- Кто они? - спросил Закнафейн, поскольку никогда не видел подобных созданий. Они были похожи на человека, но едва достигали половины роста обычного мужчины с поверхности, и казались мягкими и немного округлыми, даже после того, как голодали в плену в городе дроу.

- Полурослики, - объяснил Аратис Хьюн.

- Безбородые дварфы?

- Кроме роста, с дварфами ничего общего, - ответил лейтенант Джарлакса. - Эти коротышки предпочитают солнечный свет и мягкие удобства поверхности, а не пещеры верхнего Подземья или тоннели нижнего.

- Тогда как они оказались здесь?

- Мы сказали Онраэ Насадре, что нам нужна наживка. Она дала нам наживку.

Закнафейн уставился на живую приманку, пятерых жалких созданий, скованных вместе и нервно расхаживающих из стороны в сторону. Ему они казались детьми, не считая того, что у двух на лице росли волосы, а пятая обладала фигурой взрослой женщины — только малого роста.

Оружейник поморщился, не слишком довольный подобным развитием событий. Конечно, он не питал тёплых чувств к полуросликам, учитывая что узнал об их существовании минуту назад, но было ясно, что это не отряд бродяг или воинов, пойманных за какой-то проступок. Просто случайные жертвы. Эту группу бедняг выведут на открытое пространство и оставят как жертву для Шивы и её свиты. Он посмотрел в их лица, в их глаза, увидел страх и беспомощность, и на мгновение разделил с ними эти чувства.

Он хотел что-то сказать, но тут подошёл Джарлакс, за которым плыл магический диск, скрывающий что-то под простым белым полотном.

- Шива по-прежнему желает управлять своим домом, - объяснил наёмник. - Она ищет способ вернуть себе благосклонность Чед Насада, чтобы её защитили от Бэнров и от жителей Города Мерцающей Паутины, которые считают её угрозой их порядкам.

Он потянулся и снял простыню, открывая величественную, инкрустированную драгоценными камнями статую паука.

- Это копия статуй, украшающих зал Правящего Совета Чед Насада, - объяснил он. - Из города разошлись слухи, что отряд низкорослых воров с поверхности похитил одну их таких.

- Думаешь, это приманит Шиву? - спросил Закнафейн выдающим его скептицизм тоном.

- Соблазн возвращения, - объяснил Джарлакс. - После того, как её низвергли, бывшая верховная мать больше всего желает вернуться на свой трон. Спасение статуи из лап этих свирепых разбойников-полуросликов станет для Шивы приглашением вернуться в Правящий Совет. Не считая того, что на самом деле не станет.

- Похоже, предстоит много возни. Разве мы не можем просто выследить её и покончить с этим?

- Как отыскать дроу? - напомнил ему Джарлакс.

Ответа у Закнафейна не было. Он посмотрел на пленников и тяжело вздохнул, уже пытаясь сообразить, как он может защитить их, если Шива выйдет на охоту.

- Полурослики с большой дороги, - пробормотал он с беспомощным смешком.

В задней части огромной грибной рощи, в небольшой нише, укрытой от света сияющих червей на потолке основной пещеры, вокруг маленького костерка в яме сидели пять полуросликов, поедая пищу, предоставленную им Джарлаксом — довольно неплохая трапеза, на самом деле, от которой оголодавшие пленники даже не подумали отказаться. В углублении позади полуросликов на естественном возвышении стояла паучья статуя, ясно видимая каждому, кто набрёл бы на их отряд.

Тёмная трещина в стене сбоку от этой ниши выдавала почти сомкнутое устье надпространственной комнаты, которую создал своей переносной дырой Джарлакс. Оттуда трое дроу поочерёдно следили за наживкой — Аратис Хьюн, который когда-то рыбачил в водах озера Донигартен в Мензоберранзане, прозвал предводителя полуросликов Поплавком и дразнил всех пленников разговорами о том, как скоро их заглотят.

Закнафейн не считал подобную стратегию эффективной, даже если не считать жестокости насмешек убийцы, которые немало раздражали оружейника,.

- Ты дразнишь их неизбежной смертью, но тогда что им остаётся терять? - спросил он, когда они вошли в надпространственную комнату сегодня днём, десятым днём, проведённым за пределами Чед Насада.

- Про их потери я особо не думал. Это просто способ провести время, - ответил Аратис.

- Они куда вероятнее попытаются сбежать или сражаться, если ты продолжишь их провоцировать, - заметил Закнафейн, решив, что практический подход подействует лучше призывов к порядочности.

Но Аратис Хьюн просто пожал плечами, как будто эти мысли его не беспокоили, и вполз в дыру.

Закнафейн посмотрел на Джарлакса в поисках поддержки, но командир наёмников не принимал участия в их постоянных спорах. Перед ними стоит единственная задача, и будет разумно эту задачу выполнить, напоминал товарищам Джарлакс.

Как и Аратиса Хьюна, его как будто ничего больше не волновало.

Зато волновало Закнафейна.

Оружейник размышлял об этом, когда наступила его смена у выхода, глядя сквозь щель на собравшихся в импровизированном лагере полуросликов. Дом Симфрей был всего лишь младшим домом, в рабстве у которого была только горсточка гоблинов, так что Закнафейн редко встречался с рабами и уж точно никогда не видел похожих. Гоблины были мерзкими существами и не обладали никакими качествами, способными оправдать их в глазах оружейника. Всё их существование казалось предназначенным для бед и разрушений, даже если целью были другие гоблины.

И несмотря на это Закнафейну всегда неуютно было видеть их в рабстве. А сейчас... Наблюдая за полуросликами, с их испуганными взглядами — но также и со случайным смехом и многочисленными попытками утешить друг друга — Закнафейн понял, что эти существа ни капли не похожи на гоблинов.

Но всё-таки они были здесь — наживка, выставленная перед ужасным врагом с ужасными намерениями, который почти наверняка прикончит несчастных жертв до того, как наблюдатели сумеют его остановить.

И двум его спутникам было плевать.

Один из полуросликов поднялся и немного прошёлся, разминая руки. Он зевнул и снова сел, но на этот раз в стороне, прислонившись к стене пещеры.

Закнафейн посмотрел в другую сторону, увидев женщину-полурослика, тоже вытянувшуюся на земле, похоже спящую, а когда вернулся взглядом к первому, тот уже свернулся тихонько клубочком.

Джарлакс сказал ему, что эта раса очень хорошо умеет делать две вещи: есть и спать, и в этот момент с подобным наблюдением трудно было спорить. Всего за несколько мгновений они глубоко погрузились в сон, а другие трое просто сидели на месте, полностью поглощённые своей трапезой.

Сидели они слишком неподвижно, но Закнафейн не сразу это разглядел — лишь тогда, когда ему показалось, что он больше не слышит треск небольшого костерка. Костёр был на месте, оружейник просто его не слышал.

Закнафейн втянул воздух и повернулся, чтобы махнуть своим спутникам. Его пальцы просигналили: «Они пришли!»

Он хрустнул пальцами, ему не терпелось выскочить наружу, но Джарлакс схватил его за плечо и просигналил: «Терпение!»

- Терпение? - ответил Закнафейн, чуть ли не в полную громкость из-за своего отвращения. Их терпение скорее всего приведёт к пяти перерезанным глоткам.

- Семеро, - напомнили ему пальцы Джарлакса, поскольку по показаниям свидетелей в доме Зовирр Шива покинула город с полудюжиной верных последователей.

На сцене перед ними появилась пара воинов-дроу, двух мужчин с мечами наголо, осторожно крадущимися в свете костра.

Сидевшие полурослики не шевельнулись. Спавшие полурослики не проснулись.

Первый дроу ударил полурослика кулаком по голове. Его товарищ зашёл дальше, уколов сидящего полурослика в плечо — не глубоко, но достаточно, чтобы тот не смог дальше притворяться неподвижным.

Закнафейн знал это подлое жреческое заклинание. Полурослики прекрасно осознавали происходящее и чувствовали боль, но не могли даже закричать от боли или в знак протеста.

Всё, что он мог — не бросаться туда сломя голову, рискуя всем.

В поле зрения возникла ещё пара дроу, мужчина и женщина в изящных одеждах. Им сообщили, что Шива Зовирр сбежала с дочерью и сыном, и Закнафейн решил, что эти двое — благородного происхождения. Женщина говорила на беззвучном языке жестов, но с такого расстояния Закнафейн не мог различить её сигналов.

Он оглянулся на Джарлакса и увидел, что наёмник достал интересный предмет — глазную повязку. Джарлакс взглянул сквозь неё на происходящее впереди и начал фактически повторять жесты жрицы.

- Как они могли сбежать с этой статуей? - говорила дочь дома Зовирр, добавив, что её солдатам следует быть осторожными.

- Все их предосторожности не учитывают возможность нашего присутствия, - быстро просигналил спутникам Закнафейн, которому хотелось поскорее начать бой.

- Тебе, конечно, не терпится, - просигналил Джарлакс.

Закнафейн мог только ухмыльнутся в ответ на сарказм друга. Там была жрица Ллос, и Джарлакс прекрасно знал, что показать её Закнафейну — всё равно, что положить раненного рофа перед зверем-обманщиком.

Джарлакс отодвинулся от щели, убрал свою глазную повязку и просигналил своей команде одно-единственное слово:

- Яростно!

Закнафейн вырвался из надпространственного кармана, предсказуемо бросившись прямиком к жрице. Воин, которого они считали благородным сыном Шивы, попытался его перехватить, ударив мечом несущегося оружейника, но Закнафейн уклонился от удара, правым клинком смахнув вражеское оружие в сторону.

Благородный дроу попытался контратаковать, опустив свой левый клинок и проведя укол снизу, но Закнафейн видел этот довольно рутинный приём множество раз и был к нему готов, проведя парирование снизу вверх собственным оружием в левой руке, подняв меч противника ещё прежде, чем тот успел полностью вытянуть руку.

Взвизгнув от пореза собственным мечом, воин Зовирр попытался сместиться вбок, но Закнафейн шагнул следом, дважды уколов противника в бедро.

Сын Шивы рухнул на землю, призывая шар мрака в отчаянной попытке предотвратить свою смерть.

Но Закнафейн уже закончил с ним и направлялся к Дочери Шивы, жрице злобной Паучьей Королевы.

К своей желанной жертве.

Аратис Хьюн, выскочивший сразу за Закнафейном, повернул к полуросликам и паре дроу, расхаживающих среди застывших созданий. Убийца бросился в бой, вращая двумя мечами, и ему на встречу поднялось три клинка и ручной арбалет.

Он подбросил один меч вертикально вверх, принял укол арбалетного болта (он давно тренировал своё тело для противостояния сонному зелью дроу) и выхватил собственный арбалет, значительно больший, чем то жалкое оружие, из которого в него выстрелили.

На болте Аратиса Хьюна на этот раз не было яда.

Он был не нужен.

Теперь против Аратиса Хьюна остался один клинок и один пустой ручный арбалет. Он поймал свой падающий меч и яростно бросился вперёд, как и приказал Джарлакс, его мечи резали воина повсюду, ошеломляя его, заставляя обороняться. Дроу Зовирр двигался и поворачивался так бешено, пытаясь избежать верной смерти, что у него не было времени даже подумать о том, чтобы достать свой второй меч.

Как ни иронично, но этот воин споткнулся о лежащего полурослика и упал. Он перекатился назад и даже сумел выхватить второй клинок, но Аратис Хьюн был быстрее, выбрав момент, когда встающий противник не сможет защищаться.

Так что Зовирру пришлось снова перекатиться, и снова, и снова и снова. Аратис Хьюн решил измотать его без единого удара.

Несмотря на приказ своим товарищам, сам Джарлакс не стал покидать надпространственный карман быстро и энергично. Вместо этого он незаметно выскользнул наружу, молча сняв за собой дыру, и в тенях скользнул за более важной и опасной добычей, которая должна была находиться поблизости.

Он воззвал к своим волшебным сапогам, пожелав, чтобы те окутали его абсолютной тишиной, и призвал из них эссенцию паука, наделявшую его способностью ходить по стенам так же легко, как и арахниды.

На стенах тени лучше, решил он.

Он увидел, как в бой бросилась ещё одна троица воинов-дроу, устремившихся прямо к Закнафейну, который был занят с дочерью матери Шивы.

- Больше семерых, - беззвучно прошептал Джарлакс, опасаясь, что орда дроу может вскоре задавить его товарищей числом.

Ему пришлось довериться своему другу-оружейнику, и Джарлакс направился туда, откуда явились эти солдаты, бесшумно преодолев у потолка поворот в высоком коридоре.

Она оказалась там. Шива Зовирр сжимала змееголовый кнут и похлопывала жезлом по ноге, вне всяких сомнений готовая обрушить катастрофу.

Удивлённый тем, что обнаружил её здесь одну, Джарлакс стал ещё более осторожным. Он снова воспользовался своим моноклем, повернув его внешнюю оболочку, чтобы видеть в ином спектре, спектре магии. И действительно, пол и стены вокруг Шивы сверкали рунами и глифами. Как и сама женщина.

То, что она лишилась благосклонности других верховных матерей в городах, совсем не означало, что она лишилась благосклонности Паучьей Королевы — на самом деле, учитывая страсть Ллос к хаосу, всё могло быть наоборот. Шива по-прежнему оставалась старшей жрицей, напомнил себе Джарлакс, а ему уже приходилось иметь дело с печатями и защитами могущественных верховных матерей.

Но заниматься этим снова наёмнику совсем не хотелось.

Он поднялся ещё выше по стене, обнаружив там неглубокую нишу, позволяя Шиве самой прийти к нему.

В конце концов она пошла, останавливаясь после каждого шага, чтобы прислушаться, улыбнувшись, когда одна группа её слуг — последняя вступившая в бой троица, предположил Джарлакс — начала кричать, что противник окружён и должен сдаться.

- Поверь в него, - беззвучно сказал себе Джарлакс ещё раз, напоминая о мастерстве Закнафейна и пытаясь не терять сосредоточенности здесь. Шива была бывшей верховной матерью, но разница оставалась чисто политической и не имела никакого отношения к силам, которыми она владела. Его план мог разбиться вдребезги о единственное заклинание.

Шива продолжала осторожно шагать, достигнув поворота и выглянув из-за угла.

Джарлакс испытал определённое удовольствие, услышав её гневное шипение.

Она немедленно завела речитатив тихим и мрачным голосом, полным нарастающей ярости.

Джарлакс должен был действовать быстро, но по-прежнему не знал, как именно ему стоит вмешаться. Жрица была полностью защищена, и ни одно оружие или заклинание в его арсенале не могло достаточно быстро преодолеть все её волшебные преграды.

Наёмник пожал плечами и подумал, что, может быть, это ему следует двигаться быстро... и как можно дальше.

У неё был кнут. Не змееголовая плётка, как те, что носили большинство жриц, а настоящий кожаный кнут, плетёный и чёрный, раскачивающийся, вьющийся и пляшущий, в умелых руках жрицы всё равно похожий на змею. Закнафейна восхищало её явное умение в обращении с оружием, и он хотел бы ответить тем же, но увы, его собственный кнут остался на постоялом дворе. И всё-таки он был рад своему знакомству с этим необычным оружием, поскольку знал углы и тактику, к которой может прибегнуть противница.

Он прикинул наклон её руки, когда она сделала движение, чтобы нанести удар, и мгновенно оценил расстояние. Поэтому он резко остановился и опрокинулся назад, сгибаясь в коленях, позволяя кнуту щёлкнуть над собой, пока лежал лицом вверх. Он собирался легко коснуться пола лопатками, потом сразу подняться и сократить расстояние, прежде чем жрица снова сможет нанести удар, но кнут оказался не простым. Как и ожидалось, он щёлкнул в воздухе, прочертив резкую и острую линию прямо над Закнафейном, когда оружейник опустился. Но щелчок сделал больше этого, он прорезал черту в самом воздухе, как будто разрывая полотно первичного материального плана. Закнафейну казалось, что оружие нанесло удар не по пространству-времени вокруг, а по картине с изображением этой области, с самим оружейником на картине, и разорвало холст, обнажая бушующее за ним инферно.

Потому что теперь прямо над ним бушевала полоса пламени, такого горячего, что опаляло глаза и даже брови. Жидкий огонь тёк прямо на него, как будто сочащаяся лава.

Закнафейн закрыл руками лицо и откатился с пути этого низвергающегося ада. Пытаясь прийти в себя после потрясения, пытаясь убедиться, что он не горит, он быстро вскочил на ноги — и задвигался ещё быстрее, когда услышал, как жрица приказывает новоприбывшим прикончить его.

Оружейник прыгнул вверх, спиной к жрице и новоприбывшим, и повинуясь инстинкту, поставил свои мечи вверх и за спину, один клинком вниз, другой — лезвием в сторону потолка.

Он развернулся направо вокруг своей оси, оставляя меч в правой руке за спиной, чтобы тот принял очередной удар клинка дроу.

Он увидел трёх врагов, двух по бокам и одного спереди, свирепо преследующего его. Закнафейн не мешкал — даже не моргнул в поисках выхода из окружения.

Оружейник знал, что другого выхода, кроме как перехватить и удержать инициативу, у него нет.

Именно так он и сделал. Вместо того, чтобы отступать, пытаясь предотвратить полное окружение, он принял его и двинулся в другую сторону, прямиком на дроу впереди. Его клинки сверкали влево и вправо, крутились вниз и метались вверх, и сама внезапность дюжины атак заставила его противника попятиться.

Он ещё сильнее вывел того из равновесия очередным сюрпризом, сделав прямой выпад правой рукой, затем быстро её убрав, затем метнув меч, подобно копью.

Дроу легко уклонился, на его лице отразилась возвратившаяся уверенность, когда он посчитал себя целью броска и решил, что избежал смертельного удара.

Его ухмылка пропала, когда он услышал, как за спиной изумлённо взвизгнула жрица, и в этот миг Закнафейн прыгнул вперёд — опережая мечи, устремившиеся к нему сзади.

Левый меч Закнафейна прочертил широкую, горизонтальную дугу, парируя оба клинка оппонента. Он быстро оборвал это движение и направил меч вниз и вправо, под левый клинок противника, немедленно поднимая его и шагая под поднятую руку.

Тем же самым движением, под действием невероятного вдохновения, свободная правая рука Закнафейна схватила пальцы левой руки его противника и резко вывернула запястье, вырывая меч — который Закнафейн поймал, пройдя рядом с плечом этого бедолаги. Но обе его руки не остались вытянутыми. Закнафейн отдёрнул правую руку, вбил рукоять собственного меча противника в лицо дроу, одновременно с этим развернувшись и взмахнув левым мечом, чтобы отразить слабый контрудар уже падающего дроу.

Закнафейн отступил от падающего воина, его клинки немедленно закружились в воздухе перед ним, всегда в равновесии, всегда в действии, но в любой миг готовые нанести удар. Заскрежетал металл, когда два меча принялись парировать четыре, снова и снова. Как будто с минимальными усилиями Закнафейн сдерживал натиск и искал способ получить преимущество.

Мысль о преимуществе быстро угасла, когда он услышал за спиной зловещий звук.

Судя по всему, он не сумел добить жрицу броском меча.

Джарлакс не понимал, почему он бездействует. Старшая жрица, бывшая верховная мать дома дроу, готова была призвать какие-то жуткие разрушения, однако же он оставался неподвижным.

Наёмника захлестнуло странное чувство, с которым он почти не был знаком.

Он не стал убегать, чтобы спасти свою шкуру.

- Если не можешь поразить свою цель, нанеси удар по её помощникам, - беззвучно произнёс Джарлакс, вспоминая первое правило засады. Однако проблема с этим правилом заключалась в том, что он не видел других помощников дома Зовирр.

Так что это не сработает.

- Если не можешь поразить помощников, нанеси удар по полю битвы, - тихо сказал он. Это правило наёмник мог применить. Он создал шар темноты вокруг Шивы — не полностью окутав жрицу, а отрезав ей зрение сзади, достаточно, чтобы вынудить её двигаться вперёд.

В то же самое время Джарлакс бросил на пол перед жрицей свою переносную дыру, закрутив её так, чтобы дыра с каждым вращением вырастала, надеясь, что Шива не заметит ловушку, пока не будет слишком поздно.

Тьма окутала бывшую верховную мать, и бросив раздражённый взгляд назад, она не посмотрела себе под ноги, непроизвольно шагая вперёд... в дыру!

Джарлакс спрыгнул со стены и бросился по тоннелю, подхватив свою игрушку и сунув её в карман. Его десятифутовая яма снова превратилась в надпространственный карман, на этот раз вместе с дроу внутри, которая, возможно, была даже опаснее, чем Закнафейн много месяцев тому назад.

Беспокоясь об оружейнике, он быстро преодолел поворот, чтобы увидеть Закнафейна в гуще безумной драки с тремя пехотинцами Зовирр, и что ещё страшнее — разворачивающуюся жрицу, на боку которой висела булава, а в руке был кнут, вьющийся у неё над плечом.

Устремившийся прямо к Джарлаксу!

Он нырнул под удар, но узнал о способности кнута разрезать материальный план самым худшим способом, поскольку в отличие от Закнафейна, Джарлакс не увидел лаву.

Он её почувствовал.

На голове.

С воплем командир наёмников бросился назад за угол, хлопая по огненному жалу у себя на макушке.

Закнафейн вздрогнул, услышав щелчок кнута, и вздрогнул её сильнее, когда услышал крик Джарлакса. Однако он не отвлёкся, слишком занятый, чтобы броситься на помощь другу.

На этот раз знакомство с оружием жриц спасло Закнафейна, не только потому, что в звуке за спиной он узнал характерный свист поднимающегося кнута, но и потому, что оружейник знал, на что действительно способно такое оружие.

Со жрицей за спиной и двумя воинами впереди, он должен был принять решение... и быстро.

Он не мешкал, не было времени даже обдумать то, что изнурительные тренировки вложили в его мышцы. Он прыгнул назад, разворачиваясь, и приземлившись, бросился бегом. Он не пытался отразить кнут, когда тот метнулся в его сторону, на этот раз сбоку, а не сверху. Вместо этого он подскочил ближе к оружию, как собирался сделать в первый раз, прежде чем его удивил «талант» необычного кнута.

И когда Закнафейн поступил так, два преследующих его воина оказались прямо в зоне поражения.

Жрица открыла брешь на план огня прямо перед лицами её слуг, и оба с воплями рухнули на землю.

Подарив Закнафейну необходимое ему время.

Он пригнулся и перекатился, вскочив с двумя мечами наготове и принявшись яростно ими орудовать.

Укол в живот жрицы...

Рубящий удар по бедру...

По другому бедру...

Удар под подбородок...

Каждая атака вызывала вспышку волшебного света, высекала искры — её печати сдерживали удар. Но каждая вспышка была уже не такой яркой, как предыдущие, поскольку жрица очевидно была недостаточно сильна, чтобы поддерживать печати постоянно.

Он ударил её пять раз, десять. Слишком близко, чтобы можно было пустить в ход кнут, слишком яростно, чтобы она могла прочесть заклинание. Жрица подняла другое оружие, пытаясь замедлить напор Закнафейна могучей шипастой булавой.

Она хорошо умела обращаться с булавой, и в простом бою скорее всего одолела бы большинство мужчин-дроу.

Но Закнафейн не относился к большинству дроу, а тем более — к большинству мужчин.

К её чести, она почти блокировала одну из следующей дюжины или около того атак Закнафейна. Её печати пропали на середине этого града, и жрица оказалась слишком серьёзно ранена, слишком потрясена, испытывала слишком большую боль и была слишком истерзана, чтобы даже попытаться парировать последовавший вихрь ударов.

Закнафейн кружил вокруг жрицы, нарезая её на куски, сосредоточившись лишь на этом акте разрушения. У него всё равно не было причин беспокоиться, поскольку воин, которого он оглушил рукоятью меча, по-прежнему корчился на земле. Второй из троицы тоже был повержен, лежал лицом вниз, струйки дыма поднимались с одежды, дрожащие пальцы пытались дотянуться до застрявшего в спине арбалетного болта. Третий развернулся, бросил оружие и высоко поднял руки, сдаваясь нацелившему на него арбалет Аратису Хьюну.

Эти трое ничего не значили для оружейника. Единственное, что удерживало его внимание — злобная прислужница Ллос. Жрица наконец-то рухнула наземь, делая последние вздохи своей жизни. Её глаза широко распахнулись от осознания, что она уходит в царство мёртвых.

Закнафейн мог бы проткнуть её и прекратить этот ужас.

Но вместо этого он плюнул на жрицу, а потом вытер свои клинки о её платье.

- Наслаждайся объятьями твоей богини.