Во дворце наступит вечер,
опущу жемчужный полог.
Светляков кружится стая —
притаилась, вновь взлетела.
В эти сумерки над пряжей
буду долго я трудиться,
Оттого лишь, что у мыслей
о любимом нет предела...
Примечания
"Досада у яшмовых ступеней". — В стихотворении развивается традиционная тема тоскующей в одиночестве женщины. "Яшмовые ступени" всегда указывают на дворец, что же до китайского слова "юань", присутствующего в китайском названии стиха, то его переводят по-разному: "досада", "обида", "ропот", но это всегда сетование на свою судьбу, которое чуждо гневу или возмущению, — женщина могла лишь жаловаться, но не восставать. Традиция подобных произведений идет от поэтессы Бань (I в. до н. э.), от ее "Песни о моей обиде", написанной, по-видимому, в подражание народной юэфу. "Песня..." начинается словами о прекрасном веере из белоснежного шелка. Он словно полная сияющая луна, то появляется рукава халата, то снова скрывается в нем, но всегда приносит с собой благодетельный освежающий ветерок. То же и женщина — она приносит любимому радость, утешает в печали. Вечный страх мучает ее — ведь когда наступает осень, ненужный в холодное время веер бросают в сундук и забывают там. Так случается и с ней, когда проходят годы и иссякает любовь, — ее отдаляют и покидают. Сохранились десятки текстов подобных песен о покинутой женщине, которые обычно писали на мелодии южного царства Чу — "южная" песня всегда, более чем "северная", тяготела к теме любви. Впрочем, как уже говорилось во вступительной статье, образ покинутой любимой мог при желании рассматриваться и как аллегория благородного мужа, не понятого его государем. Известно три стихотворения под названием "Досада у яшмовых ступеней", — Се Тяо принадлежит самое раннее из них; одноименное произведение есть и у Ли Бо.
Источник: "Китайская пейзажная лирика III-XIV вв.", 1984
В бесконечных бумагах
наконец-то просвет наступил,
И я смог, распрямившись,
взглянуть на деревья и луг.
Шелестя лепестками,
заполнили лотосы пруд,
И разросся-разросся
окно затенивший бамбук.
Не залатаны щели, —
повсюду течет с потолка.
За закрытыми окнами
тишь в комнатенке моей.
В бирюзовом тумане
холодные горы видны,
Вдалеке открывается
взору равнина полей.
Я почувствовал с грустью:
душа моя рвется домой,
И бескрайние дали
мой снова заполнили взор.
И ветра и морозы
свирепствуют ночью и днем,
Разнотравье степное
теряет душистый убор.
Для чего нам звучанье
дворцовых свирелей и флейт!
В тишине все сильнее
усталость от дальних дорог.
Я сойду незаметно
со старой повозки моей,
Над осенним затоном
сорву хризантемы цветок.
Источник: "Поэзия семейства Се", 1993
Над бескрайними водами
в дымке краснеет закат.
Поднимаюсь на пагоду.
Птицы летят домой,
Предо мной расстилается
всюду степной простор,
За грядою холмистою
виден поток речной.
Все опутано зеленью
в первые дни весны,
Пожелтевшими травами
осенью лес одет.
На закате мерцающем
ранит меня печаль,
А природе до этого,
видно, и дела нет...
Источник: "Поэзия семейства Се", 1993
Леса омыло
грозовой капелью,
Душистой влагой
Затопило луг.
Лежу, стихи
слагая от безделья, —
А как больному
скоротать досуг!
Редеет в небе
туча дождевая,
Поникли травы
в сумраке лесном.
Я на циновках
аромат вдыхаю:
Как все вокруг
напоено дождем!
Подсолнечник
в окне передо мною,
Раскрылся лотос
в заводи речной.
Калитку инчуаньскую
закрою*
И в Хуайнани*
обрету покой.
Смеркается.
И ветер все сильнее.
Наутро солнце
скроют облака.
Зачем ты, путник,
ищешь орхидею:
Недолговечна
красота цветка.
Примечания
... Калитку инчуаньскую закрою... — Инчуань — название реки и древнего округа (в нынешней провинции Хубэй).
... в Хуайнани... — Хуайнань — область к югу от реки Хуай (в нынешней провинции Хубэй).
Источник: "Китайская пейзажная лирика III-XIV вв.", 1984