В Северный зал

Больше бумаг не ношу.

К Южной горе

Вновь я в лачугу пришел.

Я не умен —

Мной пренебрег государь.

Болен всегда —

И позабыли друзья.

Белая прядь

К старости гонит меня.

Зелень весны

Году приносит конец.

Полон я дум.

Грусть не дает мне уснуть.

В соснах луна...

Пусто ночное окно.

Листья опали,

 и гуси на юг пролетели.

Северный ветер

 студен на осенней реке.

В крае родимом

 крутые излучины Сяна.

В высях далеких

 над Чу полоса облаков.

Слезы по дому

 в чужой стороне иссякают.

Парус обратный

 слежу у небесной черты.

Где переправа?

 Кого бы спросить мне об этом?

Ровное море

 безбрежно вечерней порой...

Меня весной

 не утро пробудило:

Я отовсюду

 слышу крики птиц.

Ночь напролет

 шумели дождь и ветер.

Цветов опавших

 сколько — посмотри!

Проспал я час зари

Туманно-светлый —

Щебечут птицы

В зарослях кустов.

А ночь прошла

Под шум дождя и ветра,

И сколько за ночь

Отцвело цветов!

Я долину покинул

 с утра еще до полудня,

А вернулся домой,

 когда солнце уже померкло.

Обернувшись, гляжу

 на ведущую вниз дорогу,

Только вижу на ней,

 как бредут коровы и овцы.

На горе дровосеки

 теряют во тьме друг друга.

Насекомые в травах

 с вечерним холодом стихли.

Но убогую дверь

 оставляю все же открытой:

на пороге стою,

 чтобы встретить приход Байюня.

В Северный дом

 больше бумаг не ношу.

К Южной горе

 вновь я в лачугу пришел:

Я не умен —

 мной пренебрег государь;

Болен всегда —

 и поредели друзья.

Лет седина

 к старости гонит меня.

Зелень весны

 году приносит конец.

Полон я дум,

 грусть не дает мне уснуть:

В соснах луна,

 пусто ночное окно...

Вот свет над горою

 внезапно упал на запад.

И в озере месяц

 неспешно поплыл к востоку.

Без шапки, свободно

 дышу вечерней прохладой,

Окно растворяю,

 лежу, откинув заботы.

От лотосов ветер

 приносит душистый запах.

Роса на бамбуках

 стекает с чистым звучаньем.

Невольно захочешь

 по струнам циня ударить,

Но жаль, не услышит

 знаток, кому это в радость...

При чувствах подобных

 о друге старинном думы,

А полночь приходит —

 и он в моих сновиденьях!

И тяжел и далек

 путь за три горных края Ба

По опасным тропам,

 где идти десять тысяч ли.

Средь неравных вершин

 на проталине снежной в ночь

С одинокой свечой

 из иной страны человек.

Отдвигается вдаль

 кость от кости, от плоти плоть,

И на месте родных

 верный спутник — мальчик-слуга.

Где же силы терпеть

 эту, в вечных скитаньях, жизнь?

С наступлением дня

 начинается новый год!

Здесь вдаль протянулась

 дорога к Циньской столице.

Бескрайнее мрачно

 здесь к вечеру года небо.

И в сумраке зимнем

 конец луны и начало.

Нападавшим снегом

 закрыты горы и реки.

Усталые гуси

 пропавшую ищут отмель.

Без пищи вороны

 кричат на пустынном поле.

И гость опечален —

 напрасно он ждал приюта:

Нигде не увидел

 он дыма людских селений!

Еще незаметна осень вначале,

 а ночи уже длинней.

Порывами ветер прохладный веет

 и свежесть с собой несет.

И жаром пылавший зной отступает,

 и в доме тишь и покой.

И листья осоки внизу у ступеней

 от капель росы блестят.

Направили лодку

 на остров, укрытый туманом.

Уже вечереет, —

 чужбиною гость опечален...

Просторы бескрайни —

 и снизилось небо к деревьям.

А воды прозрачны —

 и месяц приблизился к людям.

На Бэйшане

 среди облаков белых

Старый отшельник

 рад своему покою...

Высмотреть друга

 я всхожу на вершину.

Сердце летит,

 вслед за птицами исчезает.

Как-то грустно:

 склонилось к закату солнце.

Но и радость:

 возникли чистые дали.

Вот я вижу —

 идущие в села люди

К берегу вышли,

 у пристани отдыхают.

Близко от неба

 деревья как мелкий кустарник.

На причале

 лодка совсем как месяц.

Ты когда же

 с вином ко мне прибудешь?

Нам напиться

 надо в осенний праздник!

На горной вершине в келье монаха

 одежды его висят.

А перед окошком в полном безлюдье

 летают птицы с озер.

Пока еще сумерки не сгустились,

 тропинкою вниз иду.

В пути я внимаю шороху сосен,

 любуюсь гор бирюзой.

Ты, поднимаясь,

 к синей уходишь туче,

Я на дорогу

 к синей горе вернулся,

Туче с горою,

 видно, пора расстаться,

Залил слезами

 платье свое отшельник.

Вечернее солнце

Ушло на запад за гору.

Повсюду ущелья

Внезапно укрылись тьмой.

Над соснами месяц

Рождает ночную свежесть.

Под ветром источник

Наполнил свободный слух.

Уже дровосеки

Все скоро уйдут из леса,

И в сумраке птицы

Находят себе приют.

А он, этот друг мой,

Прийти обещался к ночи,

И цинь одиноко

Все ждет на тропе в плющах.

В тиши и в безмолвье

Чего ожидать мне осталось?

Так утро за утром

Впустую уходят обратно.

Пойти бы отсюда

Искать благовонные травы,

Но жаль, что со мною

Не будет любимого друга!

В далекой дороге

Кто станет мне доброй опорой?

Ценители чувств

Встречаются в жизни так редко...

Я только и должен

Хранить нерушимость покоя, —

Прийти и захлопнуть

Калитку родимого сада.

В тоскливом безмолвье

Чего ожидать мне осталось?

И утро за утром

Теперь понапрасну проходят...

Я если отправлюсь

Искать благовонные травы,

Со мной, к сожаленью,

Не будет любимого друга,

И в этой дороге

Кто станет мне доброй опорой?

Ценители чувства

Встречаются в мире так редко...

Я только и должен

Хранить тишины нерушимость, —

Замкнуть за собою

Ворота родимого сада!