Плачут птицы горные

утром у окна,

будят старца горного

ото сна.

"Возвращайся!" —

слышится с ветки, мне.

"Не дойдешь!" —

разносится в вышине.

Не найти ль пристанище —

отдохнуть

в тепле,

в тишине? ..

Уснули в домах,

рассиялась луна,

и тени прекрасных цветов

заиграли на шторе окна.

Качаются ветви —

людская тоска им смешна.

Сокрылась луна,

и опять

я осталась одна.

Догорает закат,

и кружится снежок —

то ли мэй лепестки,

то ли ивы пушок.

Живописная ночь

опустилась над стихшей рекой.

Свой улов собирает рыбак

и уходит домой.

Шлю письма на север,

шлю письма на юг,

средь трав и деревьев прибрежных

теперь притулился.

Так нежные утки,

отставши от стаи,

теряют подруг...

Я много бродил,

мой домишко

давно покосился.

За лазурной кисеею

дева дремлет беззаботно.

я гляжу —

и лоб покрылся влажным потом.

После позднего застолья

терем, к счастью, опустел.

Долго с лестницы замшелой

я на Млечный Путь глядел,

и чулок намок...

У колодца лист платана,

светлячки роятся,

и перила

под луною серебрятся.

Дуновенья вечерние нежны,

прогоняют весну

соловьиные всхлипы.

Выпив браги из слив,

мы свалились в канаву,

ждут нас в доме

на свитках прелестные лики.

Как стихи безмятежны!..

Сижу над рекой

и слежу за волной:

взметнется, плеснет

и проносится мимо.

А горы на западе

неколебимы.

Спускаюсь к воде я с простою удой —

И в душу нисходит покой.

Век промелькнет, как бабочка во сне,

все минуло давно — взгляни назад.

Еще сегодня рад весне,

а завтра оголится сад.

Так пей,

пока светильники не догорят!

На лотосах

капли дождя,

росинки на розах у стен,

висит над двором аромат

заинеенных хризантем.

Как тень одинока!

По веточкам сливы

луна опускается ниже...

Четыре часа прождала я напрасно.

Жестокий,

тебя ненавижу!

На розах росинки лежат,

на лотосах капли дрожат,

заинеенных хризантем висит над двором аромат.

Как тень одинока!

По сливе* луна опускается ниже.

Весна за весною...

Жестокий, тебя ненавижу!

В чайник

вина нацедил,

свеженькой рыбки купил

и на просторе

любуюсь на дальние тучи и горы.

Здесь и родятся стихи —

на ветру, под луной...

Мысли мои

от рождения слишком легки,

быть мне чиновником не с руки.

Уйду-ка домой!

Я бродил по луне

и касался звезды...

В отчем крае теперь мои мысли просты,

я совсем отощал при толстухе-жене

и тоскую в постели,

грущу на коне.

Вот умру — отдохну в тишине.

Черный ворон,

и старое древо с сухими плетьми.

Мост

вознес над потоком горбатое тело.

Конь усталый.

И западный ветер на древнем пути.

И светило на запад готово сойти.

И с надорванным сердцем

стоит человек

у земного предела.

В лесной глуши живу,

от всех далек,

лишь только свежий ветерок

порою залетит

в мой скит.

Мы с ним забыли о мирских делах —

богатстве,

славе,

прочих пустяках.

В деревне дни беспечны и длинны.

Цикады дальние слышны,

раскрывшиеся лотосы нежны,

жужжат над ними медуницы.

И я, как бабочка, лечу... —

Такие снятся сны.