Говорят, путешествия расширяют кругозор и истощают кошелек. Я обнаружил, что они делает гораздо больше. Они разрушают умы непреклонных и уменьшают ряды избыточного населения. Возможно, правителям следует издать указ, чтобы мы все стали кочевниками.

Тогда, конечно, мы могли бы остаться только в пределах досягаемости тех правителей, которых мы любим, — и я не могу представить себе хаос и нагрузку на войска и чиновников в той стране, где люди могли бы выбирать своих правителей. К счастью, я не могу поверить, что кто-то когда-то настолько лишится ума, что сделает это. Во всяком случае, не в этом мире.

Яринус Ваэлидон

из Разногласий чессентца,

опубликованных в Год Шпоры

— Ты отлично справляешься, храбрый Ульдус, — успокаивающе сказал Элрин, подталкивая их дрожащего проводника его же мечом. Храбрый Ульдус выгнулся дугой, уклоняясь от клинка, но петля на его шее, крепко зажатая на коротком поводке в кулаке Заклинателя Ужаса Фемтера, не позволила ему полностью пропустить это острое напоминание. Заклинатель Ужаса Хрельграт тоже шел рядом, держа наготове кинжал у ребер их невольного проводника.

— Шар очень довольна тобой, — сказал Элрин мужчине, когда они пошли по почти невидимой охотничьей тропе вглубь Мертвого Места. — А теперь просто покажи нам эти руины… о, и Ульдус, еще раз скажи: это единственные руины, или здание, или пещера, или сооружение, о которых ты знаешь в этих лесах, не так ли?

Задыхаясь в своей петле, Ульдус заверил его, что это так, о да, Повелитель Ужаса, действительно так, пусть Несущая Ночь поразит меня сейчас, если я лгу, и все наблюдающие боги будут свидетелями... На этот раз Фемтер не стал дожидаться знака Элрина, прежде чем затянуть петлю достаточно туго, чтобы прервать Ульдуса на полуслове. Проводник молча схватился за горло, спотыкаясь, пока Фемтер не смягчился настолько, чтобы позволить ему снова дышать.

— Ийриндил? — спросил Элрин, не поворачивая головы.

— Я наблюдаю, Повелитель Ужаса, — с энтузиазмом ответил младший Заклинатель Ужаса. — При первых признаках стен или чего-то подобного я крикну.

— Я вижу не стены, — несколько шагов спустя вставил глубокий протяжный голос Заклинателя Ужаса Далута, — а эльфа. Один, идет с обнаженным мечом в руке, вон там.

Жрецы Шар остановились, без необходимости зажимая руками рот своего проводника, и уставились сквозь деревья. Одинокий эльф оглянулся на них, на его лице было ясно написано отвращение. Мгновение спустя Элрин прорычал «В атаку!», и шарранцы бросились вперед, Элрин и Далут замерли, чтобы метать заклинания. Они увидели, как эльф вздохнул, снял плащ и перебросил его через веткой дерева, затем повернулся к ним лицом, слегка присев.

— Проклятые авантюристы-люди! — воскликнул он. — Разве я еще не убил достаточно вас?

Илбрин Старим смотрел, как атакующие волшебники мчатся к нему. Поистине, Фаэрун с каждым днем все глубже погружался в безумие. Он поднял клинок, трофей от последней банды дураков, и произнес над ним слово. Когда он метнул его, как дротик, в наступающих людей, тот засветился, разделился на три части и метнулся, словно три сокола, пикирующие на разные цели.

В тот же момент дерево сразу за линией бегущих волшебников стало ярко-синим и с оглушительным стоном вырвалось из земли, разбрасывая землю и камни во все стороны. Кто-то очень удивленно выругался. Затем над бегущими магами на мгновение вспыхнула белая молния, и человек, у которого, кажется, была петля на шее, забился в конвульсиях, несколько мгновений хватал воздух руками, крикнул «Моя награда!» и упал на землю скрюченной кучей. Волшебники бежали без остановки, а Илбрин вздохнул и приготовился разнести их в пух и прах. Его три клинка должны были что-то сделать.

Один из бегущих магов хрюкнул, развернулся и упал с чем-то светящимся в плече. Илбрин улыбнулся. Первый. Последовала вспышка, кто-то вскрикнул от удивления и боли, и трое оставшихся волшебников прорвались сквозь все еще мерцающее сияние и вышли вперед. Один из них тряс пальцами, от которых шел дым. Илбрин перестал улыбаться. Какое-то защитное заклинание, и оно забрало оба других его клинка. Он поднял руки и стал ждать. Конечно же, теперь, когда они были достаточно близко к нему, чтобы армии из Илбрина и полудюжины магов могли пересчитать зубы друг друга, тяжело дышащие волшебники остановились и приготовились швырнуть в него заклинания. Илбрин укрылся защитной сферой, оставив открытой только лазейку для следующего заклинания. Если его оценка этих болванов была правильной, ему не придется слишком сильно бояться в предстоящей битве... пусть даже с волшебник, который получил его клинок, медленно поднимался на ноги, а двое других, которые не побежали, медленно приближались на расстоянии. Внезапно воздух перед сферой Илбрина наполнился голубыми цветами, кружащимися по мере того, как они опускались на землю. Рот эльфа изогнулся в улыбке. Судя по испуганным ругательствам, доносившимся до его ушей, этого не должно было случиться. Возможно, он попал в боевое испытание какой-нибудь школы волшебства для неумелых учеников. Он вежливо подождал, чтобы посмотреть, что еще ему продемонстрируют. Мгновение спустя он моргнул с возросшим уважением. Земля расступалась с ужасным треском между сапогами одного из магов — и расселина помчалась к Илбрину, лишь слегка делая зигзаги по мере приближения. Деревья, валуны и все остальное были отброшены в сторону быстрым продвижением пропасти, и Илбрин на всякий случай приготовил свое единственное заклинание полета. Он должен был правильно рассчитать время, сжав сферу и подпрыгнув более или менее в одной плавной последовательности. Пропасть свернула и с рычанием пронеслась мимо, сопровождаемая благоговейными криками волшебника, который, казалось, был удивлен, что создал ее. Глаза Илбрина сузились. Что это были за сумасшедшие люди? Что ж, он уже потратил на них более чем достаточно времени и магии. Он быстро произнес собственное заклинание через лазейку, наблюдая, как ствол теневого дерева, которое он разбил на приличном расстоянии над волшебниками, почти лениво развернулся, а затем рухнул вниз. Волшебники закричали и бросались во все стороны, но когда колышущиеся ветви почти замерли, один человек лежал сломанный, как выброшенная кукла, под стволом, в десять раз превышающим его обхват.

Илбрин рискнул еще раз произнести заклинание через защиту. Почему бы не залп магических снарядов? Эти идиоты почти  казались сбитыми с толку актерами, играющими в магов, а вовсе не врагами, которых нужно бояться. Мгновение спустя он понадеялся, что не подал богам какой-нибудь ужасный сигнал.

* * * * *

— Если Мистра мертва, что помогает его заклинаниям? — зарычал Заклинатель Ужаса Хрельграт, пыхтя и возвращаясь туда, где стоял Элрин, наблюдая за происходящим холодными глазами.

— Какой-то бог магии, которому молятся эльфы, болван, — ответил Далут за мгновение до того, как бело-голубые разряды силы понеслись в их сторону.

— Назад! — рявкнул Элрин. — Я не думаю, что они могут промахнуться, но все равно, назад! Это обходится нам слишком дорого!

Предсказание Элрина оказалось верным; ни один из разрядов не промахнулся. Заклинатели Ужаса хрюкнули и, пошатываясь, побрели обратно сквозь деревья, надеясь, что эльф не потрудится последовать за ними.

— Фемтер? — крикнул Элрин.

Тот резко поднял голову.

— Все будет в порядке в следующий раз, когда нас омоет сила, — мрачно ответил он. — Какой-то магический клинок. Но я не могу пользоваться своей рукой.

— Наш проводник — мертв?

— Весьма, —  коротко сказал Фемтер, и раздалось несколько мрачных смешков.

— Ийриндил?

— Пал. Совсем. На него свалилась половина дерева.

Элрин сделал глубокий вдох и прерывисто выдохнул, прекрасно сознавая, что невидимые глаза Темной леди Авроаны устремлены на него.

— Что ж, считайте это фиаско нашей первой боевой практикой. Больше не неситесь сломя голову в сторону противника. С этого момента мы крадемся по этим лесам, как тени. Когда мы находим руины, то ждем, пока Плетение снова наполнит нас, и тогда — только тогда, даже если это займет всю ночь — мы продвигаемся вперед. В этих лесах только Избранный действительно важен для нас, и я не собираюсь снова быть застигнутым врасплох.

* * * * *

— Это хороший план, — саркастически согласился Илбрин, позволив своему яснослышанию исчезнуть, попрощался с волшебниками-идиотами и их болтовней и произнес заклинание наведения, которое направит его к тем руинам, к которым они направлялись. Он велел ему искать обработанный камень, массой превышающий четырех человек, — что должно устранить надгробия и тому подобное — и указал примерное направление… Почти сразу же он почувствовал притяжение магии. Илбрин послушно последовал за ним, шагая по лесу вдоль невидимой, но непоколебимой линии. Да, магия иногда может быть полезной.

* * * * *

В Зале Обожженного Камня уже много лет было холодно и темно. Слишком холодно для живых.

Скелет распахнул ставни одного окна, чтобы впустить солнце, и вернулся к столу, где лежала книга заклинаний. Осторожно усевшись на самый прочный стул, оставшийся в Зале, скелет взял том, прижал его к грудной клетке обеими костлявыми руками, обхватив его, и призвал силу заклинания, которое он произнес ранее. Сила, которая позволяла ему говорить. Он произнес всего два слова, достаточно твердо, чтобы они эхом отразились от темных углов комнаты.

— Мистра, пожалуйста.

Из книги вырвался бело-голубой огонь. Скелет чуть не выронил книгу от удивления, его костлявые пальцы царапали обложки, когда пламя, которое ничего не сжигало, охватило его кости, устремляясь от книги к... ней. Шариндала вздрогнула, когда бело-голубой огонь пробежал вверх и вниз по ее конечностям, оставляя что-то на своем пути. Она с удивлением уставилась на свои светящиеся кости, затем снова на книгу, чувствуя, как что-то подступает к горлу.

* * * * *

Бердаг напрягся от внезапного звука, донесшегося из-за деревьев, и чуть не выронил свою трость. Он обернулся, чтобы быть абсолютно уверенным, что слабый плач исходил от Обожженного Камня. Так и было. В самом сердце этого разрушенного особняка рыдала женщина — плакала так, словно у нее никогда не хватит дыхания снова заговорить. В темном, населенном призраками Обожженном Камне, где бродила скелетообразная колдунья. Бердаг отчаянно засуетился, направляясь к «Деве», где его ждал крепкий напиток, и в большом количестве.

* * * * *

— Это должно быть здесь, — сказал Белдрун, когда они свернули за поворот и чуть не сбили старика с тростью, который, судя по громкому пыхтению, только что решил пробежаться. — Вон там! Впереди, слева — «Прекрасная Дева Рипплстоунса». Мы можем хорошо поесть там, и есть приличные кровати через несколько дверей. Можно спросить в обоих местах, что слышно об Эльминстере. Я знаю, что ему нравится смотреть на башни старых магов.

— И их могилы тоже, — вставил Табараст. — Прошло несколько лет с тех пор, как я останавливался здесь, но старина Ральдер, если он еще жив, обычно жарит неплохого оленя.

Приземистый Арфист со светло-каштановыми волосами и карими глазами, ехавший между ними, любезно кивнул.

— Звучит неплохо, — вот и все, что он сказал, когда они остановили лошадей у ветхого крыльца и позвонили в гонг, который должен был привести конюхов. Старик, сидевший на скамейке в углу крыльца, пристально посмотрел на них, особенно на Табараста, когда они вошли внутрь. Через мгновение он встал и подошел к «Деве» за ними по пятам. Казалось, Каладастер был достаточно голоден для второго завтрака в этот день. К тому времени, как Бердаг, пыхтя, подошел к входной двери «Девы», Каладастер сидел с тремя всадниками, которые так навалились на него, как будто они знали друг друга много лет.

— Да, я достаточно хорошо знаю этого Эльминстера, —говорил Каладастер,— хотя несколько дней назад я бы ответил вам по-другому. Он подошел к этой самой таверне. Бердаг... о, привет! Вот он, Бердаг. Садись с нами, старый пес. Так вот, я грел ту скамейку, где ты только что меня видел, и он подошел и купил нам ужин — это был огромный пир!— в обмен на то, что мы расскажем ему о Зале Обожженного Камня. Боги, мы наелись как принцы!

— Мы не можем сделать меньше, — сказал тогда самый молодой и бедный на вид из трех всадников, произнеся свои первые тихие слова с тех пор, как передал мальчику-конюху несколько монет. — Ешьте как следует, вы оба, и мы снова обменяемся сведениями.

— О, а-ха. Хорошо… это очень любезно с вашей стороны, взаправду, — сердечно сказал Каладастер, наблюдая, как на стол подают блюда с дымящимися черепахами и улитками в масле. Алнискаввер даже подмигнул ему, когда рядом с ними поставили кружки. Каладастер моргнул. Боги, он становился местным львом!

— Итак, где и что такое Зал Обожженного Камня? — почти весело спросил Белдрун, беря кружку и делая большой глоток. Бердаг не преминул заметить, какое лицо сделал новоприбывший, почувствовав вкус напитка, и как быстро он снова поставил кружку.

— Разрушенный особняк чуть дальше по дороге, — быстро сказал он, решив заработать свою долю еды. — Вы проехали его по пути, дорога огибает его как раз с этой стороны моста.

— Он защищен, — тихо сказал Каладастер.  —Вы, благородные господа, маги, не так ли?

Три пары глаз поднялись на него в кратком молчании, пока Табараст не вздохнул, не взял намазанную маслом улитку, которая, должно быть, обожгла ему пальцы, и не проворчал:

— Это так так бросается в глаза, да?

Каладастер улыбнулся.  

— Я был магом много лет назад. Полагаю, остаюсь до сих пор. У вас такой вид, как будто ваши глаза... видят дальше соседнего плетня. Брюшко и морщины, но все же пальцы ловкие, как у менестрелей. Не говоря уже о защитных знаках на ваших седельных сумках.

Белдрун усмехнулся:

— Хорошо, мы маги. Во всяком случае, двое из нас.

— Не трое? — брови Каладастера поползли вверх.

Мужчина со светло-карими глазами и взъерошенными волосами слабо улыбнулся и сказал:

— Здесь и сейчас я играю на арфе.

— А, — сказал Каладастер, старательно не глядя на завсегдатаев «Девы», которые почти свесились со своих стульев, чтобы не пропустить ни слова из беседы между этими путешественниками и двумя старыми любителями кружек. Волшебники! И Обожженный Камень с привидениями! Нельзя пропустить такое…

Арфист и два волшебника, охотящиеся за Эльминстером. Теперь Каладастер чувствовал себя немного свободнее, рассказывая им обо всем. Разве Эльминстер не имел отношения к созданию Арфистов?

— Зал Обожженного Камня, — продолжил Каладастер таким тихим голосом, что внезапное насвистывание Бердага полностью скрыло его от ушей людей за другими столами, — Это дом местной колдуньи — леди по имени Шариндала. Хороший маг, и мертва уже много лет. Конечно, есть обычные рассказы о том, что ее видели гуляющей мимо своих окон в виде скелета и все такое… но нужно быть чертовски хорошим древолазом, чтобы добраться туда, где можно просто увидеть окно Зала, не говоря уже о том, чтобы заглянуть через закрытые ставни!

Он улыбнулся своей мысли и продолжил:

— Как бы то ни было, Эльминстер спрашивал нас о ней, и мы предупредили его о защитах, но я думаю, что он пошел туда и сделал что-то. Мы приглашали его заехать к нам — мы с Бердагом живем в двух домах неподалеку от Обожженного Камня, вон там, — когда он закончит, чтобы мы знали, что у него все хорошо

— И нам не пришлось бы идти туда в поисках его тела, — проворчал Бердаг и вернулся к своему напеву. Табараст и Арфист обменялись удивленными взглядами.

Каладастер одарил своего старого друга тем, что некоторые люди назвали бы неприязненным взглядом, и продолжил свой рассказ.

— Он действительно заглянул к нам — и выглядел счастливым, хоть и немного грустным, как бывает у людей, когда они вспоминают ушедших друзей или видят старые руины, которые помнят как яркие и шумные. Он сказал, что ему нужно выполнить «задание», и ему нужно было направиться на восток. Мы, конечно, предупредили его об Убийце, но...

— Убийца? — тихо спросил Арфист. Что-то в его словах погрузило всю «Деву» в безмолвие, от двери до стропил. Алнискаввер, хозяин таверны, быстро двинулся вперед.

— Здесь этого никто не видел, господа, — сказал он, — что бы это ни было...

— Да, здесь ты в безопасности, — проворчал кто-то еще.             

— О? Тогда почему старый Терлун собрал вещи и вернулся в...

— Он сказал, что собирается навестить свою сестру, она больна и все такое...

Раскрытая ладонь Каладастера с грохотом опустилась на стол.

— Если вы не возражаете, — мягко сказал он в наступившей краткой тишине и снова повернулся к трем путешественникам. — Убийца — это то, что очень беспокоит великого герцога в его замке Стармантл. Что-то убивает все, что живет в лесу или проезжает мимо него по прибрежной дороге, между ручьем Оггла — прямо за нами здесь — и холмом Рэрдрана. Коров, лис, целые банды наемных авантюристов, и одиночек тоже — всех. Этот участок леса начали называть Мертвое Место, но никто не знает, что убивает. Некоторые говорят, что мертвые сгорели до костей, иные говорят другое, но это неважно. Мы не знаем, с кем мы столкнулись, поэтому люди называют его Убийцей.

Он оглядел пивную.

— Достаточно хорошо? Я все сказал, не так ли?

Последовала череда ворчания, неохотные согласия и пара поспешно высказанных возражений, а Каладастер натянуто улыбнулся и снова понизил голос.

— Эльминстер вошел прямо в Мертвое Место и сейчас должен быть там, вот так, — сказал он. — Я не совсем понимаю, зачем ему понадобилось туда идти... Но это чем-то важно, не так ли?

Снова наступило короткое молчание. Затем Арфист сказал:

— Думаю, так.

А Табараст отрезал:

— Все, что делает Эльминстер, важно.

— Вы идете за ним? — спросил Каладастер голосом, который был едва громче шепота.

Через мгновение Арфист снова кивнул.

— Я иду с вами, — так же тихо сказал Каладастер. — Здесь много лесов, и вам понадобится проводник. Более того, я догадываюсь, куда он направлялся.

Белдрун пошевелился:

— Ну, — серьезно сказал он,— не знаю насчет этого. Ты немного стар для приключений, и я бы не хотел быть...

— Стар? Стар? —  спросил Каладастер, выпятив челюсть. — Тогда он что? — Он указал на Табараста. — Цветущая юная дева?

Старый маг уставился на Каладастера взглядом, который заставил бы испугаться гораздо более могущественных людей, и рявкнул:

— «Догадываешься», куда направлялся Эльминстер? Что он тебе сказал — или это твои домыслы? Цветущая юная дева желает знать!

— В том лесу есть развалины, — тихо сказал Каладастер, — в стороне от дороги. Ты можешь бродить среди деревьев весь день, ожидая, что тебя съест Убийца, пока ты его ищешь, или я могу отвести тебя прямо к руинам. Если я ошибаюсь — что ж, по крайней мере, во время прогулки рядом будет еще один старый толстый маг и его заклинания.

— Толстый? — рявкнул Табараст. — Кто толстый?

— Ах, — сказал Белдрун, прочищая горло и потянувшись за блюдом с грибами, фаршированными сыром, которое Алнискаввер только что поставил на стол, —это обо мне.             

— Я не думаю, что это хорошая идея — брать с собой еще одного человека, — резко сказал Табараст, — которого нам, возможно, придется защищать от боги знают чего.

— А вот я,  — тихо сказал Арфист, кладя руку на плечо Табараста, — думаю, что мне бы очень хотелось, чтобы ты был рядом, Каладастер Дэрмри. Если ты сможешь уйти с нами в ближайшие несколько минут, и тебе не понадобится целая ночь на подготовку.

Каладастер отодвинул стул и встал.

— Я готов, — просто сказал он.

В глубине глаз Арфиста было что-то похожее на улыбку, когда он поднялся, положил на стол стопку монет высотой с кружку, при виде которой многие глаза в комнате выпучились, и крикнул Алнискавверу:

— Хозяин! Наши лошади — вот за конюшни на десять дней и за еду. Если к тому времени мы не вернемся, чтобы забрать их, считай, что они твои. Отсюда мы пойдем пешком. Обед был отличный.

Бердаг смотрел на своего старого друга снизу вверх, и его лицо было бледным.

— К-Каладастер? — он спросил. — Ты действительно идешь туда — в Мертвое Место?

Старый волшебник посмотрел на него.

— Да, но мы не можем взять с собой старого воина, так что не бойся. Останься — нам нужно, чтобы ты съел все остальное за нас!

— Я... я... — сказал Бердаг, и его взгляд упал на свою кружку. — Хотел бы я не быть таким старым, — прорычал он.

Арфист положил руку ему на плечо.

— Это никогда не бывает легко, но ты заслужил отдых. Ты был Львом Элверсульта, не так ли?

Бердаг уставился на Арфиста так, словно у того только что выросло три головы и корона на каждой.

— Как ты узнал об этом? Каладастер об этом не знает!

Арфист мягко похлопал его по плечу.

— Это наше дело — всегда помнить героев. Мы менестрели, помнишь? — Он подошел к двери и сказал: — О тебе есть очень хорошая баллада...

А потом он исчез. Бердаг приподнялся, чтобы последовать за ним, но Каладастер решительно толкнул его обратно.

— Сиди и ешь. Если мы не вернемся, попроси следующего Арфиста спеть ее тебе. 

Он направился к двери, затем обернулся.

— Все эти годы, — сказал он, нахмурившись, — ты никогда не говорил мне, что ты Лев! Такая мелочь, что просто вылетела у тебя из головы, да?

Он вышел за дверь. Табараст и Белдрун последовали за ним. Они просто пожали плечами и ухмыльнулись в сторону двери, но Табараст повернулся, положив пальцы на ручку, и проворчал:

— Если тебе от этого станет легче, ты не единственный, кто не знает, что происходит!

Дверь со скрипом закрылась, и Бердаг долго тупо смотрел на нее — достаточно долго, чтобы все остальные отошли от окон, где смотрели, как четверо мужчин выходят из города, и снова сели. Алнискаввер опустился на лавку рядом с Бердагом и нерешительно спросил:

— Ты был Львом Элверсульта?

— Давным-давно, — с горечью сказал Бердаг. — Давным-давно.

— Если бы ты мог вернуться в какой-нибудь момент, то, — тихо спросил хозяин таверны у кружки, стоявшей перед ним, — какой бы это был момент? Бердаг медленно произнес:

— Ну, в Сюзейле была одна ночь… Мы провели ранний вечер бегая по замку, гоняясь за молодыми благородными леди, которые пытались вонзить свои кинжалы друг в друга. Видишь ли, там был спор о...

Повернувшись к Алнискавверу, чтобы как следует рассказать ему эту историю, Бердаг внезапно осознал, как тихо в комнате. Он поднял глаза и повернул голову. Все жители Рипплстоунса, достаточно взрослые, чтобы стоять, молча столпились вокруг него кольцом, ожидая услышать. Бердаг сильно покраснел и пробормотал:

— Ну, это было так давно...

— Это тогда ты получил ту медаль? — лукаво спросил Алнискаввер, указывая на цепочку, исчезавшую в не слишком чистой рубашке Бердага.

— Ну, нет, — нахмурившись, ответил старый воин, — Это было...

Он откинулся на спинку стула и покраснел еще сильнее.            

— О боги, — сказал он.

Хозяин таверны ухмыльнулся и вложил кружку Бердага в руку старого воина. — Ты был в замке в Сюзейле, гонялся за благородными леди вверх и вниз по коридорам, и, без сомнения, Пурпурные Драконы преследовали тебя, и...

— Ха! — рявкнул Бердаг. — Так и было — вы когда-нибудь видели, как человек в полном доспехе падает с круглой лестницы? Звучало как два кузнеца, дерущихся в кузнице! Так вот, мы...

Один из жителей деревни похлопал Алнискаввера по плечу в знак молчаливой благодарности. Хозяин таверны подмигнул в ответ, когда рассказ старого воина начал литься все быстрее.

* * * * *

— Сегодня будет не так уж много солнца, — проворчал Каладастер, — как только мы окажемся под деревьями.

— Угу, — согласился Белдрун. — Глубокий лес. Много шорохов, странных завываний и тому подобного?

Каладастер покачал головой.

— Нет, со времен Убийцы — сказал он. — Ветерок пробивается сквозь листву, это все... а, и иногда падают мертвые ветви. В остальном здесь тихо, как в могиле.

— Тогда мы легче услышим, как он придет, — спокойно сказал Арфист. — Веди, Каладастер.

Старый волшебник гордо кивнул, и они вместе зашагали по дороге. Они преодолели несколько миль и были почти у того места, где заросшая тропа к руинам сворачивала с прибрежной дороги, когда его осенила внезапная мысль — холодная и внезапная, как ведро озерной воды в лицо. Он был очень осторожен, чтобы не обернуться и не показать Арфисту лицо — Арфисту, который никогда не называл своего имени. Но с этого момента он чувствовал на себе пристальный взгляд этого человека — холодный наконечник копья касался верхней части его позвоночника, там, где начиналась шея. Арфист назвал его полным именем. Каладастер Дэрмри.

Каладастер никогда не использовал свою фамилию... и он не назвал ее Арфисту. Он никогда никому не говорил ее. Бердаг не знал ее — на самом деле, вероятно, в живых не осталось никого, кто бы о ней слышал. Так как же получилось, что этот Арфист ее знал?