобы уронил! 

– Татьяна Борисовна показала мне, как правильно надо брать ребенка, – хмыкнул мужчина. – А за тобой что, собаки гнались? – следом поддел он, окинув ее насмешливым взглядом. 

И только теперь девушка вспомнила про свой внешний вид. Ведь она выбежала из комнаты второпях, не успев даже накинуть халат. И теперь Даша стояла перед ним, краснея в шелковом пижамном топе и трусиках. «Ну почему она забыла вчера надеть шорты от комплекта?» Дернулась и, сгорая от стыда, почувствовала, как тонкая ткань прилипла к соскам. Этого еще сейчас не хватало! От переизбытка у нее потекло молоко… 

«И этот засранец, похоже, заметил. Не просто же так он с наглой ухмылкой разглядывал мою грудь. Или же мне это только кажется?»

Поджав губы, Даша подскочила к кровати и, схватив дочку в охапку вместе с пеленкой, вылетела из его спальни. 

Успокоившись, девушка принялась анализировать ситуацию и не смогла понять, почему налетела на Егора, как разъяренная кошка. Если бы не малышка рядом с ним, то она бы точно не стала себя сдерживать. Ох, и накрутила же себя Даша до невозможного. «Ну не мог же он просто так взять и похитить ребенка?! Глупости! Что бы Егор делал с новорожденной крохой? Чем бы кормил? Бред, конечно. Еще и сама себя опозорила, заявившись к нему в белье». 

Да уж, нехорошо вышло. И вроде бы Егор хотел как лучше, но в тот момент его объяснения действовали на нее, как красная тряпка на быка. Наверное, Даша никогда не сможет относиться к нему по-человечески после того, что было. Однако она должна хотя бы попытаться ради дочери, раз уж приняла решение впустить его в их жизнь… 

Немного помучившись из-за противоречий, девушка решила все же извиниться и, уложив Вареньку, отправилась на поиски Егора. Она узнала у Татьяны Борисовны, что тот находится в спортивном зале на цокольном этаже. Она спустилась туда, осмотрелась и пошла на звук глухих ударов. 

– Егор, – позвала Даша неуверенно и затем ворвалась в спортзал. 

Она застыла в дверном проеме, глядя, как он с бешеной дурью колотит грушу. Под его напором цепи, на которых висел снаряд, жалобно поскрипывали. Заметив ее, Егор остановился и предстал перед девушкой обнаженный по пояс. Его мускулистый торс блестел от пота... Растерявшись, Даша даже не сообразила, что бесстыже вот так пялиться на него. Но что поделать, она прежде не видела воочию столь шикарного тела,  а особенно пресса с четко высеченными кубиками. О боже! Куда ее несет? 

Егор двинулся к ней, на ходу стягивая боксерские перчатки, а Даше тут же захотелось убежать или выставить перед собой руку, чтобы не приближался слишком близко. 

Да, секунду назад она лицезрела красивую картинку, но теперь видела мужчину, который… Девушка вздрогнула, как будто ее хлестнули кнутом по спине. По коже пронесся неприятный холодок, после которого захотелось зажмуриться и прогнать нехорошие воспоминания. 

«Ты сильная! Ты справишься ради дочери! – мысленно напомнила она себе о единственной цели визита. – Он больше никогда не прикоснется к тебе!»

Раньше Даша категорически запрещала себе вспоминать ту ночь… И мозг, будто жалея ее, блокировал все воспоминания. Но, увидев его вот в таком виде, ее инстинкт самосохранения затрубил об опасности. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ты что-то хотела? – Егор начал разговор первым. 

– Нет! – тут же отчеканила девушка. – Вернее, да. – Она опомнилась, тут же покраснев. – Я хотела сказать, что утром погорячилась, так как просто испугалась, не обнаружив дочки в кроватке. 

– Я понял, – махнул он понимающе головой. 

– Понял? – удивилась Даша, не ожидая такого ответа. 

– Угу, – подтвердил мужчина. – Теперь я могу идти в душ? 

– Нет… Ой, да… конечно, иди, – снова оговорилась она, а ее щеки пылали словно раскаленные угли. 

– Спасибо за разрешение, – усмехнулся Егор. 

– Пожалуйста, – поджала девушка губы, развернувшись на месте, и чуть ли не бегом бросилась прочь. 

Сегодня Даша долго не могла уснуть. В итоге промучившись какое-то время, она встала и, взяв радионяню, направилась на кухню. Девушка поставила чайник на плиту и села за стол, дожидаясь когда тот закипит. Услышав характерное шипение, она заварила себе травяной чай, который ей посоветовала Татьяна Борисовна. Взяв кружку, девушка отправилась в гостиную, решив посидеть там и обо всем подумать, но еще в коридоре увидела золотой, мерцающий свет, исходящий оттуда. Она вошла и поразилась, обнаружив, что горит камин, и только потом в кресле возле него заметила Егора. Он сидел, задумчиво глядя на огонь. 

Даша бесшумно подошла к нему и, залюбовавшись огненным танцем, спросила:

– Решил разжечь? 

Егор медленно поднял голову и отстраненно посмотрел на нее. 

– Сносить было жалко, – буркнул мужчина, вновь повернувшись к камину. 

– Воспоминания, – понимающе вздохнула девушка. 

– Пользы только нет от них… 

– Возможно, – согласилась она и протянула ему свой бокал с чаем. – Чай? Правда, на травах, но вкусный, горячий… 

– Спасибо, я завязал с горячим, – Егор отрицательно мотнул головой.

– Ладно, оставлю тебя тогда одного, – бросила Даша, собираясь уходить, но замешкалась, услышав, как он тихо позвал ее по имени. 

Обернувшись, девушка застала его стоящим совсем рядом. 

– Что нужно человеку, чтобы забыть прошлое? – поинтересовался Егор хриплым голосом. 

– Я не знаю, – выдавила она, пожав плечами. – Есть вещи, которые невозможно забыть… 

– Та ночь, – запнулся мужчина, глядя на нее как-то странно. – Все должно было быть не так... 

Он шагнул к ней и забрал кружку из рук. Даша вздрогнула, будто в комнате раздался громкий звук. 

– Не бойся, – прошепталон, коснувшись пальцами ее подбородка. – Я никогда тебя не обижу. 

– Не обещай того, в чем не уверен, – выдохнула девушка, прикусив нижнюю губу. 

– Не обещаю, – Егор склонился к ее лицу и застыл, заметив, как она дернулась. – Так хочу, чтобы ты забыла то… что я с тобой сделал. Я мог бы тебе помочь забыть… 

Его руки легли на ее плечи, больно жаля кожу, а потом скользнули к шее и зарылись в волосах. Горячее дыхание обжигало ей лицо. До горечи знакомые губы медленно приближались к ее губам. И этот будоражащий аромат заставлял тело Даши неметь и дрожать, предчувствуя надвигающуюся опасность. 

– Я не могу! – отчаянно промямлила она ему в губы. 

58 ГЛАВА

ЕГОР

«Что это было? Я окончательно свихнулся? Какое-то дикое помутнение рассудка. Опомнился только, когда Даша в ужасе убежала. Да что на меня опять нашло? Чего вообще хотел добиться? Зачем полез к ней? Не знал…» Черт подери, Егор реально не знал. Сидел себе спокойно, глядя на огонь, и вспоминал время, проведенное с Леной возле камина. Она любила это место в доме больше всего, а он любил ее до безумия… 

Удивило, что теперь воспоминания давались намного спокойнее. Впервые за эти годы Егор не чувствовал внутри уничтожающей агонии, скорее испытывал ностальгию и тоску, а не раздирающую каждую клеточку боль. Неужели его гниющая рана начала затягиваться спустя столько времени? Еще вчера это казалось невозможным. Гангрена слишком сильно разрослась, и начался сепсис. Егор считал, что  его так называемая  болезнь неизлечима. Одно дело, когда болит тело, то здесь с легкостью справятся антибиотики. но совсем другое, когда полностью поражена душа. От этого не существует лекарств. Не существовало до недавнего момента… И что же теперь способствовало исцелению? Дочь. Других вариантов не было. Эта мизерная кнопка стала вторым дыханием, очистила кислород от ядовитого газа, научила снова улыбаться. Для этого достаточно было всего лишь посмотреть на нее. Он в жизни не видел человека прекраснее! Окаменевшее сердце начинало непроизвольно сжиматься от понимания того, что эта прекрасная девочка – его дочь. А аромат… Когда Егор вдыхал запах малышки, время вокруг замирало. Он не знал этому названия, мог только чувствовать. И страх… Неконтролируемое желание защитить дочь. От всего мира, от самого себя. Будь его воля, сутками бы караулил у их двери. Беспочвенные страхи порой доводили до исступления, и жуткие мысли разрывали мозг. В придачу он случайно нарвался в Интернете на статью про синдром внезапной детской смерти и окончательно помешался. Даже попросил Татьяну Борисову тайком убрать бортики из детской кроватки, а то, не дай бог, дочь уткнется в них носом. А женщина посмотрела на него как на сумасшедшего, да еще и отругала. Однако Егор ничего не мог с собой поделать, так как это было выше его сил. Он часами колотил грушу, пытаясь достичь облегчения, но ничего не получалось. Мужчина постоянно находился на грани. Вот и сейчас, увидев неожиданно Дашу в огненном свете, растерялся. Она казалась ему в тот миг нереальной, словно перед ним возникло видение, говорила спокойно. Он к такому, увы, не привык. Мгновенно почувствовал какую-то близость с нею… и странным образом потерял контроль. Егор и опомниться не успел, а девушка уже в его объятиях, и руки сами сжимают ее против его воли, а язык мелет несвязанную чепуху. Отпустил он Дашу лишь тогда, когда увидел в бездонных глазах страх. Страх, который читался даже при тусклом свете. Она убежала без оглядки, а Егор мысленно спустил на себя всех собак.