Горы вновь посетив,

Посвяти все время ходьбе,

 Чтоб насытиться всласть

Красотой долин и высот.

 Пусть Улинский рыбак

Образцом не служит тебе:

 Он так мало гостил

У ручья, где персик цветёт.

 У старой стены

Построил убогий приют.

 Порой восхожу

На громаду замшелых камней.

 Стена хоть стара,

Но часто и нынешний люд

 Приходит сюда

И, взобравшись, гуляет по ней.

 Наступает закат.

Веет ветр между сосен кривых.

 Возвращаюсь домой.

Влажны травы. Росинки блестят.

 Тронул облачный свет

Отпечатки сандалий моих.

 Зимородки в горах

На лету задевают халат.

 Высоко в горах

Приют на гребне крутом.

 К скончанию дня

Восхожу частенько туда.

 На севере — воды,

На юге — синеет гряда.

 Гляжу пред собой

И назад озираюсь потом.

 Светло играет ручей,

То гибко, то прямо скользя.

 Низкорослый зелен бамбук

Роща темна и густа.

 Связуя горную цепь,

Вперёд уводит стезя;

 Пою, шагаю, гляжу

На древний гребень хребта.

 На закате встают

Громады холодных гор;

 Я же, странник-чужак,

Одиноко бреду вдоль гряды.

 Невдомёк, что таит

Непроглядный сосновый бор,

 Там лишь ланей лесных

И робких оленей следы.

 Закат изгорел,

И сумрак все заволок.

 С пичугами в лад

Разжурчался горный поток.

 В дремучую глушь

Тропинка ведёт вдоль ручья...

 Придёт ли к концу

Одинокая радость моя?

 Коричный и перечный цвет

Струят аромат двойной.

 Меж листьев, простертых вширь,

Тянется рослый бамбук.

 Солнце порой из-за туч

В чащу проникнет вдруг,

 Но бьет, как прежде, озноб

В холодной дебри лесной.

 Тропа меж софор

Простёрлась на юг от ворот;

 До озера И

Она пешехода ведёт.

 Осенние дни.

Дожди зачастили в горах.

 Опала листва, —

Тропу никто не метёт.

 У самой беседки

Кипит за волною волна.

 Свой путь одинокий

Едва начинает луна.

 При входе в ущелье

Возня обезьянья слышна:

 Нестройные крики

Доносит ветр до окна.

 Подчиняясь волнам,

Сирый челн по ветру плывет.

 Южный холм вознесен

Над кипеньем озерных вод.

 Солнце к склонам Яньцзы

Поздний путь направило свой.

 В неоглядную гладь

Обратился простор волновой.

 Простор озерный

Пуст, безбрежно широк,

 Яркой лазурью

Блещет, как небосклон.

 Тяжко вздыхаю:

Вот, причалил челнок.

 Ветер прохладный

Веет со всех сторон.

 Отраженья и волны

Окрашены цветом одним.

 Только ветер подует —

Как шелк, мерцает вода.

 Здесь жилище устрою —

Не расстанусь вовеки с ним,

 От времен Тао Цяня

Не удалюсь никогда.

 Даль оглашает

Волн гремучий раскат.

 Тропку оставив,

К югу шлёпаю вброд.

 Утки и чайки

Носятся взад и вперёд

 И временами

Ближе подплыть норовят.

 Неподвижно зеркальце воды.

Тишина. Покой.

 Блещут золото и нефрит —

Хоть коснись рукой.

 На рассвете влага свежей,

И тогда пора

 Одиноко брести, чтоб ее

Зачерпнуть с утра.

 Ступая на камни, спускаюсь

К излуке речной.

 Блаженство мое беспредельно:

Играю волной.

 Под вечер веет от влаги

Струя холодка.

 В осенних бледных оттенках

Плывут облака.

 Под Северным древним холмом,

Где Южный отрог,

 Поставил у озера И

Убогий мой кров.

 Когда невзначай соберусь

На поиски дров —

 Из чащ камышовых скользит

Мой утлый челнок.

 Беседку в бамбуковой роще

Проведал опять.

 На этой тропе всё привычней

Мне каждая пядь.

 Лишь горные птицы порою

Плывут надо мной.

 В глубокой глуши заповедной

Души — ни одной.

 Вдоль насыпи вешние травы

Стеной встают.

 Средь них музыканты-цикады

Звенят-поют;

 И, в темных гибисках алея

То там, то тут,

 Цветы благовонных магнолий

Нашли приют.

 Привычной стала давно

К досугу любовь;

 Забуду ради неё

Обеты стократ.

 И, нынешним днём посетив

Тунговый сад,

 Бывалый восторг Чжуан-цзы

Чувствую вновь.

 Крючья красных шипов

Готовы халат разодрать.

 Пряный запах влечет

Прохожего-чужака.

 Славно, что эти цветы

Пригодны для котелка, —

 Сударь, желаю вам

Решимости их собрать.