Вероятно, он был первым — и, возможно, единственным — существом в Сорцере, которое знало, что дом Де'Вир пал — благодаря знакомому из Бреган Д'эрт, с которым столкнулся, когда выносил ночной горшок Безликого.

- Совпадение...

Мазой несколько раз повторил про себя эту мысль, зная, что никакого совпадения нет. Джарлакс хотел, чтобы он узнал.

Он был абсолютно уверен в этом, возвращаясь к своим обязанностям в покоях старшего брата. Вскоре на вызов могущественного наставника прибыл Альтон Де'Вир. Мазой знал, что Безликий недавно встречался с верховной матерью, а сегодня — с другим знатным дроу.

Поэтому он не удивился, когда Безликий бросил в Альтона могущественное заклинание практически в тот самый миг, когда старший сын Де'Виров вошёл в помещение. Разряд расколол дверь и швырнул несчастного Альтона на пол.

Однако не убил, и раненный Де'Вир мудро откатился, вскочил и выбежал из комнаты вниз по вьющейся лестнице.

- Убери все это! - рявкнул Мазою взбешённый Безликий и бросился следом за своей жертвой.

Мазой кивнул и начал подметать, но как только Гелрус пропал из виду, он подошёл к двери. Он остановился, метнулся в другую сторону — к волшебному предмету, на который давно положил глаз. Затем выскочил наружу, в погоню, следуя за насмешками Безликого.

- Не беги, Де'Вир. Ты только продлеваешь свои мучения!

Мазой услышал звон бьющегося стекла и вздохнул, зная, что убирать всё придётся ему — и зная, что стекло и кровь убирать особенно трудно. Зато этот звук в точности сообщил ему, где находится парочка, потому что он помнил обстановку в комнатах Сорцере лучше кого бы то ни было, даже лучше самого Гелруса Безликого.

- Моё зеркало! - услышал Мазой вопль Безликого, подтвердивший его догадку. – Сначала моя дверь, а теперь еще и мое зеркало! Знаешь ли ты, сколько сил я потратил, чтобы приобрести такое редкое приспособление?

Мазой с трудом сдержал смех.

- Почему ты не стоял спокойно и не дал мне быстро все сделать? - вопрошал Гелрус, когда Мазой прижался к стене сбоку от двери в комнату.

- За что? За что вы хотели убить меня?

- За то, что ты разбил мое зеркало!

Мазою пришлось прижать ладонь ко рту. Потрясающий ответ, подумал он. Он бросил взгляд на продолжающих диалог дроу, затем спрятался за стеной — и медленно, так медленно, натянул тетиву.

Снова выглянув в комнату, он понял, что разговор вот вот закончится — навсегда.

- Кто? Какой дом сделал это? Или какие Дома были в заговоре против Дома Де Вир?

Мазой замер, тоже желая узнать ответ.

- О, стоит тебе рассказать, – сказал брат Мазоя, насмехаясь над обречённым беднягой. – Я думаю, ты имеешь право узнать это, прежде чем присоединишься к своим родственникам в царстве смерти. 

Драматичная пауза заставила Альтона и Мазоя податься вперёд в ожидании — по крайней мере, Альтон попытался, но Мазой видел, что тот пойман в липкой магической паутине.

Впрочем, это было неважно.

- Но ты разбил мое зеркало! – взвыл учитель. – Умри, глупый, глупый мальчишка! Сам найди ответ!

Момент истины, понял Мазой. Он поднял искусный, скорее всего зачарованный, двуручный тяжёлый арбалет, нацелил его, и пока Гелрус медлил, накапливая энергию своего последнего убийственного заклинания, нажал на спусковой крючок.

Гелрус издал глубокий булькающий, каркающий звук, выгнулся дугой, взметнул руки. Затем он рухнул лицом на пол, корчась в предсмертных судорогах.

- Хорошее оружие, Безликий! - заметил Мазой, разглядывая арбалет. Тот был несомненно волшебным, а большой болт, только что ударивший Гелруса в спину, был смазан ядом — хотя Мазой был уверен, что снаряд убил бы волшебника и без этой страховки.

Мазой тщательно обдумывал следующий ход, перезаряжая оружие. Пойманный в паутину Де'Вир умолял и заикался.

Как поступил бы Джарлакс?

Он прислушался к мольбам Альтона. Легче всего было бы пристрелить этого идиота и обставить всё так, будто ученик и учитель убили друг друга в ожесточённом обмене заклинаниями и арбалетными болтами.

Но самый лёгкий поступок — не обязательно самый выгодный.

Как поступил бы Джарлакс?

Лишь спустя долгое время после рождения Вирны Закнафейн узнал, что она — его дочь. После того, как девочке исполнилось пять, на самом деле. И даже тогда Закнафейн около десяти лет считал, что он всего лишь один из возможных отцов. Только когда Вирна отправилась учиться на жрицу Ллос, Мэлис сказала оружейнику правду — почти наверняка отцом был именно он.

Это время было выбрано не случайно. К тому моменту Закнафейн уже знал, что девушка для него потеряна — тем более, что она собиралась посвятить себя службе Паучьей Королеве. Она собиралась стать одной из тех, кого Закнафейн больше всего ненавидел.

Однако их с Вирной отношения были куда ближе, чем с любой другой дочерью Мэлис — ближе, с любым другим членом дома До'Урден, исключая, может быть, Дайнина. Однако это была очень низкая планка. Размышляя над этим, Закнафейн решил, что его чувства к Вирне могут удержать его руку, если вдруг придётся её убить.

А может и нет.

Вот только на сей раз всё было иначе. На сей раз Закнафейн вошёл в тихое боковое помещение и нашёл Вирну у колыбели, без всяких сомнений зная, что ребёнок в люльке зачат им.

Его сын.

- Дзирт? - спросил он, поскольку именно такое имя ему назвали после возвращения из бойни в доме Де'Вир.

Вирна кивнула и отошла, приглашая оружейника придвинуться. Она знает, понял Зак.

- Взгляни на его глаза, - сказала ему Вирна, когда оружейник стал разглядывать закутанного в мягкие меха младенца.

Поразительно! Лиловые глаза! Такая редкость среди дроу — и ещё более редкие из-за своей яркости. Глаза как будто светились в бездне тёмного лица Дзирта.

Вирна продолжала говорить, но Закнафейн не слушал. Он склонился над колыбелью и вгляделся, вбирая облик, вдыхая запах этого ребёнка, своего сына. Его захлестнуло море эмоций, незнакомых и новых, и каждая была подобна волне, готовой захлестнуть его и утопить.

Неужели это дитя — его потомство — станет для него своего рода частицей бессмертия? Этот ребёнок перед ним, его кровь, его сын, которому суждено хранить его имя и память спустя долгое время после смерти самого оружейника? Недавно Закнафейн разменял пятую сотню лет — средний возраст для дроу, хотя все знали, что вторая половина жизни намного сложнее первой, если дроу заслужил себе определённую репутацию (особенно — громкую репутацию). Сколько оружейников, благородных воинов или даже простолюдинов из Браэрина хотели бросить вызов Закнафейну, чтобы показать себя? И среди этого числа были невероятно умелые и сильные бойцы: Дантраг Бэнр из первого дома, Утегенталь Армго из второго дома, а также многие другие, желавшие оказаться тем, чьё имя станет именем воина, победившего Закнафейна.

Каждый день был угрозой. Один-единственный промах мог стать для него последним — или единственное решение безрассудной матери Мэлис.

Но теперь у Зака был сын, о котором он знал с самого начала, которого он мог растить, который продолжит существовать, когда его самого не станет. Закнафейн не мог отрицать, что испытывает гордость и надежду, что его сердце воспаряет в небеса, когда он смотрит на это дитя.

А затем его ударила решка этой подброшенной сверкающей монеты — неожиданно и сильно.

Закнафейну пришлось схватиться за колыбель и глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться.

Что будет с Заком, если у него отнимут этого ребёнка, это прекрасное маленькое создание по имени Дзирт? Какую боль он познает, если это дитя, как и многие другие в городе — особенно дети влиятельных матерей — окажется на остром конце копья?

Зак оглянулся на Вирну, молча упрекнув себя за то, что никогда не думал так о ней. Он не испытывал к ней такой ненависти, как к её сёстрам или матери, но они никогда не были близки. У него просто не было шанса.

Теперь она стала жрицей Ллос, и оружейнику было это отвратительно. Ллос была ему отвратительна. То, как богиня настраивала свой народ друг против друга, было отвратительно. Сексизм общества дроу был отвратителен. Жестокость женщин, которые растили детей-дроу, была отвратительна. Почти без исключений, даже среди тех матерей, кто позволял мужчинам занимать важные посты — как в доме Баррисон Дель'Армго, известном своими воинами-мужчинами, и доме Ксорларрин, могучие волшебники которого были преимущественно мужского пола. Он не думал, что эти матери ценят своих мужчин. Нет, они просто использовали то, что было под рукой, ради воплощения собственных проклятых амбиций.

Всё это было из-за Ллос. А Вирна, которая могла быть его дочерью, посвятила себя Ллос. Теперь ей суждено было обучать Дзирта, сына Закнафейна, чтобы он стал очередной покорной пешкой в великом замысле Госпожи Хаоса.

Закнафейн задумался, нет ли других поселений дроу где-то в необъятном Подземье, или, может, в неизвестном мире на поверхности, лишённых разлагающего влияния Паучьей Королевы. Как бы хотел он найти такое место и забрать туда Дзирта.

Но только не Вирну, подумал он, и эта мысль обеспокоила оружейника. Нет, скорее всего она уже слишком испорчена и потеряна для него.

По недоумённому взгляду Вирны Зак понял, что эти мириады эмоций отражаются у него на лице.

- В чём дело? - спросила она, присматриваясь к его лицу, осторожно изучая его.

Закнафейн столько хотел сказать ей прямо сейчас.

Сожаления.

Гнев.

Извинения.

Всё это хотело вырваться наружу, но сейчас, в это мгновение, с глядящим на него новорождённым сыном — сыном, который избежал гибели только благодаря счастливой случайности и задержке в пару мгновений, судя по тому, что сказали оружейнику — он не в силах был выразить все эти чувства.

- Ничего, - ответил Закнафейн. - Я просто надеюсь, что этот мальчик превзойдёт Нальфейна к большей славе дома До'Урден и матери Мэлис.

- Мы все на это надеемся, - сказал Вирна с хитрой усмешкой, напоминая Закнафейну про его отцовскую роль. - И все мы рассчитываем на это, в особенности — мать Мэлис. От второго сына ждут многого.

Закнафейн постарался не вздрогнуть. Слишком хорошо он понимал, в чём заключаются эти ожидания.

- Великолепно! - неожиданно воскликнул Джарлакс, заставив вскинуть взгляд сидящего напротив мага. Тот был удивлён (насколько могло казаться удивлённым расплавленное кислотой лицо, подумал Джарлакс). Юноша у двери отреагировал намного сильнее, покачнувшись на пятках и широко раскрыв глаза.

Джарлакс сделал мысленную заметку следить за ним.

- Что ты имеешь в виду? - тихо спросил маг. - Я сделал лишь то, что мне приказали.

- Тебе приказали занять место Гелруса Ган'етта? - с саркастичным удивлением спросил Джарлакс. Он снова окинул взглядом юношу в дверном проёме и добавил:

- Твой брат, если не ошибаюсь.

- Я... ты говоришь голосом глупца! - парировал волшебник. - Опрометчивого глупца.

- Ты ошибаешься, если считаешь, что я боюсь Альтона Де'Вира, - Джарлакс пожал плечами и хмыкнул. - Я не боялся Гелруса Ган'етта, так с чего мне бояться тебя?

Глаза Безликого повернулись в его практически лишённых век глазницах, чтобы бросить взгляд на молодого ученика, который предательски выскользнул из комнаты — но в следующее мгновение возвратился с приставленным к его коже квартетом мечей в руках каждого члена Бреган Д'эрт, в тайне проникшего в покои Безликого.

Безликий втянул в себя воздух через многочисленные дыры во рту и горле, испустив свистящий звук.

- Прежде чем кто-то из вас сделает что-нибудь глупое, подумайте о том, что никто не может войти в Сорцере без разрешения архимага Громфа, - предупредил Джарлакс.

- Не беспокойтесь, - добавил он, поудобнее устраиваясь на стуле. - Архимаг не знает, а если и знает — Громфу всё равно. Я не обвиняю тебя, Альтон Де'Вир, и не думаю о тебе плохо. На самом деле я даже приветствую подобную находчивость и прозорливость — и да, я знал, что собирается сделать с тобой Гелрус в ночь падения дома Де'Вир. Мне всё равно, как и архимагу Громфу. Важно не то, что уже произошло, важно то, что случится дальше.

- Возможно, тебе стоит понять, что произошедшее определяет текущее, - сказал новый Безликий, фактически — Альтон Де'Вир, обжёгший собственное лицо после того, как избавился от тела Гелруса. Он выпрямился, отчаянно стараясь — видел Джарлакс — хоть в какой-то степени казаться опасным и загадочным. Он пытался управлять ситуацией, и Джарлакса это бесконечно забавляло.

- И ты считаешь, что всё дело в находчивости и прозорливости — или в простой случайности? - спросил Джарлакс. - Ты не думал, что верховная мать Бэнр знает о смерти старого мерзавца — и не возражает? Бедный юноша, в мире так много всего, о чём ты не знаешь — но я предупреждаю тебя о самом главном: лучше всего оставаться на хорошем счету у верховной матери Бэнр.

- Как ты? - полузарычал, полупросипел Альтон.

- Всегда. Я не дурак, - был легкомысленный ответ.

- Но ты пришёл сюда и угрожаешь мне.

- Разумеется, нет. Я пришёл сюда, чтобы дать тебе совет — причём мудрый совет. Повторю. Не позволяй гневу толкать тебя на опрометчивые поступки. Дом Де'Вир мёртв. Альтон жив.

Он покосился на второго и сказал:

- И Мазой тоже жив. В Городе Пауков всё идёт своим чередом.

С этими словами Джарлакс коснулся полей своей шляпы и встал, давая знак подчинённым и покидая вместе с ними комнату — но сначала остановился, чтобы улыбнуться и одобрительно кивнуть молодому Мазою Ган'етту, чтобы дать понять юноше и магу за столом, что он, Джарлакс, знает о случившемся куда больше, чем следовало.

Познания Джарлакса по поводу той или иной тайны оказывались сюрпризом для множества дроу.

Знание было силой, тем более — в Мензоберранзане.

Джарлакс был безоговорочно силён и становился ещё сильнее.