На сердце — печаль,

Видно, счастья не знать,

Хотела б хоть плетью

У милого стать:

Нигде б он со мною

Расстаться не мог, —

В пути, на стоянке

Касалась бы ног.

Поют и танцуют,

И молоды все до единой,

Легки и прелестны,

Пройдут — не оставят следа,

Как жаль, что напрасно

Аир благовонный цветет.

Узнать имена бы —

Увы, имена неизвестны.

Меч длиною в пять чи

Я впервые купил

И его на стене

У себя водрузил.

Трижды в день я тебя

Приласкаю рукой —

Юных дев красота

Не сравнится с тобой!

Взяла его руку

С любимым проститься пора.

Он должен идти,

Но нежность его не пускает.

Уже исчезают

Лучи заходящего солнца.

Сидим мы и видим,

Как день догорает прощальный.

Вспоминаю о милом

Не в силах ни есть, ни уснуть я.

Печально бреду

До развилок трех дальних дорог,

У встречного ветра

Прошу я о милом известий.

Зеленые стяги

Видны на пути государя,

Зеленые ивы

Простерли там тень вдоль дороги.

Мне дарит любимый

Прекрасную цитру с нефритом.

Прощаясь, дарю я Бесценный подарок ему.

Ко мне приходи —

С улыбкою, полной веселья,

И так обними,

Чтоб не смог никогда отпустить.

Я вслед за тобой

Прошла бы хоть тысячу ли.

Что может

Прекраснее этого быть!

Луч солнца последний исчез,

И пришла темнота.

Вечерние птицы

Взлетели и ищут ночлега.

Задумчивым взглядом

За облаком дальним слежу;

Стою в тишине,

Любимого здесь ожидая.

Нас дверь разлучила —

И даже письма не пошлешь.

Но мы днем и ночью

Друг к другу стремимся в душе.

Вот так отраженья

Лежат на воде ручейка:

Ты видишь их ясно,

Но взять их не можешь рукой.

Одеяло отброшу

И ясный светильник поставлю.

В одиночестве думать —

Кто в силах такое терпеть?

Скоро-скоро узнаю

Морозную долгую ночь —

Ведь в горячем и ярком

Светильнике кончилось масло.

Расцвели все цветы.

Кто может,

Тоскуя в весенние дни,

Уйти ночевать

Под шелковый полог один?

Ты ночью пришел

Ко мне через изгородь тихо,

А перед рассветом

Ушел, отворивши ворота.

С собою унес ты

Все то, чем богата девица,

Не сделай же так,

Чтоб грусть и печаль она знала.

Уже облетели

У персиков нежных цветы.

А грустные мысли

Текут и текут бесконечно.

На ветер весенний

Надежда слабей и слабей.

Я чувство вверяю

Сиянию светлой луны.

Узнала, что милый

Меня променял на другую!

От гнева нет силы

В руках и ногах у меня.

Как птицы, свободно

Летали мы с ним по дорогам, —

В глубоком колодце

Не сможет летать и стокрылый!

Что же мне делать!

Нет сил ни о чем говорить

Утром увидела

След от копыт буйволиных

И поняла я, что ночью

Ранили землю следы.

Я горько вздыхаю

Сквозь слезы, в покои уйдя,

Косые лучи

За полог бросает мне солнце.

Мне горько не то,

Что масла в светильнике нет,

А то, что рассвета

Никак не могу я дождаться.

Я тебя провожала

 до желтой, унылой косы,

Я вижу, в реке

 воды недостаточно много.

Так пусть мои слезы

 наполнят ее до краев!

Годы и луны

Текут обгоняя друг друга.

Весна завершилась,

И скоро приблизится осень.

Сверкают, сверкают

На ветках растений цветы,

Но быстро на землю

Их лепестки облетят.

Далекое небо

Висит, не имея столбов.

Зеленая ряска

Плывет, не имея корней...

Я одинокая,

Как светлячок в темноте, —

Буду я вам

До конца своих дней благодарна!

На горной вершине

Деревья растут,

И ветры их листья

Срывают, несут.

Листок оторвется

Назад не вернуть,

За тысячи ли

Лежит его путь.

Лебедь летит

По небу высоко-высоко

И вдруг начинает метаться,

Кружиться тревожно.

Кого-то любимый

Ласкает сейчас на чужбине?...

Душа — как дорога,

Разбитая сотней колес.

Зеленый тростник

Скрывает ростки молодые,

И длинные листья

Качаются следом за ветром.

Мы вместе с любимым

На лодке приплыли сюда,

Тростник собираем

На всех близлежащих озерах.

Мы утром идем

К островку, где цветут орхидеи,

А днем отдыхаем

Под тутовым деревом старым.

Когда мы с любимым

Вдвоем здесь тростник собираем,

То связку набрать

За весь день я никак не могу!

Возраст мой мал,

И время еще не приспело,

Но жду не дождусь,

Когда я смогу погулять.

Еще не была я

Такой, как свободная ряска,

Что ветрам весенним

Послушна в движенье своем.

Поутру освещает

Ожерелья монетные солнце,

Ясный ветер шевелит

Одежды из белого шелка.

В игривой улыбке

Обнажаются ровные зубы,

Как прекрасные бабочки,

Тихо порхают ресницы.

Я стать бы хотела

Полярной звездой неподвижной,

Чтоб тысячи лет

Неизменно и ровно светить.

А милый ходил бы

Дорогами ясного солнца —

С востока на запад

Ходил бы он мимо меня.

Влюбленных река разлучила

С Ткачихой Пастух говорит,

Вздыхая печально у брода.

Разлука и горькие слезы

Уже переполнили реку!

Плачу, тебя вспоминая.

Ночью и днем

Слезы текут непрерывно,

Словно вода,

Что струится в часах водяных.

В весеннем лесу

Так красиво цветы распустились.

Весенние птицы

Так грустно поют о любви.

Весенние ветры

Такое приносят волненье —

Меня овевая,

Одежды моя раскрывая.

Кукует кукушка

В бамбуковых зарослях где-то.

Цветущие сливы

Лепестками покрыли дороги.

Веселые девушки

Гуляют в весенние месяцы,

Узорными юбками

Задевая пахучие травы.

Предчувствую сердцем

Тот месяц весенних цветов,

Когда я с улыбкой

Тебя задержу на дороге.

При встрече меня

Ты из многих захочешь избрать;

Любви я достойна,

Ты в том сомневаться не можешь.

Со сливовых веток

Уже облетели цветы,

А следом по ветру

Проносится ивовый цвет.

Мне грустно, что я

Пропускаю весенние годы

И нет никого,

Чей бы зов до меня долетел.

Твой жизненный путь

С годами становится круче.

И времени нет,

Когда бы ты смог оглянуться.

Так ветер весной

Качает цветущие ветви.

И ждешь постоянно, —

Вот-вот все цветы облетят.

Морозные дни

Нам года конец предвещают,

На северном ветре

Снежинки, танцуя, летят.

С тобою вдвоем

Под тяжелым лежим покрывалом,

И там нам тепло,

Как жаркою летней порой.

Я тихо брожу

В опустевшем зимою лесу,

Увяли лианы,

И чувство печали возникло.

Но стоит запеть

О радостях первой любви —

В увядшей траве

Как будто цветы расцветают.

Веер складной

На постель свою брошу устало.

Жду в нетерпенье

Прихода далекого ветра.

Взмахну рукавом,

Отряхнув цветные уборы,

И ветру навстречу

Взойду на высокую башню.

Высокий мой дом

Не имеет ограды вокруг

И ветер к себе

Со всех привлекает сторон.

Тот радостный ветер,

Одежду на мне распахнув,

Волнует меня,

Наполняет весельем и смехом.

Как гетере ни шла

Косынка зеленого цвета,

Но весна на исходе,

И знак этот снять ей придется.

Сорока в лесу

Меняет свое стрекотанье,

И летом цикады

Иначе поют по лесам.

Персик созрел

Значит, персик съедят.

Милый веер мне дарит

С орнаментом "слитная радость".

Я томлюсь и волнуюсь,

Желанья сердец наших слитны,

Я в девичьих покоях

Свидания жду с нетерпеньем.

Я утром всхожу

На башню, где ветер прохладный,

А ночью скрываюсь

Среди орхидей на озерах.

Восходит луна,

И лотосы я собираю,

И каждую ночь

Срываю я новый цветок.

Любуюсь я осенью

Парами диких гусей,

Весною люблю

На ласточек пары смотреть.

Но сокол осенний

Сроднится с подругой фазана,

И больше никто

Подругу фазана не встретит.

Окно распахнул

Прохладного ветра порыв,

И месяц, клонясь,

Шлет в спальню косые лучи.

Всю ночь напролет

Там слова никто не промолвит,

Лишь слышно, как двое

Под пологом шитым смеются.

Осеннею ночью

В окно мое ветер подул

И полог расшитый

Приподнял над тихой постелью.

Я вверх посмотрел

И светлую вижу луну

Я с нею послал

За тысячу ли свое чувство.

По сердцу пришлась ты

Мне в самую жаркую пору.

А нынче, увы,

Кончается поздняя осень.

Хотел бы вернуть

Ту начальную полную радость

Как будто не знаю,

Что время цветенья прошло.

Приходит к нам холод

В восьмой и девятой луне,

И я одиноко

Мотаю за прялкою пряжу.

Еще не готово

Для зимнего времени платье.

Коль милый покличет,

То что же мне делать тогда?

С той самой поры,

Как расстались с тобою, любимый,

Ни дня не прошло,

Чтоб не думала я о тебе.

Тревожусь всегда,

Что осенние листья опали

И впредь никогда

Не увижу зеленых ветвей.

Холодные ветры

Навевают тоскливую осень,

Жемчужные росы,

Застыв, превращаются в иней.

Высоко-высоко

Летят перелетные гуси,

Тоска и тревога

На сердце у тех, кто в пути.

К югу от города воин сражался,

К северу пал от стены городской.

Ворон кружит. И позвал его мертвый:

"Песню прощальную, ворон, мне спой!

В поле погибшего ты не схоронишь, —

Карканьем душу мою призови,

Труп мой не может от тленья укрыться,

В дом воротиться к сыновней любви".

Струи речные чисты и прозрачны,

Тихий камыш отразился в воде...

Конь боевой погибает в сраженье.

Кляча рабочая гибнет в труде.

В годы войны подневольных сгоняют

С севера, с юга для тяжких работ.

Хлеб созревает, колосья упруги, —

Жатвы не будет, и голод придет.

Долг свой готовы мы честно исполнить,

Мудрый правитель, подумай о нас!

Войско скорей отозвав из похода,

Много б людей ты от гибели спас!"

Высокая, высокая

Гора Ушань.*

Глубокая и быстрая

Река Хуай.*

Домой хочу вернуться я,

Устал в пути.

Но ни весла нет, ни шеста,

Река бурна.

Схожу к воде — и на восток

Смотрю в тоске.

Одежда вымокла от слез,

Беззвучен плач.

Всем сердцем в дальний путь спешу

К родным местам.

Напрасно мысленно зову

Тех, что вдали.

Красная цапля с чешуйчатой рыбой во рту,

Дробь барабана. Под лотосы пряталась рыба,

Цапля поймала ее не затем, чтобы съесть,

Не для того, чтобы бросить обратно:

В дар эту рыбу получит сейчас

Тот, кто без страха к судье обратится.

О небо! Я хочу любимого найти,

Такого, чтоб вовек не разлучаться.

Когда вершины гор сравняются с землёю,

Снег ляжет летом, грянет гром зимою,

Когда земля сольётся с небесами, —

Тогда лишь мы расстанемся с тобою!

"Птенец, ведь ты такой красивый, пестрый!

Летим туда, где дикие фазаны!

Птенец, здесь люди могут нас приметить：

Они приносят птицам смерть и раны!"

Взлетели выше взрослые фазаны,

Чтоб не был пойман их птенец ловцами.

〇ни б летать, как лебеди, хотели,

Чтобы с птенцом укрыться за лесами.

Кружат фазаны над птенцом в тревоге:

"Спасайся!.." Но примчались колесницы

С царем, сокольничими, царской свитой...

Кричат, летят в тоске за ними птицы.

"Опасна, князь мой,* переправа!"

Но он не слушал и поплыл.

Он утонул в реке глубокой —

И в вечной скорби я живу!..

Рву лотосы я к югу от реки —

Как лотосы роскошны и ярки!

Резвятся рыбки среди их стеблей:

То на восток от лотосов играют,

То к западу от лотосов ныряют,

То вдруг появятся они южней,

А то на север от цветов всплывают.

Отчего на востоке уже заря,

А в Цанъу* все темно и темно?

Преют хлеба и проса запасы зря,

И для войска зерно бесполезно гниет.

Рано утром и тумане идем мы в поход —

На чужбине солдату грустить суждено.

Как легко высыхает на листьях роса!

Исчезает роса по утрам — и является вновь.

А когда человек,

Раз умерший, воротится к нам?

Что за местность такая, страна Хаоли?

Здесь сбираются души умерших с земли.

Для чего, дух Гуйбо,* их торопишь?

Ведь при жизни они отдохнуть не могли.

К востоку от Мирной гробницы

Сосна, кипарис и платан.

Безвестные грабили лица

Меня, благородного, там.

В присутственном месте посмели

Все деньги забрать у меня.

Потом свысока повелели

Отдать им гнедого коня.

Гнедого коня угоняют,

И мне все трудней и трудней.

Я вслед им смотрю, проклиная

Безжалостных этих людей.

Конец моей мирной надежде!

Придется быка мне продать,

Купить себе меч и, как прежде,

Мечом себе хлеб добывать!

Рождалось солнце на востоке

И шло на юг,

Дома у Циней освещая

И все вокруг.

Красавица родилась в доме

Семьи моей.

Опа себя Ло-фу назвала —

Вот имя ей.

Ло-фу искусна в шелководстве

И листья рвет

На тутах, что растут на юге

От городских ворот.

Тесьмою связана корзина —

Шелк голубой.

Надежно сколота корзина

Акации иглой.

На голове красивый узел

Тугих волос.

В ушах жемчужины сверкают

Крупнее слез.

Оранжевым узорным шелком

Расшит наряд,

Поверх лиловыми шелками

Блестит халат.

Увидевший Ло-фу прохожий

Бросает груз,

Глядит и теребит рукою

Колючий ус.

И юноша мечтает с нею

Узнать любовь,

Растерянно он снимет шапку.

Наденет вновь...

Бросают пашущие в поле

Тяжелый труд.

И, позабыв свои мотыги,

За ней бегут.

Обидно им, домой вернувшись,

Смотреть на жен:

Ведь каждый, кто Ло-фу увидит,

Навек пленен.

Гонец проезжий прибыл с юга

Под стук копыт.

И много слуг и приближенных

За ним спешит,

Ло-фу увидев, шлет вельможа

Слугу спросить:

"В чьем доме девушка такая

Изволит жить?"

"В семействе Цинь, как мне сказали

Она живет.

Обычным именем девичьим

Себя зовет".

"А сколько лет девице этой?

Узнал скорей".

"Неполных — двадцать, а пятнадцать

Минуло ей".

Несет слуга слова вельможи:

"Велел спросить,

Не согласится ли девица

С ним кров делить?"

Ло-фу немедля отмечает —

Ответ прямой:

"Как глуп, хотя богат и знатен,

Вельможа твой!

Есть у богатого вельможи

Своя жена.

Есть у Ло-фу супруг желанный —

Я не одна.

Есть на востоке много конных,

И муж мой там.

Он скачет первый, беспощаден

Ко всем врагам.

Как сможете узнать супруга

Среди других?

Его скакун заметен белый

Средь вороных.

Тесьмою синей хвост украшен

Его коня.

Сверкает золотом уздечка,

Как сноп огня.

Широкий меч с противовесом —

Для мощных рук.

В пятнадцать лет — чиновник видный

Был мой супруг.

А в двадцать — крупному вельможе

Помощник он.

Постом большим в тридцатилетье

Был награжден.

И целым городом он править

Стал в сорок лет.

С людьми он честен, чист и ясен —

Честнее нет.

С красивой бородою длинной,

Он бел лицом.

Степенною походкой входит

В чиновный дом.

Красивой поступью заходит

Он в свой приказ,

Толпа людей с него не сводит

Влюбленных глаз

И говорит, что он отличен

От всех вокруг.

Вот видите, каким быть должен

Ло-фу супруг".

Весенний пышный сад с цветами мальвы,

Роса на солнце высыхает утром.

Весна и солнце — милость для растений,

Живое все растет, блестит, сверкает.

Всегда боюсь я осени прихода —

Цветы желтеют, облетают листья...

Не возвратится вспять вода речная,

Излившаяся в море на востоке.

Ты в юности, пока здоров и крепок,

Не поленись усердно потрудиться, —

Чтобы на склоне лет, утратив силы,

Не вспоминать с тоскою о минувшем!

На белом олене святой человек,

Короткие волосы, длинные уши!

Меня он отвел на гору Тайхуа,*

Там красные зонты грибов долголетья.*

К воротам хозяина с ними пошел,

Отнес ему снадобье в яшмовом ларце.

Хозяин отведал живительный гриб —

И тело его оживилось, окрепло.

Исчезли седины — и долгую жизнь

Он принял как дар милосердного неба!

Беседка в высоких-высоких горах,

И звезды так близко горят в облаках.

Я в дали смотрю, моё сердце тоскует —

Любимую мать вспоминаю в слезах.

Я выехал быстро из северных врат,

Смотрю на Лоян,* оглянувшись назад.

Согнул окон ветви колючий терновник,

К земле нарастающим ветром прижат.

И иволга вслед устремляется мне

И грустно поет о родной стороне.

Смотрю на Сихэ,* и завязки у шляпы

От слез намокают в глухой тишине.

Ты голоден, но есть не будешь,

Как хищный тигр, сырую пищу.

Ты без ночлега, но не будешь

У дикой птицы * спать в жилище, —

Ведь есть гнездо у дикой птицы...

Зачем же, путник, так гордиться?

На узкой дороге мы с вами столкнулись,

На тесной дороге, где двум не проехать.

Стоим и не знаем — кто младше годами

И кто уступить кому должен дорогу.

Спрошу, из какой вы семьи и откуда?

Не трудно узнать о семье господина,

Но трудно забыть это славное имя.

Из желтого золота ваши ворота,

Из белых нефритов дворцовые залы,

В тех залах расставлены кубки для пира,

И служат на пире певицы Ханьданя.*

Растут во дворе у вас вечные лавры,

И ярко горят фонари на их ветках.

В семье этой братьев два-три* человека,

И средний сын пост занимает высокий,

В пять дней он лишь раз возвращается к близким, —

Тогда на пути его свет возникает.

Коня украшают поводья златые,

И толпы стоят вдоль дороги и смотрят.

В свой дом он войдет — и вокруг оглянется:

Увидит он уток и селезней пары.*

Там семьдесят две неразлучные птицы.

Рядами сидят они в полном согласье,

Поют они дружно, поют сладкогласно!

На западной и на восточной пристройках *

Кричат журавли,* долголетье вещая.

Сноха его старшая шелк ткет узорный,

А средняя — желто-лиловые ткани.

Лишь младшей по дому работ не досталось.

Наверх она с лютней певучей уходит.

Сидит тогда свекор в покое и мире,

А струны поют бесконечную песню.

Тростник растет в пруду за домом,

Его листва висит бессильно.

Я размышляю у запруды

О честности и долге близких.

Людские толки, оговоры

И золото расплавить могут!

Разлучены мы клеветою

С любимым против нашей воли.

Когда я думаю о милом,

Его лицо так ясно вижу!

А чувства в узел неразрывный

Сплетаются и сердце мучат.

Тоска о милом бесконечна,

Покой и сон забыты мною.

Зачем ты бросил все, что мило,

Для лучшего всего на волос?

Тебе доступны стали яства,

Но хлеб простой бросать не нужно.

Доступны ткали дорогие,

Но не бросай циновки грубой.

Гуляю я — печалюсь горько,

Сижу в дому — печалюсь горько.

На всей земле тоскливый ветер

Шуршит осеннею листвою.

Хочу послать тебе вдогонку

Я одинокие напевы

И пожелать в них долголетья

И удлиненья срока жизни!

"Быть может, завтра бедствие придет,

Засохнет рот и пересохнут губы.

А нынче мы для радости собрались,

Так будем, гости, вместе веселиться.

Желаю вам пройти по всем горам,

Где окрылит вам души гриб священный,

И пусть святой Ван Цяо * поднесет

Вам снадобье, что дарит долголетье".*

"Печалимся, что рукава коротки,

Не греют даже наших рук, хозяин.

И мы воздать хозяину не можем

Так, как Лин Чжэ воздал Чжао Сюаню.*

"Луна зашла. Созвездье Ориона

Уходит, гости, с неба на восток.

Ковш северный* свои склоняет звезды.

Здесь все, с кем близостью навеки связан.

Пируют вместе, позабыв про сон.

Воистину так мало дней веселья,

Так много дней печальных и тоскливых!

Пусть нам помогут позабыть печали

Игра на цитре, песни и вино.

Те восемь досточтимых Хуайнаня,*

Которым путь святой по докучал,

Садились на спины шести драконов,

Катались смело между черных туч".

Что видно на небе? Растет Белый вяз,*

И Лавр* у пути* растет.

Там Черный дракон* напротив него,

И Феникс* там песнь поет.

Жар-птица выводит там девять птенцов,*

И все они смотрят вниз.

Над миром людей особая песнь

У всех, кто в небе повис.

Жена, мной любимая, встретит гостей

С приветливым, добрым лицом,

Поклонится, руки сложив на груди,

Проводит пришедших в дом.

Расспросит, спокойно ли было в пути,

И в Северный зал введет.

Посадит гостей на кошме расписной

И кубки им поднесет.

Прозрачное, белое вносит вино,

Покрыты кубки резьбой.

И гостю приятно, что льет в них вино

Хозяйка своей рукой.

Попросят хозяйку отведать вина,

Она чуть-чуть отойдет.

Глубоким поклоном ответит гостям

И кубок себе возьмет.

В беседах и шутках ей ведом предел.

За кухней следит она,

Заботясь, чтоб пища готова была,

Посуда гостей полна.

А после она провожает гостей,

Прощанья зная обряд.

Ей выйти с чужими нельзя за порог —

Так скромность и честь велят.

Старайся такую жену подыскать —

Ци Цзян* такой не была.

Как муж, она сможет хозяйство вести,

Как муж, сильна и смела.

Тропинка заросшая в дом мой пустой,

Где я одинок, ведет.

Ведь каждый на свете, кто нравом хорош,

Всегда сиротой живет.

Но после кончины священным путем *

Пройти предстоит ему,

Тайшань * повидать, у горы посетить

Святых Ванфу и Ванму. *

Святой Чи Сун-цзюй * за несколько ли*

От неба навстречу мне

Повозку подаст, а к нему вдвоем

Поедем мы в вышине.

Что ж видно на небе?

Там Белый вяз,

И Лавр у пути растет.

Там Черный дракон напротив него,

И Феникс там песнь поет.

Хоть тайно совершаются проступки,

Но наказание идет за ними.*

Мо-си Лун Фына верного убила,

И вслед за тем ссылают Цзе в Минтяо.

Словам Цзу-и не придали значенье —

И Чжоу голова торчит на пике.

Конем назвав оленя в царском зале,

Ху Хай обрек себя на злую гибель.

Признал Фу-чай лишь перед самой смертью,

Что все же прав Цзы-сюй был, им казненный.

Вождь царства Жуй певиц в подарок принял —

И вот ушел Ю-юй, советник верный.

Для Го несчастье кони и подарки —

Два царства из-за них врагом разбиты.

Поверят трем, что тигр явился в город, —

Родная мать бежит, бросая прялку.

Бянь Хэ напрасно отрубили ноги,

И вот Цзе-юй в свой дом вернулся нищим*

Из западных ворот я выйду,

Подумаю: когда сегодня

Себе я радость не устрою,

То сколько ждать мне до веселья.

Скорее нужно веселиться!

Скорее нужно веселиться!

Как можно жить в печали горькой,

В заботах, скорби, удрученье

И радость ожидать в грядущем?

Сегодня нужно веселиться!

Вино я лучшее нагрею,

Поджарю мясо буйволицы,

Покличу тех, кто сердцу в радость,

Кто сможет грусть мою рассеять.

Жизнь наша — сотня лет неполных,

А горя в ней — на десять жизней.

Короток день, а ночь без края,

Ночь горя, скорби и несчастья.

Светильником веселья вправе

Мы осветить свою дорогу.

Пройдешь ты, жизнь, уйдешь на небо

Бесследно, как уходит туча.

И в колеснице погребальной

Усталый конь свезет останки.

Я выхожу в восточные ворота

И снова против воли возвращаюсь.

В душе моей досада, скорбь, смятенье:

Пусты кувшины, в них ни доу* риса,

И не висит на вешалке одежда.

Мечом семье своей добуду пищу!

Мать сыновей моих заплачет горько,

Цепляясь за мою одежду, скажет:

"Хотят богатства пусть другие семьи —

Я с вами нищету делить готова.

Над вами воля неба голубого,

У ваших ног беспомощные дети —

Вы нынче на неправедном пути!"

"Прочь! Я иду! Нельзя мне мешкать боле!

Тому, кто сед, уж некогда терпеть".

Зелена-зелена покрывает трава

Берега бесконечной реки.

Тяжело-тяжело без конца вспоминать

О далеких-далеких краях.

Я во сне увидал человека тех мест,

Увидал его рядом с собой.

Но проснулся, гляжу — здесь чужое село

И от родины я далеко.

И напрасно ищу я повсюду тебя —

Повстречаться не можем с тобой.

Потеряют деревья листву навсегда —

Но предчувствуют ветер они.

Еще льдом не покроются реки в стране —

Но предчувствуют холод они.

Входят люди — у каждого много забот,

И никто не несет ей письма!..

Вот и путник приехал из дальних краев —

Ей он карпов резных * подает.

Сыновей она кличет пакет развязать,

В нем на шелке письмо для нее.

И с поклоном читает письмо на шелку,

Все стремится узнать поскорей.

Начинаю словами привета к тебе,

А кончаю прощаньем навек!

Уйду на запад из ворот Шанду,

Там три стебля растут на общем корне,

Один из них подрублен, хил и слаб.

Там трое братьев есть в одной семье,

Но младший нищ и слаб, как этот стебель.

Жена, больная много лет подряд,

За мужем шлет.

С ним говорить должна она тотчас,

Пусть он придет.

Еще начать беседу не успев,

Уж слезы льет.

"Детей-сирот оставлю я тебе,

Когда умру.

Не дай дрожать им в стужу и мороз.

Болеть в жару.

Не допусти от голода страдать

И есть кору.

Прощай им их провинности, не бей

Бамбуком их.

Без матери недолгой будет жизнь

Детей моих.

Прошу, не забывай их, береги

Пекись о них".

Мне было не во что одеть детей,

Детей-сирот.

Холста, чтобы одежду им скроить.

Недостает.

И впроголодь, в лохмотьях, в нищете

Их жизнь течет.

Запру я крепко дверь, заткну окно,

Оставлю дом.

Детей, которых мне вручила мать,

Покину в нем.

И в город за едой для сыновей

Пойду пешком.

В пути родного друга повстречал;

Присели с ним.

"Остаться детям дома, — я сказал, —

Пришлось одним.

Молю в слезах, чтоб ты помог купить

Лепешек им".

"Нельзя сдержать страдание и скорбь,

Я деньги дам", —

Сказал мой друг, спешит ко мне домой

И видит там:

Сироты плачут взаперти, и нет

Конца слезам.

Вошел к сиротам в опустевший дом,

Стал утешать.

Увы, конца страданиям детей

Недолго ждать.

Последуют они в тот мир, куда

Ушла их мать!

Родился я сиротой,

Сиротой случайным.

Одинокой будет жизнь,

Одинокой, горькой!

Мать с отцом пеклись о сыне,

Я при них был счастлив,

И везла мою повозку

Лошадей четверка.

Но родители скончались,

Сироту покинув.

Сделали меня слугою

Брат с невесткой в доме.

Был на юге я в Цзюцзяне*

По делам торговым.

В Ци и Лу,* что на востоке,

Заходить случалось.

И домой я возвращался

Лишь в луне последней.

Не решаюсь о страданьях

Рассказать, поведать!

Слоем грязи весь покрыт я,

Волосы свалялись,

Старший брат меня торопит

Приготовить пищу.

Присмотреть шлет за конями

Старшая невестка.

То пошлют меня работать

В верхних помещеньях,

То опять работать гонят

В помещеньях нижних.

Сирота все время плачет,

Слезы — словно дождик.

Если утром шлют к колодцу

Наносить воды им,

То последний раз с водою

Возвращаюсь к ночи.

Волдыри покрыли руки,

Обуви не знаю,

Мне шипы терзают ноги,

Иней ноги студит.

Из озябших ног занозы

Я тащу, страдая.

Бесконечны слез потоки,

Чистых слез потоки.

Нет зимой одежды теплой,

Летом нет прохладной.

Так живу, трудясь, страдая,

Радости не зная.

Лучше б я ушел под землю,

Где источник Желтый! *

Лишь свершит весенний воздух

Первое движенье

И побеги молодые

Чуть покроют землю, —

Я в луне срываю третьей

Тутовые листья,

Чтобы были шелкопряды

Сыты до отвала.

А в шестой луне на поле

Собираю дыни.

Их повез домой на тачке,

По пути рассыпал.

Мне помочь собрались люди,

Не помочь — покушать,

Я прошу, чтоб хоть вернули

Стебли дынь для счета.

Брат, невестка очень строги,

Не простят проступка.

Тороплюсь домой вернуться,

Подсчитать убытки.

Брань и крик в селе поднялись,

Сироту ругают.

Я родителям под землю

Весть послать хотел бы —

Трудно мне ужиться вместе

С братом и невесткой!

Во времена почтительного к предкам

Хэ-ди * в Лояне был правитель Ван.*

Он родом был из Гуанхань * в Ичжоу,*

Служить он начинал в других краях.

Постиг значение Пяти канонов,*

"Лунь юй" * постиг, законы ясно знал.

Чиновниками были предки Вана.

Из Вэнь * его перевели в Лоян,

Он управлял там действенно и мудро,

Людей любил, растил, как сыновей,

Простой народ всемерно защищая.

Во время службы был в решеньях тверд,

А дома к близким милосерд и ласков.

Он проверял, кто беден, кто богат,

В науках был силен, в военном деле,

Оповещал, в чьих семьях сын дурной.

О поимке преступников указы

У входа в поселенья прибивал,

И длинное он запретил оружье.

Постановил совместно привлекать

К суду всю пятидворку,* всех соседей

Того, кто смел ограбить, иль убить,

Иль совершить иное преступленье,

А юношей безнравственных в тюрьму

Сажал, бамбуком бил их в наказанье,

В предместиях открыто суд вершил,

Не учреждал налогов безрассудных,

Обиды справедливо разбирал.

Судить велел в согласии с законом,

Жестокостью народ не притеснять.

Сдавал общественные земли бедным

Бесплатно — тридцать тратили монет

Лишь на веревки и шесты ограды.

О неподкупный, нравственный и мудрый,

Правитель честный Ван из наших мест!

Чиновником служил он честно трону,

Достойных брал в помощники себе

Никто не смел быть благодушным к людям,

Когда в управе находился он.

Он телом чист, но тело знает горечь

С утра до ночи долгого труда.

Искусен он и славен в руководстве,

Известен всем вблизи и вдалеке.

Но не закончил жизни срок небесный *

И рано скрылся в бесконечный мрак!

Приносим жертвы в память об усопшем

В кумирне, возведенной в его честь.

Желаем, чтоб правителя потомки

Хранили вечно в памяти его!

Летят по небу пары лебедей,

Летят они из северного края.

К пятку пяток, десяток к десяти,

Летят за клином клин, за стаей стая.

Одна не может мужу вслед лететь —

В дороге лебедь тяжко заболела.

В тревоге озирается вокруг

И кружится и кружится несмело.

"Летела б за тобой на поводу —

Но клюв закрыт, открыть его нет силы.

Нести тебя хотела б на спине —

Болезнь мне крылья белые сломила!

В веселье повстречались и сошлись,

В печали довелось нам разлучаться.

Мне не сдержать своих невольных слез,

А стаи лебедей спешат умчаться.

Сейчас должны расстаться мы с тобой.

Дышать мне тяжко, говорить нет мочи.

Заботься о себе, лети на юг.

Далек твой путь. Обратный — не короче.

Я буду дом блюсти всегда пустым,

Дверь заложу увесистым засовом.

Погибнем — свидимся у Желтых вод,

А нет — живыми встретимся мы снова".

Ласточка летает перед домом —

Скроется зимой, а летом вновь видна.

У меня есть трое младших братьев —

Увлекла их вдаль чужая сторона.

Кто починит старую одежду,

Новую одежду перешьет по мне?

В жены взял искусную хозяйку,

Шить себе одежду поручил жене.

Но стремлюсь я выйти за ворота,

Искоса на север я бросаю взгляд.

"Как видны в воде прозрачной камни,

Так и в ваших взглядах помыслы сквозят!

О желаньях ясно взгляды говорят...

Но уйдешь далеко — не придешь назад.

Высоки и остры

Гор Наньшаньских * скалы,

Горы покрывают

Вековые сосны.

Задевают тучи

Острые вершины,

И стволы их толще

Десяти обхватов.

Шлют в Лоян отсюда

Балки и стропила,

И скорбят украдкой

Гибнущие сосны.

Топоры и пилы

Валят эти сосны,

На восток и запад

Падают деревья.

Делают на месте

Для деревьев дроги,

Бревна отправляют

Для дворцов Лояна.

Каждый, кто их видит,

Сосны те жалеет.

Спрашивают люди,

Из какого леса?

Кто покрыть достоин

Их резьбой искусной?

Это смогут сделать

Лишь Гун Шу с Лу Банем.

А резьбу покроют

Ярко-красным лаком,

Благовоньем стойким

Ту резьбу окурят.

Были они прежде

Соснами Наньшаня,

А сегодня станут

Балками и в хоромах!

Если выйдете вы за ворота Цичэна,*

Поселенье Данъинь* будет видно вдали.

Три могилы увидите в этом селенье,

Три холма одинаковых рядом легли.

Вы спросите, кто в этих могилах схоронен?

В них останкам Гу Е и Тянь Цзяна* лежать.

Опрокинуть могли они горы Наньшаня,

Они узы земные* могли разорвать.

Но два персика трех погубили героев,

Оболгал их однажды облыжный навет.

Кто придумал героям такую ловушку?

Хитроумный Янь Цзы* дал коварный совет.

Оторвала кусок я белейшего шелка из Ци,

Бел и чист он, как иней и снег.

Сшила шелковый веер с орнаментом "слитная радость",

Круглый веер — такой, как луна.

Только из рукава господин этот веер достанет,

Лишь взмахнет — и прохлада вокруг.

Но боюсь возвращенья осеннего ветра —

Летний зной он от нас унесет.

И тогда господин бросит веер ненужный,

Не жалея его, не храня.

Недолго длится в жизни радость,

И часты пропасти в пути,

И в каждой ждут тебя печали.

Я сиротлив и одинок.

Печаль приводит к многим мыслям,

Нет мира от моих тревог.

Невидимы беда и счастье.

Я знаю — люди в старину

Пахали, жили бедняками,

Отвергнув знатность и почет.

Я только так найти сумею

Покой, которого ищу.

Я презираю суету,

Власть денег, звания, доходы.

Осенний ветер на закате

Становится особо злым.

Хотел бы скрыться в синем море,

Но там покоя сердцу нет.

Иду взглянуть па звезды ночью:

На севере сияет Ковш

И Звёздная река* мне светит.

Вернусь домой. Отец и мать —

Теперь одна моя забота.

На сердце нет других хлопот.

Не станет мудрый огорчаться,

Когда познает нищету.

Чем больше бедность — меньше горя.

В спокойной бедности узнать

Ты сможешь радостное дао* —

Так Чжуан Чжоу* наставлял.

Отринув знатность и богатство,

Мужи скитались за Цзы Ся.*

Последуй этим двум мудрейшим —

Потомки будут вспоминать

Тебя и в тысячную осень.

Петь, танцевать и пить вино —

Совсем ненужное веселье.

Смотри на солнце и луну,

Что чередуются безмолвно...

А ты в страдании живёшь,

И что при этом можешь значить?

Иметь тебе иль не иметь?

Быть жадным, сожалеть о тратах —

Всё это годно для глупца!

Ломают камень — видишь искры?

Как эти искры, жизнь кратка.

Такой же краткой будет радость

И наслаждения твои!

Ты душу мирной благодати

Учи — и жизнь продлишь свою!

Порхала бабочка в саду восточном

И повстречалась с ласточкой внезапно.

Застигла бабочку среди растений,

Схватила, унесла в дворец лиловый,*

Втащила в темноту резных оглавий,

Птенцы в гнезде, завидев мать с едою,

Подняли клювы, крыльями забили.

Светит белая, как шелк, луна,

Озаряет свет мою постель.

От тоски я не могу заснуть,

Ночь в тревоге так длинна-длинна!

Легкий ветер в комнату подул,

Занавесь оконную взметнув.

Я одежду и кушак свой взял,

Кое-как сандалии обул

И покинул свой высокий дом...

Но куда — на запад, на восток

Мне идти, чтоб обрести покой?

Я брожу, а думы об одном!

Птица перелетная на юг

Пролетает в светлой вышине,

Скорбно кличет спутницу свою,

Слезным криком ранит сердце мне.

Думаю в печали о любви,

Слезы на одежды лью и лью.

Песнь тоскливую веду в тиши,

Гнев и жалобы я к небу шлю.

Скорбную песню споешь — и словно поплакал,

Вдаль поглядишь — и словно на родине был.

Я вспоминаю, тоскуя, родное селенье,

Дом, о котором в скитаниях я не забыл.

Я бы вернулся домой — да спутника нету,

Я переехал бы реку — да лодку где взять!

Как мне распутать клубок бесконечной печали,

Если тоска не дает мне ни слова сказать!...

Тащат рыбу из реки,

Плачет рыба, плачет!

Шлет она лещу письмо,

Учит жить с оглядкой.

Под финиковой пальмой — толчея.

Пора расцвета — краткая пора!

Лишь только финики начнут краснеть,

Со всех сторон сюда приходят люди.

Лишь только с веток соберут плоды,

Никто на пальму и смотреть не хочет.

Кто из встречавшихся мне на пути

О родных не думал в печали?

Ветер осенний угрюмо свистит,

Мысли о доме меня истерзали.

Машут деревья устало листвой,

Бури сильнее в чужой стороне.

Все удаляется дом мой родной,

Туже и туже пояс на мне.

В мыслях тоска, и не счесть моих слез,

Сердце — дорога, разбитая сотней колес.

Павлины в вышине летят на юг,

Один из них кружит, кружит устало...

"В тринадцать лет я ткала лучший шелк,

В четырнадцать уже кроить умела,

В пятнадцать научилась я играть

На звучной двадцатитрехструнной цитре.

В шестнадцать я читала наизусть

Предания, поэмы и каноны,

В семнадцать стала вашею женой.

И вот живу я в скорби постоянной.

Чиновником в приказе служит муж,

И потому он в чувствах неизменен

И целомудренную жизнь ведет.

Но потому же часто оставляет

Меня одну, с ним редко вижусь я.

Поет петух, и я иду работать,

Как следует за ночь не отдохнув.

Хоть за три дня я пять кусков наткала,

А все ж свекровь за медленность корит.

Но я старалась, ткала очень быстро...

Да, трудно в вашем доме быть женой.

Не потерплю напрасных понуканий,

Придется вас покинуть навсегда.

Вы объяснить сумеете свекрови,

Что я должна оставить этот дом

И в прежнюю свою семью вернуться".

Чиновник выслушал слова супруги

И матери поведал обо всем:

"Гаданьем по лицу мне предсказали

Ничтожную карьеру и судьбу,

Но счастлив тем я, что досталась в жены

Девица небывалой красоты.

Мы с юных лет постель делили с нею

И к Желтым водам в час один пойдем.

О вас печемся вместе два-три года

И только начинаем нашу жизнь.

Ответьте, в чем моя жена виновна,

Чем заслужила вашу неприязнь?"

Сказала мать чиновнику приказа:

"Обидчива, мой сын, твоя жена!

У ней нет целомудрия устоев,

И самоволья слишком много в ней.

Я долго-долго гнев в груди скрывала,

Но без меня ты справиться не смог!

В семье восточной есть одна девица,

Что красотой, умом — как Цинь Ло-фу.

Любви достойна, внешность несравненна,

Я там уже замолвила словцо.

Теперь прогнать нам нужно поскорее

Твою жену — пускай домой идет!"

Чиновник поклонился, но смиренно

И робко матери в ответ сказал:

"Но если мы жену сейчас прогоним,

Клянусь, вовеки вновь я не женюсь!"

А мать, услышав возраженье сына,

По креслу палкой в сильном гневе бьет:

"Ничтожный сын почтения не знает,

Решился словом помогать жене!

Я потеряла к ней расположенье

И не позволю ей остаться здесь!"

Чиновник кланяется ей безмолвно

И возвращается к себе в покой.

Он разговор с женою начинает,

Но в горле ком мешает говорить:

"Я сам тебя из дома не прогнал бы,

Но принуждает матушка меня.

Ты возвратись в свою семью на время,

Как я на время ухожу в приказ.

Недолго ты одна пробудешь дома:

Уладим все и будем вместе жить!

Теперь придется потерпеть немного,

Прошу тебя исполнить мой совет".

Ему жена-красавица сказала:

"К чему опять запутывать меня!

В луне одиннадцатой дом покинув,

Вошла когда-то я в твой знатный двор.

Старалась быть в согласье со свекровью

И самовольно не решалась жить.

Трудилась честно днем и даже ночью

И в горечи своих трудов жила.

Не совершала никаких проступков,

Ухаживала честно за свекровью,

Имела я ее расположенье.

И если все же выгонят меня,

То можно ль говорить о возвращенье?

Есть куртка вышитая у меня,

На пей сверкают нити золотые.

Из красной ткани брачный полог мой,

А по углам курятся благовонья.

Шесть-семь * десятков сундуков моих

С резным орнаментом слоновой кости

Повиты пестрой шелковой тесьмой.

Различнейшие вещи в них хранятся,

Различное имущество лежит.

У недостойной вещи очень грубы,

И мало их для будущей жены,

Однако вы их все же подарите.

Не будет впредь у нас сердечных встреч.

Я вам желаю мира и покоя,

Желаю нам друг друга не забыть!"

Пропел петух, вот-вот рассвет наступит,

Жена встает, спешит застлать постель,

Расшитую одежду надевает,

Встречая утра раннего приход.

Обула ноги в шелковые туфли,

Прическу сделала, в нее воткнув

Сверкающие яшмовые гребни.

Одела стан в блестящий белый шелк

И вдела серьги ясные, как луны.

Похожи белые персты ее

На белый лук, очищенный от шкурки.

Алеют, как рубин, ее уста,

Ступает деликатно, осторожно.

Нет в мире равных ей по красоте!

Идет она проститься со свекровью,

Та слушает, но гневом вся полна:

"Когда была я маленьким ребенком,

То в отдаленной местности росла,

Не получая нужных наставлений.

Стыжусь: в такой прославленной семье

Не пара я для знатного потомка!

Имела много свадебных даров,

Но не могу сносить я притеснений.

Сегодня навсегда уйду домой

И вашу доброту ко мне запомню!"

Идет проститься с мужнею сестрой,

И слезы надают жемчужной нитью:

"Когда впервые прибыла сюда,

Сестра была еще совсем ребенком.

Теперь же стала взрослою она.

Усердно и сердечно за свекровью

Ходили мы, когда я здесь жила,

Любя друг друга и трудясь совместно.

Так пусть в седьмой луне седьмого дня

И в праздничные дни девяток нижних

Друг друга мы припомним, веселясь!"

В повозку села, выйдя за ворота.

Струились слезы сотнями ручьев.

Жена и повозке следовала сзади,

Скакал верхом чиновник впереди,

Стучат колеса, и стучат копыта...

При въезде на широкий дальний тракт

Прощальное свиданье совершилось.

В повозку горестно садится муж,

К жене склонился, на ухо ей шепчет:

"Клянусь остаться верным навсегда.

Домой ты отправляешься на время,

Как будто посещая отчий дом,

Как ухожу в приказ и я на время.

Ты вскоре возвратишься вновь ко мне.

Так поклянемся вместе перед небом

Друг другу никогда не изменять!"

Чиновнику жена его сказала:

"Благодарю за верность и любовь,

И если вы исполните обет свой,

То вскоре вас увижу я опять.

Вы будьте, как утес, большим и крепким,

Пусть будет камышинкою жена.

Утес нельзя ни повернуть, ни сдвинуть,

Мягка тростника, но крепка, как шелк.

Брат заменил отца в моем семействе,

Он грозен в гневе, как небесный гром.

Боюсь, со мной не станет он считаться

И замуж выйти будет принуждать."

Подняли руки в бесконечной грусти,

Но долго распрощаться не могли.

Вошла Лань-чжи в знакомые ворота,

Достоинства и чести лишена.

Всплеснула мать руками в изумленье:

"Не думала, что так вернется дочь!

В тринадцать лет ты ткать уже училась,

В четырнадцать кроить уже умела,

В пятнадцать лет играть умела ты

На звучной двадцатитрехструнной цитре,

В шестнадцать знала "И-цзин" и "Ли-цзи",

В семнадцать лет тебя вручили мужу,

И не было проступков у тебя!

Но если ты ни в чем не провинилась,

То как тебя вернули, отвечай!"

"Лань-чжи стыдится матери упреков,

Но нет на мне воистину вины!"

И мать родная впала в скорбь большую.

Прошло всего лишь десять с лишним дней,

А уж начальник округа шлет свата

Сказать, что у него есть третий сын,

Что сын красив — нет в целом мире равных,

И что ему лишь восемнадцать лет.

Искусно хвалит сват таланты сына.

И дочери любимой молвит мать:

"Ты можешь дать ему свое согласье".

Но со слезами ей сказала дочь:

"Лань-чжи домой недавно так вернулась!

Чиновник при прощанье приказал,

И я сама клялась не разлучаться.

Я не нарушу верности ему.

Согласье дать — поступок недостойный.

Я свату дам решительный отказ,

Скажу, что рано говорить об этом".

И свату вежливо сказала мать:

"Нет, дочь моя бедна и недостойна,

И первый муж ее вернул домой.

Для мелкого чиновника не пара, —

Вельможи сыну разве подойдет?»

Проходят дни с тех пор, как сват ушел.

Начальник округа его шлет снова

Сказать, что пятый сын его красив,

Но до сих пор супруги не имеет.

Явился снова сват в семейство Лю:

"В семье правителя есть сын-красавец,

Хотел бы важный совершить обряд

И вот меня послал к воротам вашим".

Посланцу скромно отвечала мать:

"Дочь клятвою себя связала с мужем,

И я, старуха, не берусь решать".

С досадой горькой брат Лань-чиш вмешался

И, обратясь к своей сестре, сказал:

"Не будь в своих решеньях безрассудной:

Чиновником незнатным был твой муж,

А этот — сын высокого вельможи:

Вслед за дурной — хорошая судьба;

Как небо и земля, они различны.

Знай, с новым мужем слава ждет тебя,

Ты упускаешь знатного супруга.

Скажи, чего же ждешь и хочешь ты?"

Ему Лань-чжи покорно отвечала:

"Брат справедливо говорит сестре.

Я, мужа прежнего семью оставив,

Как долг велит, пришла в свой отчий дом

И поступать должна, как брат прикажет,

И не осмелюсь самовольной быть.

Хотя чиновнику дала я клятву,

Но, может, нам не суждено сойтись.

Так заключим скорее соглашенье,

И я согласна в новый брак вступить".

Встает поспешно с места сват довольный

И соглашенье снова подтвердив,

К правителю торопится с отчетом:

"Я, недостойный, выполнил приказ.

К вступленью в брак судьба благоприятна".

Правитель в радости большой глядит

В календари и памятные книги:

"Удачна свадьба в этой же луне —

Шесть соответствий точно совпадают.

День свадьбы выпал на тридцатый день,

И до него всего три дня осталось.

Пусть к свадьбе приготовится жених".

В тюки огромные кладут подарки —

Как туча черпая, гора тюков.

Их нагружают в парусные лодки,

Рисованные птицы на бортах,

Над лодками — с драконами знамена,

И лодки медленно плывут вперед.

В повозках золотых из яшм колеса,

Стучат копыта вороных коней,

Узорною резьбой покрыты седла.

Везут монеты в связках без числа,

Нанизаны на шелковые нити.

Везут золототканые шелка;

Отборных рыбных яств купить послали

По всем окрестным рынкам и торжкам.

Четыреста-пятьсот посыльных было,

И суетились люди у ворот.

Сказала дочери любимой мать:

"Письмо от господина получила.

Прибудут завтра за тобою, дочь, —

Ты ж свадебный наряд еще не сшила —

Без этого ведь свадьбе не бывать!"

Дочь ничего в ответ ей не сказала,

Но слезы так текли, как по земле

Порой ручьи струятся дождевые.

Рыданья заглушила дочь платком,

Придвинула к окну резное кресло

С мозаикой эмалевой па нем.

Вот шелк берет она рукою левой,

А правой ножницы и торопливо

Двойную юбку делает за утро,

А вечером рубашку шьет себе.

А в сумерках перед закатом солнца,

Скорбя, в слезах выходит из ворот.

Чжун-цин узнал об этих переменах

И поспешил отправиться к жене.

Двух ли, трех ли еще он не проехал,

А ржание тоскливое коня

Лань-чжи уже услышала, узнала.

Она навстречу всаднику спешит,

Глядит, глядит на всадника в тревоге

И узнает, что это прежний муж.

Подняла руки, и к седлу прижалась,

И в горьких вздохах — тяжкая печаль.

"С тех пор как вы со мною разлучились,

Дела людей не объяснял никто,

И вышло все не так, как я хотела,

Не так, как господин мой наставлял.

Родители мои совместно с братом

Принудили, заставили меня, —

Я согласилась выйти за другого...

Как я приезда вашего ждала!"

Чиновник так жене ответил:

"Честь высока — я поздравляю вас!

Утес стоит па прочном основанье,

Он устоит десятки тысяч лет;

Тростинка же прочна весьма недолго:

С утра до вечера — всего лишь день.

Вы высшее займете положенье —

Я к Желтым водам удалюсь один".

Чиновнику жена тогда сказала:

"Нет смысла вам об этом говорить!

Меня и вас — обоих принуждают,

Вы так же подневольны, как и я.

У Желтых вод свиданье наше будет —

Не забывайте этих слов моих!"

Расстались, разошлись и возвратились

Различными дорогами домой.

Живые распростились до кончины,

От горя слова молвить не могли,

Лишь про себя прощались с этим миром,

Решив его покинуть навсегда.

И вот домой чиновник возвратился,

Идет с поклоном к матери своей:

"Сегодня ветер сильный и морозный,

Ломает ветви и стволы дерев.

Жестокий иней губит орхидеи.

Которые цвели у нас в саду.

Сегодня я, как солнце на закате,

Готов оставить одинокой вас.

Свершить недоброе ваш сын намерен,

Да не обижу духов тем и душ.

Судьба моя — как скалы гор Наньшаньских,

А плоть моя здорова и крепка".

Заплакала и громко зарыдала

Родная мать, его услышав речь:

"Ты, сын, из выдающегося рода,

Мог дослужиться до больших чинов.

Так слабы чувства знатного к незнатной —

Из-за Лань-чжи не стоит умирать!

Красавица есть дома на востоке,

Ни в городах, ни в селах не сыскать

Другой такой и нежной и прелестной.

Там для тебя уже справлялась мать —

Захочешь, будет здесь она немедля».

Чиновник отдал матери поклон,

К себе вернулся, и в пустых покоях

Печально и тоскливо он вздыхал,

Обдумывая тайное решенье

И вспоминая грустно мать свою,

Что сыну причинила столько горя.

Мычали буйволы и ржали кони

В тот самый день, когда вошла Лань-чжи

Под полог свадебный из черных тканей.

Сменила сумерки глухая ночь,

Заснули и затихли всюду люди.

"Сегодня жизнь закончится моя,

Уйдет душа из брошенного тела".

Надела юбку, туфельки сняла

И утопилась в озере прозрачном.

Когда Чжун-цин об этом услыхал,

Познал он сердцем вечную разлуку,

Прибрел без сил под дерево в саду,

Повесился там на суку восточном.

Их близкие похоронили рядом,

Похоронили вместе под горой.

На запад и восток от их могилы

Рядами сосны вечные растут,

Платаны молодые посадили

Направо и налево от холма.

Переметались и листва и хвоя,

Шатром зеленым ветви там сплелись,

Среди ветвей две птицы поселились,

Две неразлучных птицы юаньян.

Поют друг другу песни до рассвета.

Внимая им, прохожие стоят,

И посещают это место вдовы.

Потомкам чаще пойте эту песнь:

Пускай им служит предостереженьем!

В пятнадцать лет ушел в поход с войсками, —

Лишь в восемьдесят смог домой вернуться.

Спросил крестьянина в родной деревне:

"Скажи, кто жив в семье моей остался?"

"Смотрите сами — дом ваш перед вами".

Могильный холм с рядами кипарисов.

Из лаза пса выскакивает заяц,

Фазан взлетает со стропил прогнивших,

Несеяный горох в подворье вьется,

Подсолнечник растет перед колодцем.

Лущу горох я, чтобы сделать кашу,

Подсолнечник срываю для отвара.

Отвар и кашу быстро приготовил,

Но для кого? Кто сядет есть со мною?

Из дома выйду, обращусь к востоку,

И слезы горькие с одежды пыль смывают.

Жизнь человека —

Лишь сотня неполная лет.

Горя же встретится в ней

На десять столетий.

Рано узнаешь

Ты тяготы жизни людской —

Словно ты ночью

Идешь со свечою в руке.

Годы и луны

Текут, обгоняя друг друга.

Вышел ты в путь,

А смотришь — уж серая осень.

Тихо поют

Сверчки в опустевших покоях,

Чувство тоски

Людей погружает в печаль.

Закатится солнце,

И я выхожу за ворота.

Смотрю, как дорогой

Любимая мимо идет.

Нежна и прекрасна,

Уложены волосы пышно,

Весь путь наполняет

Душистых цветов аромат.

Цветам я обязана

Запахом этим душистым.

Прекрасной и нежной

Себя не посмею считать.

Отвечу: коль небо

Желаний моих не нарушит,

Лишь только тогда я

Встречаться с любимым смогу.

С вчерашнего вечера

Мои не причесаны волосы,

И пряди густые

Упали на плечи мои.

Так гибко и нежно

К твоим я простерлась коленям.

Ответь, — неужели

Любви я не стою твоей?

С той самой поры

Как с любимым расстались,

Шкатулку с убранством

Ни разу еще не раскрыла.

Прическа рассыпалась, —

Дела мне нет до прически.

Осыпалась пудра,

И ею покрылась одежда...

Красивая девушка эта

В работе искусна.

Я с нею хотела

Стать дружной, как сестры родные.

Я ткать не умею,

И нет ни утка, ни основы.

Подругу просила б

Помочь мне в моем затрудненье.

Вначале хотела

Я с юношей этим сдружиться,

Чтоб стали сердца

Полны ожиданьем одним.

Я нить, видно, пряла

В негодной, испорченной прялке.

И ткань моя вышла

Такой ненадежной, непрочной.

Хотелось бы мне

Разорвать эту слабую нить,

Затем чтобы после

Любовь нашу крепче связать.

Готов шелкопряд

Весною свой облик сменить,

Затем чтоб в личинках

Потом возродиться опять.

Мы вечером нынче

С любимым моим разлучились.

Когда-то опять

Повстречаться удастся мне с ним?

Светильник напрасно

На шахматный столик мой светит.

Печалюсь одна,

И надежд на свидание нет.

С той самой поры

Как с любимым моим разлучилась,

Ни дня не проходит

Без вздохов печальных о нем!

Свились хуанбо *

В лесную и горькую чащу

И что ж мне поделать,

Когда мне так горько на сердце!

Высоко на горе

Посадили цветок ненюфара

И поставили изгородь

Вкруг него из ветвей хуанбо.

Если хочешь, мой друг,

Добыть тот цветок одинокий —

Знай, придется тебе

Пробираться сквозь горькую чащу.

С думами утром

Я выхожу за ворота,

С думами вечером

В сад возвращаюсь к пруду.

С речью и смехом

Не к кому мне обратиться,

В сердце печальном

Всегда вспоминаю тебя.

Обняв изголовье,

Лежу у окна, что на север.

Мой милый придет

И будет со мной веселиться.

Но радостей мало,

А много напрасных волнений:

Свидания наши

Надолго ли смогут продлиться?

Я палочки брошу —

Отныне не в силах я есть.

Усталой походкой

Я в женских покоях скрываюсь,

Нефритовых шахмат

Расставлю ряды на доске.

И тщетно весь день

Пытаюсь играть сам с собою.

К другой он ушел,

Мой любимый, покинул меня.

Обиды такой

Я ему никогда не забуду.

Распахнуты двери,

И их запирать не забочусь —

Отныне не нужно

Любовь мне беречь для тебя.

Любил ты сначала меня

Так крепко и нежно,

Но нежность умолкла

И стала едва ощутимой.

Украшены серьги

Мозаикой из перламутра —

Снаружи красиво,

Внутри же простое железо...

Я после разлуки

Всё слезы, грустя, проливаю.

Лишь вспомню тебя —

И скорбью тотчас наполняюсь.

От мыслей о прошлом

В душе моей тошно и горько,

И сердце как будто

Изорвано в мелкие клочья.

Свой жизненный путь

Измерить тебе не дано.

В пути повстречаешь

Опасностей лютый мороз.

Ты видишь, как воды

Текут на восток неизменно,

Но будет ли время

Тем водам на запад вернуться?

Кто сможет не петь,

Когда мысли печальны?

Кто сможет не есть,

Когда голоден он?

Закатится солнце,

И я прислонюсь к своей двери

И жду огорченно:

Не вспомнишь ли ты обо мне?

Я сбросила юбки

И пояса не завязала

И, брови подкрасив,

В переднем окне показалась.

Рубашка из шелка

Легко продувается ветром.

За эти проделки

Ругаю я ветер весенний.

Ночью мечтанья

Сплетаются сотнями нитей,

И грустные слезы

По полам халата текут.

Напрасно в печали

Я душу свою изливаю.

Ответь, кто сумеет

Понять мое сердце сейчас?

Длинная ночь.

И сон не приходит ко мне.

Ворочаясь, слышу,

Как стража стучит в барабан*.

Нет повода

Мне повидаться с любимым,

И оттого мне

Так грустно и горько в душе.

Любовь нашу вспомню,

И чувства никак не унять.

Излил бы всю душу

И всем бы пожертвовать мог.

Но милая скрыта

За крепкой двойною завесой.

И как разузнать,

Сильно ли ответное чувство?

Прозрачен был воздух,

И ясно светила луна.

Вдвоем веселились

Всю ночь мы с любимым.

Мой милый на струнах

Подыскивал музыку к песне,

В ответ я слагала

Для музыки этой слова.

От сильного ветра

Быстрей оголяются ветви,

А днем все скрывает

Густая завеса тумана.

Но помнит любимый

Безмолвие женских покоев,

А я вспоминаю,

Как ярко все было весною.

Каждый находит

Себе подходящую пару,

Упорствую я лишь —

И вот остаюсь одипокой.

Но ветер подует

И полог мой зимний откинет —

Тогда в одиночестве

Холод меня продувает.

Любовь моя к милой

Ясна и заметна, я знаю.

Однако любимая

Медлит с любовью ответной.

Туманы и росы

Все лотосы скрыли от взоров —

Цветок разглядеть

Невозможно в тумане.

Если любимая

Крепко меня полюбила,

То отделюсь я,

Возьму ее в жены себе.

Платан посадил бы

Перед воротами дома —

Войдешь ли иль выйдешь —

Платан тот всегда пред тобой!

Послал ей письмо,

Но она не приходит ко мне.

Я сам к ней пришел,

Но она не выходит ко мне.

Искусственный лотос

Как ты ни покрой позолотой,

Но он никогда

Не сможет семян тебе дать.

И спали и ели,

Заботясь всегда друг о друге.

Садились мы вместе

И вместе всегда поднимались.

Как в лотосе ярком

С цветком золотым неразлучен

Нефритовый стебель,

Так мы неразлучны с тобой.

Когда мой любимый

Захочет войти в мою дверь,

В смущении я

Ему уступаю дорогу.

Из алого рта

Льются песни о нежной любви,

И струны звучат,

Послушны изящным перстам.

Путь жизни обрывист.

Пройдем неприязнь и любовь мы

И станем едины,

Как ветер и тучи едины!

Расскажут друг другу

Надгробья на наших могилах,

Что скорбные мысли

В сердцах наших общими были.

Сняла я зеленый

Парчовый убор торопливо.

И юбку двойную

Уже приготовилась снять.

Ослабила пояс,

Что стягивал мне поясницу.

Но нет никого,

Кто б помог мне раздеться сейчас.

Я думала часто,

Что вы человек двоедушный,

И рада, что стали

Отныне мы с вами чужими.

Попала в беду я,

Как рыба в поток загрязненный,

И долго придется

До чистой струи добираться.

Печалится милый —

Я с ним разделяю печаль.

Любимый смеется —

И весело мне на душе.

Не так ли деревья

Порой две вершины имеют,

А разные корни

Сливаются в общем стволе.

Весенние ветры

Весенние чувства волнуют,

Блуждающий взор

По горному лесу скользит.

У горного леса

Так удивительны краски.

И птицы, проснувшись,

Поют там любовные песни.

Зеленые ветви

Растут вдоль широкой дороги,

Лиловые, красные

Мелькают цветы средь ветвей.

Играет свирель,

И я выхожу из деревни

И вместе с любимым

Бутоны весенние рву.

Волнующий ветер

Рождается в дни новолунья.

В лесах молодых

Зацветает цветочный покров.

Резвятся там пары

При свете весенней луны,

Смеются и шутят,

Друг друга влекут за одежды.

Она привлекает

Веселым и ярким лицом.

Весь облик ее

Миловиден и нежен!

Чуть ветер весенний

Повеет к ней в окна теплом, —

Ткачиха за прялкой

Исполнится чувством весенним.

В девичьих покоях

В начале луны полумрак.

Шелками узорными

Ветер весенний играет.

Весной переполнена,

Песни не в силах я петь.

Настойка с корицей

Рождает любовное чувство.

Багряный закат озарил

Зеленую чащу садов.

Распустились цветы

Алых звезд в небесах.

Как могу вышивать

Одиноко в покоях своих,

Когда каждый сейчас

Полон чувством весенней любви?

Тонкое облако

Украшает багряный закат.

Запах цветов

Ветер душистый доносит.

Красавица ходит

В цветущем весеннем саду,

И шелковый пояс

Летает средь вешних цветов.

Как ярки у ней

Рукава из багряного шелка.

Заколки из яшмы

И серьги светлее луны.

Красиво ступая,

Гуляя по росам весенним,

Красавица ищет

Того, кто по сердцу придется.

Ласточка первой

Запоет на рассвете весной.

Следом кукушки

Закукуют, друг другу мешая.

Соловей, свою песнь

Заструив, позабудет прервать.

Мы гуляем, и птицы

В нас будят весениие чувства.

Когда уходил я,

Собирались на отмели гуси.

Я сегодня вернулся —

Ласточки гнезда свивают.

Не боюсь разлучиться

На долгие-долгие годы,

Лишь бы свидеться мог

С тобою весенней порой.

Изящно и нежно

Взмахнет рукавами, танцуя.

Так вьется и гнется

Все гибкое, легкое тело,

Что кажется, будто

То пляшет цветок орхидеи,

И образ, растаяв,

Оставит весенние чувства.

Гибка и нежна,

В лучезарном волнующем танце

То петлей, то зигзагом

Пройдет и поет свои песни.

В изумрудных одеждах

Отражаются светлые блики.

Лишь увидишь ее —

Возникнет любовь в твоем сердце.

Ясный месяц сегодня

Озаряет лавровую рощу,

Там цветы молодые

Подобны расшитому шелку.

Кто же может сейчас

Не томиться весенней тоскою

И сидеть одиноко

В покоях за ткацким станком!

С той самой поры,

Как с любимым рассталась,

Печальные вздохи

Слышны непрерывно в тиши.

Расти хуанбо

С приходом весны начинают,

Но с ростом сильнее

Становится горечь коры.

В тревоге мечусь

По цветами расшитым коврам.

И полог спешу

Задернуть, чтоб ты не вошел.

Любимому рано

Предстать предо мною сейчас.

Пускай подождет,

Пока наряжаться закончу.

Если с весны

У тебя не будет любимой,

То в осень и зиму

Ненастнее жизнь твоя станет.

Мы вместе резвимся

В горячее летнее время,

И чувства взаимны

И наши желания слитны.

Разлукой весенней

Любовь укрепится твоя.

Ты летом вернешься —

И станет сильнее любовь.

Свой шелковый полог

Ты для кого отогнешь

И для кого ты

Вторую подушку положишь?

В шелководстве и в поле

Все работы закончили мы.

И мы думаем с грустью,

Как натружены наши тела.

Мы для жаркой поры

Понашили бы легкой одежды,

Подарили б ее

Тем бездомным, что мимо идут.

Да, лето в разгаре:

Нет ветра, и тихо повсюду,

И легкие тучи

Лишь вечером в небе мелькнут.

Мы, за руки взявшись,

В густую уходим листву,

Где стебли сплелись

И яркие ягоды скрылись.

Весною цветы

Покрывают все персики красным.

Трепещут, как будто

Боятся, что я их сорву.

Но летом цветы

Облетают на землю без пользы,

Никто их не станет

Тогда ни искать, ни срывать.

Давно мы расстались —

Дул ветер весенний тогда.

Сейчас возвращаюсь —

И летние тучи плывут.

Дорога длинна,

Но спешил я к тебе ежедневно,

Вина не моя,

Что пришлось задержаться в пути.

Зеленые листья

Покрыли прозрачные воды,

И лотосов ярких

Так алы и свежи бутоны.

Любимый увидел

И лотос мой хочет сорвать,

Я ж сердцем желаю,

Чтоб он полюбил этот лотос.

Пруды возле дома

Цветущие лотосы скрыли,

Стоит мой дворец

Без ограды, весь настежь раскрытый.

Ковры драгоценны,

С резными нефритами ложе.

Но преданно к вам

Сохраняю любовное чувство.

В дни жаркого лета,

В сухие и знойные дни

С собой постоянно

Я веер раскрытый ношу.

Нежна и прекрасна

Девица нефритовой башни.

Красиво ступая,

Гуляет в прохладном дворце.

Кончается лето,

А в сердце любовь все сильнее.

Свое одиночество

Больше терпеть я не в силах.

Пыль с белой циновки

Душистым платком я сметаю,

Чтоб вместе с любимым

Взойти в помещенье для сна.

Из легкого шелка

Одежды я сшить не успела,

А ветер горяч

И не может меня охладить.

Когда же пройдет

Это жаркое, душное время,

Чтоб пудру, румяна

Смогла на себя наложить?

В дни летнего зноя

На праздниках мы не гуляем,

Но думаем мы

О любовных свиданьях всегда.

Катаемся в лодках

На озере лотосов нежных

И там вспоминаем

Любимых средь ярких цветов.

Стал ветер свежее,

И стали прохладными дни.

Луна в небесах

Как будто яснее и выше.

Все девушки шьют

Для зимнего времени платья,

А жены стирают —

Вальками, пестами трудятся.

Прозрачные росы спустились,

Блестя, как нефриты.

И ветры прохладу

Приносят ночною порой.

Кто любит, — не может

Сегодня под крышей улечься —

Гуляет и бродит

При свете осенней луны.

Дикие лебеди, гуси

Нынче на юг потянулись.

Ласточки, глядя на север,

Летят торопливо за ними.

Люди в скитаньях

Вспоминают о доме, тоскуя,

К дому хотят

Вместе с ветром осенним вернуться.

Открываю окно.

Месяц осенний блестит.

Светильник гашу

И снимаю расшитое платье.

За пологом легким

Слышится сдержанный смех,

И все наполняет

Душистых цветов аромат.

Порывистый ветер

Подул па осеннем закате,

На небе луна

Зажигается блеском осенним.

Мы, за руки взявшись,

Гуляем, играем все вместе,

И двор оживляют

Веселые лица подруг.

Траву и деревья

Уже не покроют цветы —

Всю зелень сковала

Осенняя изморозь крепко.

Сегодня у нас

Поколенье великих начал,*

И годы сейчас —

Что день девяностый весенний.

Пруды бы нарыть

Во всех девяти областях,*

Чтоб в мире везде

Во множестве были пруды.

Повсюду затем

Посадили бы лотосы мы,

Чтоб девушки там

Могли семена собирать.

Осеннею ночью

В окно мое ветер подул

И полог расшитый

Приподнял над тихой постелью.

Я вверх посмотрел

И светлую вижу луну —

Я с него послал

За тысячу ли свое чувство.

И утром и вечером

Падают белые росы,

Осенние ветры

Печалят мне долгую ночь.

Я знаю, мой милый

Нуждается в теплой одежде, —

При свете луны

Я белую пряжу сучу.

Расстался с тобой

На исходе горячей весны,

Надеясь вернуться

В те дни, когда кончится осень.

Течет на восток

Неизменно речная вода,

И вижу, что ей,

Как и мне, не вернуться обратно!

Лежит толщиною

В три чи уже лед на протоках.

И белого снега

Покровы на тысячи ли.

Но в чувстве тверда я,

Как вечнозеленые сосны,

А с чем я сравню

Любимого чувство ко мне?

По топким местам

Не могли мы друг к другу пройти,

Но вот все замерзло,

И встречи ищу я с тобой.

Ты мне не поверил,

Что выйти решилась к тебе,

Пойди погляди —

Остались следы на снегу.

Замерзшие птицы

Прижались к высоким деревьям.

В ветвях оголенных

Поют заунывные ветры.

Быть может, любовь

Меня до конца иссушила —

Могу ль сохранять,

Как прежде, красивым лицо!

Когда разлучались,

Зеленели весенние травы.

А встретились нынче —

Ступени засыпаны снегом.

Кто мог бы подумать,

Что так мы с тобой постареем,

Что в локонах черных

Седые появятся пряди?

По небу плывут

Снеговые холодные тучи,

Сугробы легли,

И волны речные замерзли.

Утесы и горы

Зима заметает снегами.

Дворцы воздвигает,

Волшебным стуча топором.

Жаровню топлю,

Чтоб холод ночной отогнать.

В халате двойном

Сижу на цветных одеялах.

Напротив меня

Любимый на ложе сидит —

Играем, поем

При свете душистых свечей.

Зимою в лесу

Все листья с ветвей облетели.

Наступит весна —

Под солнцем опять заблестят.

Покажутся травы

На дне самых темных ущелий —

Сердечную склонность

Тогда уж никак не схоронишь.

Иней жестокий

Побелил и траву и деревья,

Ветер холодный

С утра и до вечера дует.

Вспомню о милой —

И в горькой печали вздыхаю;

Белы виски,

Нет силы взглянуть на себя.

Где-то теперь

Себе пару по сердцу найду?

Друг под сосной,

На западном склоне холма.

Вид там широк —

Не ставили стен вкруг могилы...

Холод меня

Убивает безжалостно там.

Снег еще не растаял

На северном склоне горы,

А лесные цветы

Уж блестят на полуденном склоне.

Непременно нужны

Нам свирели и звонкие струны.

Ибо полон пейзаж

Прозрачных и ясных мелодий.

Кто еще не узнал,

Что такое печаль и страданье,

Тот без всяких причин

Себя держит спесиво и гордо.

Для того чтобы знать

Про морозы за тысячу ли,

Ты на лед посмотри,

Что в колодце твоем уже виден.

Если ты хочешь,

Чтоб вечно мы были друзьями,

То погляди

На сосен прямые стволы.

Снег на ветвях —

Но они до земли не склонились,

В холод и в зной

Неизменно они зелены.

Мы с тобою встречались

В горячие, летние дни, —

Нынче зимних сверчков

Мы слышим негромкие песни.

Лишь вспомню о милой —

 И в горькой вздыхаю тоске;

На висках моих черных

Уже седина появилась.