В раздумье, как сделаться князем

 десятка тысяч дворов,

В ночной тишине внезапно

 исполнился жгучей тоской.

Нежные звуки циня

 заполнили комнату мне,

Свитки мудрых писаний

 загромоздили кровать.

Хоть нынче я рассуждаю,

 как бабочкой стать во сне,

Но все же я не Чжуан-цзы —

 уж в этом уверен я.

Подобен луне ущербной

 новый месяц во всем,

Подобна осени прежней

 новая осень во всем.

Жемчужины сыплются с неба —

 это слезится роса.

Осколки огней мелькают —

 это пляс светляков.

"Что б ни было, радуйся жизни

 и ведай свою судьбу..."

Когда же, когда научусь

 я не ощущать тоску?!

Грустно пою,

 переплыв Ляоптуй,

Еле бреду,

 Янгуань покинув.

Некогда здесь

 Ли Лин проходил,

Шел на погибель

 Цзин Кэ отсюда,

Нет больше писем,

 нет голосов,

Образы близких

 в памяти стерлись.

Мне облака

 закрывают юг,

Снежные горы

 тревогу внушают,

Ныне, Су У,

 на мосту речном

Странник с тобой

 попрощаться должен!

Листьев трепет и паденье —

 это осень.

На душе обидно, пусто

 и тоскливо.

Слыша плач, бамбук сяншуйский

 иссыхает,

И от слез жены Ци Ляна

 стены пали.

Небо рушится от злого

 ратоборства,

Солнце хмурится, как воин

 разъяренный.

Светит радуга прямая

 на рассвете,

Звезды падают и войску

 угрожают.

Песни в Чу протяжны, резки

 и зловещи,

Южный ветер к нам доносит

 звуки смерти,

Предо мной поставлен полный

 винный кубок...

Кто о славе после смерти

 рассуждает?