Что приуныл ты,
гость чужедальнего края?
Легкий морозец
вовсе не повод к печали.
Вешнему ветру
к нам коротка дорога.
Он притаился
здесь, в восточном покое.
Примечания
Редкий, отмеченный и комментатором, пример беспечального настроения, когда поэт подтрунивает над собой, чиновником в далекой провинции Шаньси; он шутя уверяет, что весна не за горами — ведь весенний ветер будто бы просто спрятался до срока в восточном (восток — символ весны) флигеле дома.
Источник: "Яшмовые ступени", 1989
Мощный грохот тысяч ударов —
колют-буравят горы.
Жаркий огонь все жжет-выжигает
яростно, без передышки.
Дам я тело свое вот так же
сжечь-истерзать, не жалея,
Только б остаться праведно чистым
в нашем суетном мире.
Примечания
Аллегория, где в первых строчках в условной поэтической форме изображен процесс получения извести — путь от горной породы сквозь огонь к чистому продукту. Концовка стихотворения, по мнению комментатора, солидарна по смыслу с известной поговоркой: "Лучше быть разбитой яшмой, чем целой черепицей", т. е. лучше погибнуть героем, сохранив душу незапятнанной, чистой, словно яшма, чем прозябать жалким трусом.
Источник: "Яшмовые ступени", 1989
Западный ветер, солнца закат,
желто-зеленые травы.
Осень настала, плывут облака,
в небе кружится птица.
Тысяча ли позади — на висках
иней уже серебрится.
Странник, как прежде, торопит коня,
ввысь по горному склону.
Примечания
Уже в заглавии стихотворения — намек на древнюю притчу о человеке, который, намереваясь пойти на юг, отправился на север, к горам Тайхан, и, считая себя отлично снаряженным для любой дороги, не слушал тех, кто пытался его вразумить. Смысл притчи был расширен в стихах поэта Жуань Цзи, и выражение "подъем на горы Тайхан" сделалось синонимом бесконечных тщетных метаний по жизни. И Юй цянь говорит о бренности жизни, промелькнувшей в заботах службы, — вот уже и закат, осень, седина, поэт одинок, как птица в поднебесье, и не видно конца скитаниям.
Источник: "Яшмовые ступени", 1989