Если магия пропадет, Фаэрун изменится навсегда — и немало людей приветствовали бы эти перемены. Сама земля прогнулась бы под тяжестью угнетенных и обиженных, преследующих ныне бессильных магов, чтобы свести старые счеты. Интересно, как бы выглядела река крови волшебников?
Таммараст Тенглавс, бард Элупара
из Струн Разбитой Лиры,
опубликованной в Год Бехира
— Убирайтесь! Могущественные события потрясают весь Фаэрун, и святые внутри не могут выйти, чтобы поговорить с вами сейчас! Ради любви Мистры, уходите!
Голос охранника был глубоким и мощным, он прокатился над собравшейся толпой как штормовая волна, разбивающаяся о песок пляжа... но когда он затих, люди все еще были там. От страха их голоса звучали громко, а лица побелели, но они цеплялись за ступени крыльца Дома Звезды Леди так, словно боялись за свою жизнь, и их нельзя было сдвинуть с места. Охранник сделал последний величественный жест «убирайтесь отсюда» и отступил с балкона.
— Мне жаль, Светлый Мастер, — пробормотал он. — Они чувствуют, что что-то очень не так. Потребовались бы заклинания самой Мистры, чтобы сдвинуть их сейчас.
— Ты смеешь богохульствовать здесь, в самом святом месте? — прошипел верховный жрец, чьи глаза горели яростью. Он отвел руку, словно собираясь ударить охранника, который был на голову выше его, несмотря на собственный огромный рост, а затем позволил ей упасть на бок. Он выглядел ошеломленным.
— Потеряно, — сказал он дрожащими губами. — Все потеряно…
Стражник заключил Владыку Дома в утешительные объятия, как обнимают плачущего ребенка, и сказал:
— Это пройдет, владыка. Дождитесь наступления ночи, тогда многие уйдут. Ждите, познайте покой и ждите какого-нибудь знака.
— Этот совет — он был направлен тебе свыше? — спросил верховный жрец почти в отчаянии. Он не смог сдержать дрожи в своем голосе. Охранник похлопал его по плечу и отошел с серьезным ответом:
— Нет, владыка, но послушайте, что еще мы можем сделать?
Владыка Дома выдавил смешок, который был опасно близок к рыданию, и сказал:
— Моя благодарность, верный Лаером.
Он глубоко вздохнул, откинул голову, словно облачаясь в свое достоинство, как в мантию, и спросил:
— Что делают воины, когда они должны наблюдать и ждать за стенами, бездельничая, пока на них не обрушится сильный удар?
Лаером усмехнулся в ответ.
— Многое, владыка, и большинство из этого я оставляю вашему воображению. Но есть кое-что успокаивающее, что может служить ответом на ваш вопрос: мы варим суп. Горшки и горшки супа, настолько хорошего и наваристого, насколько получается. Мы позволяем всем принять участие или, по крайней мере, понюхать, если они не могут поужинать.
Верховный жрец на мгновение уставился на него, затем поднял руки в жесте «почему бы и нет?» и приказал молча наблюдавшим младшим жрецам:
— Ступайте отсюда! На кухню, и приготовьте суп! Идите!
— Вот увидите, владыка, — добавил неуклюжий стражник, — что...
— Лаером, — рявкнул один из его товарищей-охранников, — новые неприятности.
Не говоря больше ни слова, охранник отвернулся от Владыки Дома и нырнул обратно на балкон. Жрец сделал два шага вслед за ним, но только для того, чтобы обнаружить охранника, преграждающего ему путь.
— Нет, владыка, — сказал он, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица. — Это было бы неразумно. Некоторые из них бросают камни.
Снаружи яркое солнце падало на закрытые бронзовые двери Дома Звезды Леди. А еще на них обрушивалось множество кулаков, и стражники и привратники уже давно перестали отвечать на стуки и крики о помощи. Они беспокойно расхаживали взад и вперед внутри ворот, бросая тревожные взгляды на засовы и решетки, гадая, выдержат ли они. Все шипы, которые можно было найти в подвалах храма, давным-давно были вбиты между камнями, чтобы не дать выбить двери. Яркие отметины на этих шипах говорили о том, как часто этим утром двери уже подвергались серьезным испытаниям. Священник облизнул пересохшие губы и спросил, наверное, в сороковой раз:
— А если все это рухнет? Что...
Ближайший к нему охранник яростно замахал рукой, призывая его замолчать. Жрец нахмурился и открыл рот, чтобы гневно ответить, затем его глаза проследили за рукой охранника, указывающей на двери, и его челюсть отвисла почти до груди. Сквозь бронзу торчала мужская рука, магия потрескивала вокруг запястья там, где она проходила сквозь толстый металл. Она жестикулировала, формируя знаки, используемые священнослужителями Мистры при проведении безмолвных ритуалов.
Жрец понаблюдал за несколькими из них, затем прошипел «Оставайтесь здесь!» и потопал вверх по ступенькам к двери, ведущей в барбакан. Он должен был попасть на этот балкон…
Руки высокого мужчины в черном плаще дрожали, когда он отвел их от дверей. Он знал, что его заметили, и знал настроение толпы, напирающей на него сзади.
— Это бесполезно, — громко сказал он. — Я не могу войти.
— Ты ведь один из них, не так ли? — прорычал голос рядом с его ухом.
— Да, я видел, он использовал заклинание, он сделал это! — вставил другой, охваченный страхом и гневом, или, скорее, потребностью выплеснуть эмоции. Человек в черном плаще ничего не ответил, но с отчаянной надеждой посмотрел на балкон.
Его надежда оправдалась. Двое дюжих охранников появились в поле зрения с длинными пиками в руках — настолько длинными, что с легкостью были способны проткнуть любого, стоящего у ворот, — и хриплым хором спросили:
— Да? У тебя есть законные дела в этом святом доме?
— Это так, — сказал им человек в черном плаще, игнорируя сердитое бормотание, поднявшееся волной после его слов. — Почему ворота закрыты?
— Великие деяния на высоком уровне, требующие созерцания со стороны всех посвященных слуг Мистры, — прогремел стражник.
— Ой? Там что, оргия происходит или просто пир со свиньями? — крикнул кто-то из гущи толпы, и раздался рев согласия и насмешки: — Да, впусти нас! Мы тоже хотим!
— Убирайтесь! — проревели охранники, выпрямляясь перед лицом толпы.
— Мистра жива? — крикнул кто-то. Другие подхватили: — Да! Богиня магии еще дышит?
Охранник презрительно посмотрел на них.
— Естественно, — прорычал он. — А теперь уходите!
— Докажи это! — крикнул кто-то. — Произнеси заклинание!
Стражник поднял свою пику.
— Я не колдую, Ролдо, — угрожающе сказал он. — А ты?
— Позовите одного из священников! Позовите их всех! — крикнул Ролдо.
— Да, — согласился кто-то еще. — И посмотрим, сможет ли один из них, хотя бы один, произнести заклинание!
Рев согласия, последовавший за его словами, потряс даже стены храма, но сквозь него человек в черном плаще услышал, как один из охранников пробормотал:
— Да, и чтобы это был хороший большой огненный шар, прямо там.
Другой без улыбки согласился.
— Послушайте, — сказал им человек в черном плаще, — я должен поговорить с Кадельном. Кадельном Пароспером. Скажите ему, что это Тентар.
Ближайший охранник наклонился.
— Нет, это ты послушай, — холодно сказал он. — Я не открою эти врата ни для кого... кроме самой святой Мистры. Так что, если ты сможешь вернуться, держа ее за руку, и вы двое очень вежливо попросите войти, хорошо, но в противном случае…
Третья фигура появилась на балконе, выглядывая из-за плеча охранника. На нем были плащ и шлем стражника, но без перчаток, и шлем, который был слишком велик, все время сползал вперед на лицо. Нетерпеливая рука откинула шлем, и белое, встревоженное лицо Кадельна, жреца-летописца Храма, уставилось на его друга сверху вниз.
— Тентар, — прошипел он, — тебе не следовало приходить сюда. Эти люди обезумели от страха.
— Ты знаешь, — почти небрежно заметил человек в черном плаще, — стоя здесь с ними, я начал это замечать.
Затем самообладание подвело его, и он почти пробрался по стене на балкон, игнорируя предупреждающий удар пики. Грязное лезвие остановилось в нескольких дюймах от его носа и многозначительно зависло там. Тентар не обратил на это ни малейшего внимания.
— Кадельн, — прорычал Тентар, — что происходит? Вся до единой проклятая магия, которую я творю, выходит из-под контроля, а когда я учу — ничего. Я не могу запомнить никаких новых заклинаний!
— Здесь то же самое, — прошептал бледный жрец. — Они говорят, что Мистра, должно быть, умерла, и...
Один из стражников оттащил Кадельна от края балкона, а другой злобно ткнул пикой. Тентар отчаянно отпрянул назад, оказавшись вне досягаемости, и рухнул на землю с бронзовых дверей. Толпа откатилась на несколько шагов, как по волшебству, и он обнаружил, что лежит на небольшом расчищенном пространстве, а пика снова зависла на расстоянии вытянутой руки над его горлом.
— Кто ты? — спросил охранник, стоявший за ним. — Отвечай или умри. У меня новые приказы.
Тентар сел и презрительно оттолкнул наконечник пики одной рукой. Однако, когда он поднялся на ноги, он позаботился о том, чтобы быть на добрых два шага за пределами ее досягаемости.
— Меня зовут Тентар Терамос, — сурово сказал он, распахивая плащ, чтобы показать богатые одежды и усыпанный драгоценными камнями медальон, сверкающий на его груди. — Архимаг Башни Феникса. Я вернусь.
И с этим мрачным обещанием верховный маг развернулся и почти гордо протолкался сквозь толпу. Все вокруг него шептали «Это правда! Мистра мертва? Магия полностью уничтожена?» и тому подобное. Откуда-то вылетел камень и ударил Тентара в плечо. Он не остановился и не попытался повернуться, но пробирался вперед сквозь тела, не желавшие его пропускать. — Архимаг? — воскликнул кто-то.
— Без заклинаний? — спросил другой, совсем рядом.
Еще один камень ударил Тентара, на этот раз по голове, и он пошатнулся. Вокруг него раздался рев, в котором смешались благоговейный трепет и ликующий голод, и кто-то закричал:
— Хватайте его!
— Хватайте его! — эхом отозвался громовой хор. Тентар опустился на колени, поднял глаза и увидел, что со всех сторон на него надвигаются сапоги, палки и руки, сжал свой драгоценный медальон, чтобы защититься от разыгравшихся чар, и произнес слова, которые, как он надеялся, ему не придется произносить. Молнии сверкали во всех направлениях, и Тентар старался не смотреть на умирающий народ, танцующий под их голодные всплески вокруг него. Цепная молния — ужасная вещь, даже когда она не усилена; но с медальоном…
Он вздохнул и встал, когда последние крики стихли, наблюдая, как дергающиеся головы тех, кто выжил, чтобы бежать, становятся все меньше, пока они исчезают в полях. Ему тоже лучше бежать, пока какой-нибудь кровожадный идиот не собрал их или людей здесь, которые были только ошеломлены, чтобы отомстить. Запах жареной плоти был сильным, тела были навалены со всех сторон. Тентар поперхнулся, затем перешел на рысь. Он даже не видел, как в него с балкона швырнули пику. Она пролетела совсем недалеко и, дрожа, ударилась в грязь.
Почерневшее тело поднялось среди мертвых и вытащило её.
— Что я больше всего ненавижу в этих маленьких играх, — заметило он в пустоту, — так это стоимость. Сколько жизней будет уничтожено, прежде чем все закончится на этот раз?
Еще одно почерневшее существо поднялось, пожало плечами, коснулось пики и печально сказало:
— Всегда есть цена… вся наша сила не может этого изменить.
В воздухе появилось два мерцания — и два почерневших тела исчезли. Мгновение спустя пика исчезла из виду.
— Там архимаги под каждым камнем, что ли? Или что это были за проклятые кривляющиеся боги? — рявкнул стражник, бросивший пику, в чьем голосе было больше страха, чем гнева.
— Мистра и Азут, — прошептал жрец рядом с ним. Стражники повернулись, чтобы посмотреть на Кадельна, и ахнули от изумления. Пропавшая пика только что появилась в дрожащих руках священника. Он уставился на них глазами, полными удивления, и простонал:
— Это были Мистра и Азут. Стояли прямо там, и над их головами сияли символы с символами, по которым они даровали нам возможность узнавать их. Прямо там!
Он попытался указать на груду тел, но вместо этого решил упасть в обморок. Он сделал это очень хорошо, закатив глаза и согнувшись всем телом. Один из охранников поймал его по привычке, а другой схватил пику. Если боги собирались прийти на зов, он не хотел стоять там безоружным.
— Мистра мертва! — торжествующе объявила Темная Госпожа. — Заклинания ее жрецов — бесполезное мерцание, а маги не чувствуют силы за словами, которые изучают. Магия теперь только наша, мы повелеваем ей, мы контролируем!
Пурпурное пламя, бушевавшее в жаровне перед ней, отбрасывало странные блики на ее лицо, когда она подняла очень большие и темные глаза, чтобы посмотреть на всех. Вокруг огня сидели ее нетерпеливые слушатели: шесть жрецов Темной Леди, которые согласились работать волшебниками, используя для своих заклинаний силу того, что уже стало известно в храме как Секрет в Сфере. С их помощью она могла бы сделать Дом Святой Ночи самым могущественным храмом Шар во всем Фаэруне, а веру Несущей Ночь — самой могущественной во всем Ториле. Это может даже не занять много времени.
— Верные Заклинатели Ужаса,— сказала им верховная жрица, — у вас есть прекрасная возможность завоевать расположение Шар и власть для себя. Отправляйтесь в Фаэрун и найдите самых способных магов и самые большие твердыни магией. Убивайте по своему желанию и хватайте все, что сможете. Забирайте фолианты, редкие вещи и все, что несет в себе малейший отблеск магии. Вы должны убить любого из тех слуг Мистры, которых называют Избранными, если встретитесь с ними. Мы здесь будем усердно работать с нашими заклинаниями, чтобы попытаться найти их для вас.
— Ваше Темнейшество? — нерешительно спросил один из волшебников.
— Да, Ужасный Брат Элрин? — голос Темной Госпожи Авроаны был шелковистым, ясное предупреждение всем, что у любого, кто осмелится прервать ее, должна быть очень веская причина для этого — или она скоро сама ее даст.
— Моя работа включает в себя дальновидение наших агентов в Вестгейте, — быстро сказал Элрин, — и слухи, которые сейчас распространяются в этом городе, говорят, что недавно многие видели Избранного в окрестностях Стармантла... и что-то о путешествии в «Мертвое место»…
— Я тоже слышала такие новости, — охотно согласилась Темная Госпожа. — Спасибо, что дал нам координаты, Элрин. Все вы немедленно отправитесь туда и там начнете свое святое дело. Суньте руки в огонь — о, и самые верные Заклинатели Ужаса, имейте в виду, что мы всегда можем видеть и слышать вас.
Шесть лиц побледнели, и шесть рук неохотно протянулись в огонь. Темная Госпожа Авроана радостно рассмеялась над их страхом и позволила им гореть несколько мгновений, пока не произнесла слова, которые телепортировали их всех в другое место.
В лесу вокруг святилища было очень спокойно и, с тех пор, как начались убийства и страх прогнал людей, очень тихо. Большую часть дней Ульдус Блэкрам в одиночестве стоял на коленях перед каменным блоком, вяло хлестал себя несколько раз — осторожно, чтобы не шуметь — и шептал молитвы Ночной Певице.
Святилище было основано красиво, освящено кровью и таким диким ритуалом, что Ульдус до сих пор краснел, вспоминая об этом. Теперь не было леди в черных одеждах, чтобы танцевать и кружиться босиком вокруг рогатого блока, и некому было вести его в полузабытых молитвах... так что он просто поблагодарил Шар за то, что она сохранила ему жизнь во время его тайных посещений леса. Он надеялся, что она простит его за то, что он больше не приходит по ночам.
— Пусть твоя тьма защитит меня от Убийцы, — выдохнул Ульдус, чьи губы почти касались темного камня. — Да приведешь ты меня к власти и ликованию над моими врагами и сделаешь из меня сильный меч, чтобы резать там, где тебе нужно, и рубить там, где тебе угодно. О пресвятая Владычица Ночи, услышь мою молитву, мольбу твоего самого верного слуги, Ульдуса Блэкрама. Шар, услышь мою молитву. Шар, ответь на мою молитву. Шар, внимай м...
— Исполнено, Ульдус, — решительно произнес голос над ним.
Ульдусу Блэкраму удалось удариться головой об алтарь, кувыркнуться назад, отойти на добрых четыре шага и подняться на ноги одним размытым движением. Когда он замер, полуобернувшись, чтобы бежать, и тяжело дыша, он увидел шестерых лысых мужчин в черно-фиолетовых одеждах, стоявших полукругом у алтаря лицом к нему со слабым весельем на лицах.
— Повелители Леди? — ахнул Ульдус. — Были ли наконец услышаны мои молитвы?
— Да, Ульдус, — любезно сказал самый старший из них, делая шаг вперед, — Наконец-то. Более того, для тебя была выбрана подходящая награда. Ты поведешь нас в Мертвое Место!
— Х-хвала Шар! — ответил Ульдус, дико закатив глаза, и рухнул на землю в глубоком обмороке.
— Приведите его в чувство, — приказал Элрин, не потрудившись скрыть презрение ни на лице, ни в голосе. — Подумать только, что такие, как он, поклоняются Пресвятой Леди Потерь.
— Что ж, — прокомментировал другой волшебник, склонившись над упавшим Ульдусом, — мы все должны с чего-то начинать.
Светящаяся сфера заклинаний вращалась вокруг трона почти лениво. Саэреде уделила этому лишь мимолетное внимание, поглощенная тем, что посылала образы своего вглядывающегося «я» в деревья, чтобы заманить этого смелого Эльминстера обратно в свой замок. Да, давайте мягко подразним этого подходящего по силе и довольно привлекательного мага отсюда.
И все же новости были достаточно ясны от всех магов, за которыми она тайно шпионила. Весть о смерти Мистры распространялась как лесной пожар, заклинания выходили из-под контроля по всему Фаэруну. Маги запирались в башнях, прежде чем до них могли добраться обиженные простолюдины, или медлили и попадали на концы вил в дюжине королевств. Наконец-то пришло время действовать и снова сделать Саэреде Лионору именем, которого следует опасаться!
Внезапно что-то прорвалось сквозь одно из ее изображений. Саэреде, нахмурившись, села и всмотрелась, пытаясь понять, что это было. Сфера заклинаний внезапно перестала показывать вид городских шпилей и хлопающих крыльев грифона под бронированными всадниками и переместилась на пятнистый мрак леса над ней. Лес, в котором скрывался согнувшийся Эльминстер, несколько ее плавающих лиц и... Стрелы пронзили ее наколдованный облик и мертвые листья за ним, с глухим стуком воткнувшись в лесной суглинок и заставив Эльминстера прижаться к другой стороне дерева. Стрелы?
— Проклятые искатели приключений! — взревела она, и ее крик отразился от крыши пещеры. Она вскочила с трона. Магическая сфера погасла и упала, сияние вокруг каменного сиденья померкло, но Саэреде уже кружилась вверх по шахте, ее глаза извергали пламя магического огня. Неужели кучка неуклюжих махателей мечами собирается сейчас разрушить ее давно вынашиваемые планы?
Подходящий по силе и довольно привлекательный Эльминстер смело увернулся от еще одной стрелы, бросившись лицом в мокрый мох и мертвые листья, когда еще одно темное древко просвистело мимо его уха, как разъяренный шершень, и с очень сильным стуком вонзилось в ствол ближайшего хикселя. Эл вскочил, набирая в легкие воздуха для проклятия, и снова бросился ничком. Вторая стрела прогудела низко над головой, присоединяясь к первой. Хиксель, похоже, был не в восторге, но у Эльминстера не было времени наблюдать за его печалью — или делать что-либо еще, кроме как вскочить на ноги, перепрыгнуть через упавшее дерево и развернуться за его гниющим стволом. Он сразу же появился в поле зрения, держа пари, что у двух лучников еще не было времени наложить новые стрелы на тетивы. Он должен был их увидеть.
Ага! Там! Он выпустил поток магических снарядов в одного из них, затем снова пригнулся, услышав приближающийся топот обутых ног, быстро бегущих в его направлении.
Пришло время уходить да побыстрее! Он помчался прочь, вниз по склону, петляя из стороны в сторону и слыша за собой грохот, который возвещал о приближении кого-то большого, тяжелого, в доспехах и размахивающего мечом. Он не остановился, чтобы обменяться любезностями, а развернулся вокруг дерева, чтобы швырнуть седому воину несколько волшебных снарядов прямо в лицо. Голова мужчины дернулась назад, струйки дыма вырвались у него изо рта и глаз, и он вслепую пробежал еще дюжину шагов, прежде чем споткнулся и рухнул на землю, мертвым или без чувств. «Мертвым или без чувств». Это конечно, могло бы стать девизом для некоторых групп авантюристов, но…
Пришло время вернуться и позаботиться об этом втором лучнике, иначе он бежал бы через лес, чувствуя призрачные стрелы между лопатками до конца дня... или пока они бы не свалили его. Эл отбежал на приличное расстояние вправо и начал пробираться обратно к развалинам, стараясь держаться как можно ниже и тише. Не имело значения, если бы он потратил несколько часов, чтобы подобраться поближе, лишь бы его не заметили слишком рано. Он должен был прокрасться достаточно близко, чтобы...
Мрачного вида мужчина в кожаном доспехе, с луком наготове, натянутым в руке, появился в поле зрения из-за скрюченного фандара менее чем в двенадцати шагах от него. Он не мог не увидеть некоего мага с ястребиным носом в тот момент, когда поднял глаза от стрелы, которую только что наложил. Эл поднял руку, чтобы выпустить свое последнее заклинание магических снарядов. Мгновение спустя лучник взорвался, превратившись в кружащиеся кости и огонь. Эл мельком увидела два темных глаза — если это были глаза — в запутанном вихре тумана. Затем, что бы это ни было, оно исчезло, и обгоревшие кости с глухим стуком упали на мох.
Убийца? Скорее всего. Все разговоры были о чем-то, что сжигало своих жертв, когда убивало. Это было оно. «Рад встрече», — пробормотал Эльминстер пустому лесу и осторожно двинулся вперед. Он знал, что уже не найдет ничего, кроме пепла и костей остальных авантюристов, но на всякий случай… Разбросанная одежда, оружие и кости были повсюду, куда бы он ни посмотрел, когда приблизился к заросшему замку. Руины снова казались пустынными. Над ними повисла напряженная тишина, как будто что-то ждало и наблюдало за его приближением. Эл прокрался обратно к дырам в стене, в которые он заглядывал раньше. Та большая комната, где он видел шкафы и... зеркало? Стоило, конечно, взглянуть еще раз.
Он снова очень осторожно заглянул в эту огромную комнату и снова встретился с этими темными глазами. Туман, в центре которого они были, клубился вокруг шкафа, когда его двери распахнулись. Затем туман вспыхнул ослепительным блеском, и он не смог разглядеть, что было извлечено из шкафа. Что бы это ни было, вихрь закружился вокруг него, как будто намеренно скрывая от его взгляда в яркими и звенящими клочьями. Затем он умчался через комнату. Эл почти забрался в щель вслед за ним, чтобы лучше видеть, но благоразумно остановился, когда это сделал светящийся туман. На мгновение он задержался в самом дальнем, самом темном углу комнаты, завис над чем-то похожим на колодец, затем нырнул в кольцевидное отверстие и скрылся из виду.
— Ты хочешь, чтобы я последовал за тобой, не так ли? — пробормотал Эльминстер, глядя на колодец. Он осмотрел комнату, облупившееся зеркало, ряд шкафов — в открытом хранился набор женской одежды, — гостиную и все остальное... Затем направился прямо к колодцу.
— Очень хорошо, — сказал он со вздохом. — Еще один безрассудный прыжок в опасность. Похоже, это основная суть моей работы.
И он перелез через край колодца, вцепился руками в первую из ряда опор для рук в камне, постучал носками сапог по другой, нашел ее и начал спускаться. Ему ой как может понадобиться заклинание полета, чтобы снова выбраться.
Она разложила три платья на камне на дне шахты осторожно, как нянька, гладящая больного ребенка, и так же осторожно положила на них камни из-под обломков. Это истощающее усилие стоило ей много энергии, но она работала быстро, не обращая внимания на цену, и бросилась прочь, прежде чем ее добыча добралась до верха шахты, чтобы посмотреть вниз. Мгновение спустя она погрузилась в одну из рун, которые поддерживали ее, полностью скрывая свое туманное «я». Она слишком долго была голодна, и непрекращающийся перезвон действовал даже ей на нервы. Брандагерис был могучим героем, высоким, загорелым и сильным. Она питалась им в течение трех сезонов, и он полюбил ее и добровольно предложил себя... но в конце концов она осушила его и снова осталась голодной. Это была ее судьба. Как только ее собственное тело превратилось в пыль, то, что осталось, было магией, которая должна была питаться живыми — или жить внутри и обязательно сжигать внутренности молодого, сильного, полного жизни тела. Брандагерис был одним из таких, колдун Сардон — другим... Но каким-то образом магам, какими бы умными они ни были, не хватало того, чего она жаждала. Возможно, у них было слишком мало жизненных сил. Она надеялась, что этот Эльминстер не станет еще одним таким разочарованием. Возможно, она могла бы завоевать его любовь или, по крайней мере, покорность, и ей не пришлось бы долго бороться с ним, чтобы попробовать, какой силой обладает Избранный.
— Иди ко мне, — жадно прошептала она, и ее слова были не более чем слабым вздохом над глубоко вырезанной руной. — Иди ко мне, мое кушанье.