Дверь церкви захлопнулась за нашими спинами со знакомым скрипом, и я остановила кресло-коляску рядом с маленькой кропильницей при входе:

– Давай-ка сначала убедимся, что здесь кроме нас никого нет.

Но Квинн со мной не согласился:

– Только не оставляй меня тут одного, – попросил он. – Здесь темно и жутко. И ещё этот странный запах.

– Видно, что ты нечасто бываешь в церкви. – Мне почему-то захотелось защитить святую Агнессу. – А запах здесь вовсе не странный. Обычный церковный запах.

– Затхлый и сладковатый… Такой обычно бывает в плохо проветриваемых помещениях.

– Это запах ладана, истории и вечности. – Я вздохнула. – И приторных духов госпожи Харфнер, – призналась я. Мы медленно продвигались к центру церкви. – Этим стенам, между прочим, больше восьмисот лет, ты язычник-примитив.

– Правильно. Но изначальный романский клирос, а также крипта этой трёхнефной базилики разрушены в пятнадцатом веке и на их месте возведён готический хоральный зал, – к моему удивлению, ответил язычник-примитив. – Сохранилась лишь романская средокрестная башня с покатой крышей высотой сорок восемь метров шестьдесят сантиметров.

– Откуда ты это?..

– А известно ли тебе, что расположение четырёх колоколов образует дорический тетрахорд?

– Дорический… что?

Только сейчас я заметила, что он читает вслух буклет, который, наверное, прихватил на входе в церковь.

Квинн захихикал.

– Не так громко! – прошептала я, пока эхо продолжало отзываться затихающим «хорд… хорд… хорд». – Мы же не хотим привлекать к себе внимание.

– Нет, ну что ты. Только перескочим через тайный портал в другое измерение, и всё, – ответил Квинн, но при этом всё-таки понизил голос.

Обратно с физиотерапии мы решили не ехать на трамвае, чтобы избежать лишних глаз и ушей, и пошли пешком, вполголоса переговариваясь по дороге. На самом деле в основном говорил Квинн, я сначала только недоверчиво ахала и оглядывалась в поисках подозрительных ворон. Сегодня в городе их, и правда, оказалось как-то неестественно много, но Квинн редко смотрел фильмы ужасов, поэтому никакие вороны его не заботили.

– Пока они не падают на голову мёртвым дождём, мне до них нет никакого дела, – отрезал он.

После физиотерапии в него будто влили свежие силы. Только я обмолвилась, что в церкви Святой Агнессы, возможно, скрыт ещё один портал (если верить говорящему памятнику), как он тут же захотел увидеть собственными глазами и церковь, и этот портал.

И на этом Квинн наверняка останавливаться не собирался.

– Где же находится эта штука? – Квинн вертел головой во все стороны, стараясь что-то разглядеть в приглушённом свете, пока я везла его между скамьями по церковному проходу.

– Под окном со святой Агнессой. По крайней мере, так утверждал Клавиго.

Мы добрались до алтаря, и я свернула налево. Дверь в ризницу оказалась заперта, но это вовсе не значило, что внутри никого не было. С другой стороны, сейчас вечер понедельника: ни мессы, ни молитв розария, ни назначенных исповедей, ни репетиции хора – лучшего времени для того, чтобы прочесать церковь в поисках тайных порталов, и не придумаешь.

– Он должен быть где-то там, в глубине, – прошептала я и направила коляску в боковой пролёт. Сейчас тот факт, что я практически выросла в этих стенах, пришёлся очень кстати. – Хотя я до сих пор не уверена, что это хорошая идея, – добавила я.

– Это была твоя идея, и мне она кажется гениальной.

На самом деле идея была не моей и не гениальной. Я лишь пересказала Квинну всё, что узнала на кладбище. О'кей, может, я действительно волновалась чуть больше обычного и радовалась, что могу сообщить что-нибудь полезное. Но мне и в голову не могло прийти, что Квинн тут же захочет приступить к действию.

– У тебя всё равно не получится туда проникнуть. Клавиго говорил, что все порталы либо охраняются, либо закрыты, – сказала я, скорее, чтобы успокоить саму себя.

Квинн обернулся ко мне и широко улыбнулся:

– Клавиго ещё говорил, что об этом портале все забыли.

«Вот упрямый. Ну кто меня только за язык тянул?»

– Это опасно! Ты же понятия не имеешь, что ждёт тебя с другой стороны, – прошептала я.

– Сначала нам надо хотя бы его найти, – возбуждённо прошептал в ответ Квинн. – К счастью, меня сопровождает специалистка по тайным порталам, которая прекрасно знает, на какой кирпич надо нажать, где постучать и какое заклинание сказать.

– Ха-ха.

Наверное, не стоило мне так козырять историями из «Гарри Поттера» и «Али-Бабы», будто я только и делаю, что открываю двери в Косой переулок и в пещеру сорока разбойников. С другой стороны, я чувствовала, как меня согревает огонёк гордости за то, что я, в отличие от Квинна, прочла столько фантастических романов и на каждый вопрос могла с ходу выдать, как минимум, две убедительные теории. То есть относительно убедительные, конечно.

– Может, я и специалистка, но ты потомок с магическими способностями и обострённым восприятием. Что тебе стоит открыть какой-то там простенький волшебный портал.

– Было бы здорово. – Квинн вздохнул.

Кажется, его очень волновало, что магические способности, которые он вроде как должен был унаследовать от бабушки или от дедушки, до сих пор никак не проявились.

– О каких таких сверхспособностях идёт речь? – спросила я.

В нашем прошлом разговоре Квинн довольно быстро сменил тему, когда я решила узнать подробности. Сейчас он пожал плечами:

– Не знаю. Фея говорила что-то об обострённом слухе, хорошем зрении и чутком обонянии, а ещё о восприятии элементарных частиц и телекинезе.

– Ты можешь читать мысли? – в ужасе воскликнула я, даже позабыв о том, что надо говорить тихо. В голове тут же всплыл наш последний телефонный разговор с Юли в приёмной физиотерапевта. Само собой, я не пропустила ни одной подробности встречи в лифте Квинна, Лилли Гольдхаммер и праматери всех блузок. Только фантастическую часть истории я снова опустила.

– Нет, это называется «телепатия». – Квинн быстро улыбнулся. – Телекинез – это способность двигать предметы, не дотрагиваясь до них, или что-то в этом роде.

– А, точно. Это прекрасно, – облегчённо сказала я. – И не волнуйся насчёт сверхспособностей. В книгах у главного героя они обычно тоже проявляются не сразу. А пока просто будь осторожен.

– Осторожность – моё второе имя, – парировал Квинн, снова повеселев.

– Мы пришли. – Я подошла к колонне с огромной статуей святого Христофора. Как по заказу сквозь стекло проник луч вечернего солнца, и голубая накидка святой Агнессы вспыхнула. Цвета переливались и сверкали. Вся церковь наполнилась мягким светом, и я почувствовала что-то вроде гордости владения настоящим сокровищем. Пусть даже затхлым, тёмным и жутким.

Квинн задрал голову и указал на святую Агнессу:

– Значит, эту бедняжку спалили на костре?

– Они пытались, но пламя её не коснулось, потому что она была такой… святой.

– Очень рад, что всё так удачно для неё сложилось.

– Рано радуешься. Они вонзили ей в глотку меч, и этого она уже не пережила.

– Какое варварство. – Квинн откинул подножку на коляске и поднялся.

– Да, и всё лишь потому, что она не согласилась выйти замуж за сына римского префекта.

Я вытащила костыли и передала их Квинну. Как обычно, ему понадобилось несколько секунд, чтобы за них схватиться. Он заморгал и покачнулся, будто у него закружилась голова.

– Спасибо, Матильда, – сказал он, когда снова пришёл в себя.

Его голос прозвучал так ласково и нежно, что я в сотый раз за сегодняшний день почувствовала, что краснею.

Я резко отвернулась, чтобы убедиться, нет ли кого-нибудь за шторой в исповедальне. Мне надо было срочно это проверить.

«Прими мои поздравления, – сказала Юли сегодня по телефону. – С сегодняшнего дня твою влюблённость нельзя больше назвать нездоровой. Из вас может получиться настоящая пара».

Конечно, это была полнейшая чепуха. От настоящих отношений мы с Квинном были очень далеки. Просто нас сблизили эти странные события и превратили в тайных союзников. Каждый из нас пережил нечто такое, во что никто другой бы не поверил. Но я по-прежнему оставалась для него Мартинской дочкой, представительницей ограниченной семейки из дома напротив. Пусть даже он теперь научился отличать меня от остальных Мартинских дочек и называл по имени. Но радоваться и падать в обморок от счастья каждый раз, когда он произносил моё имя, не было никаких причин, даже если голос его казался самым ласковым на свете. Не время раскисать.

– Подозреваешь, что в исповедальне притаилась ещё одна ворона? – насмешливо спросил Квинн.

Я пожала плечами:

– Просто хочу удостовериться, что кроме нас здесь никого нет. Однажды пастор Петерс заснул здесь во время исповеди.

Но сейчас за занавеской лежала лишь забытая кем-то розовая шаль. Я подняла её с пола и аккуратно сложила.

Квинн огляделся по сторонам:

– Ладно, давай вернёмся к Клавиго. Он упоминал ещё какие-то детали, которые можно использовать как подсказку?

– Только сказал, что портал находится под окном со святой Агнессой.

– Картина! – одновременно сказали мы, и я тут же услышала в голове победоносный голос Юли, который воскликнул: «Вот видишь!»

Хотя, конечно, ничего необычного в том, что мы с Квинном пришли к этой идее вместе, не было. Дело в том, что пасхальная картина из трёх частей располагалась ровно под окном. Она простиралась вниз примерно до уровня колен, и даже человеку без капли фантазии вполне могла показаться похожей на портал, хотя бы по своей форме.

– Кажется, эта штука жутко старая. – Квинн снова развернул свой буклет. – Триптих «Воскрешение из мёртвых…», масло на дубовых досках… был вмурован в стену. Выглядит, как книжка с картинками для малышей.

– Да, только для детской книжки в ней слишком много сюжетных линий, – добавила я.

Квинн потыкал пальцем в центральную часть триптиха и постучал костылём по стене рядом с картиной:

– Может, ответ надо искать на самом изображении. Что это за люди и почему этот голый парень завис в воздухе?

– Ничего себе. У тебя что, даже детской библии никогда не было? Это Иисус, который воскресает из закрытого гроба. Его можно узнать по ранам в тех местах, где находился крест.

– А это кто такой?

– Тоже Иисус. Тут он разговаривает с Марией Магдалиной. – Я указала наверх. – А там он, неузнанный, идёт с двумя юношами в Эммаус. А эта сцена слева по идее должна изображать Тайную Вечерю в Иерусалиме. – Я склонила голову набок. – Кто этот тип, который встал на колени вон там впереди, и зачем ему книга, я не знаю. Тогда же книг вроде ещё не было, а только свитки, или я не права?

– Может, подпись на раме даст какую-то подсказку?

Я всмотрелась в латинские буквы и цифры под картиной: «MDLXXXVII…»

– Тысяча пятьсот…

– Восемьдесят семь, – закончил за меня Квинн.

– Да. Наверное, год создания. А остальное…

– Уже не прочитать.

Я вздохнула и снова спросила себя, что же мы здесь, собственно, делаем:

– Может, это и неважно. Ты же не веришь, что достаточно нам пробормотать каких-то несколько слов на латыни и тут же откроется дверь в эту твою… Грань?

– Не знаю, – сказал Квинн. Его запас энергии казался мне нескончаемым. – Но если уж говорящий бронзовый памятник на кладбище нам это посоветовал, как же не воспользоваться. Я за то, чтобы к нему прислушаться. – К сожалению, определённый смысл в его словах был. – Ну же, Матильда! – Квинн улыбнулся мне. – Давай поразмыслим логически. Имеется картина из трёх частей, на ней несколько сцен со множеством действующих лиц и подпись, так? Какой бы сюжет сейчас закрутил приличный писатель-фантаст?

– Он бы вставил ребус! – ответила я. – Ребусы и загадки всегда идут на ура в фантастических романах.

– Гляди, может, это сойдёт? – Квинн приблизился к картине настолько, что кончиком носа почти коснулся доски. Он внимательно рассматривал книгу, раскрытую на переднем плане перед человеком, стоящим на коленях, и прочитал: – «В путь от Марии к Клеопе, к Петру и снова к Марии».

– Дай-ка посмотреть. – Я тоже склонилась над книгой, стараясь не обращать внимания на то, что между моей щекой и щекой Квинна оставалось всего несколько сантиметров. И правда, крошечные мазки на нарисованных страницах книги образовывали предложение. – «В путь от Марии к Клеопе, к Петру и снова к Марии», – задумчиво повторила я, поднимая голову. – Мария – это, наверное, Мария Магдалина. Хотя в Новом Завете всех женщин зовут Мариями. Клеопа – это один из юношей, которым явился Иисус. Должно быть, вот этот. Или этот? – В этом я была не уверена. – А вот Пётр внизу, он сидит за столом с виноватым видом. – Я указала на ещё одну точку на картине и продолжила размышлять: – Может, надо рассчитать расстояние до каждого из них? Или буквы имён, составленные в другом порядке, являются ответом?

– А может, нужно просто соединить эти три точки? – предложил Квинн.

– Пальцем, что ли?

– В компьютерных квестах это бы сработало, – ответил он. – Но они немного больше направлены на действие, чем твои писательницы.

«Мои писательницы? Почему ему так важно было именно сейчас указать на их пол? В этом весь Квинн!»

– Что уж. Книги – это для людей с мозгами, – сказала я. – Кроме того, Клеопа изображён здесь несколько раз, и я понятия не имею, какой из этих юношей нам нужен, – вернулась я к теме разговора и осторожно указала на каждого подозреваемого.

– Если начать с этой женщины, затем провести линию к этому парню, а потом к Петру и от него снова к начальному пункту, получится равнобедренный треугольник, – предположил Квинн. – Дай-ка я попробую. – Он вручил мне костыль и повёл палец от Марии Магдалины мимо гроба прямо по краске наверх к горам Эммауса, оттуда вниз к Петру и снова к Марии Магдалине.

Ничего не произошло. Кроме того, что на пальце Квинна собрался приличный слой пыли. Каждый, кто следит за охраной памятников, от такой наглости пришёл бы в дикое возмущение.

– Вот видишь? Квесты оставь в своих компьютерных играх, разгадка прячется в чём-то другом. Может, если воспринимать это изречение в переносном смысле…

Я поперхнулась, потому что на моих глазах картина стала расплываться, краски будто стекали вниз, постепенно светлели и растворялись. Через несколько секунд они исчезли в серо-белом мерцающем тумане, напоминавшем изображение в сломанном телевизоре. Откуда-то из глубины раздалось даже похожее шипение. Я в испуге сделала несколько шагов назад. Боковые части триптиха выглядели как обычно, и только центральная доска превратилась в шипящее мерцающее поле, на которое я уставилась, раскрыв от удивления глаза.

– Это оказалось так просто! – Я услышала голос Квинна. Сейчас он казался таким же растерянным, как и я.

Квинн чуть покачнулся, и я тут же вернула ему второй костыль.

– Вот и замечательно. Теперь мы знаем, что портал существует, и даже знаем, как его открыть, – настойчиво зашептала я. В этот момент мне больше всего на свете хотелось вцепиться в рукав его куртки и оттащить прочь от мерцающего волшебного экрана. – Давай пойдём домой и разработаем разумный план действий.

Квинн поставил ногу на край стены:

– Мы его разработаем, когда я вернусь, – сказал он, и не успела я отреагировать, как он залез внутрь картины и исчез в мерцающем тумане.

В довершение всего случившегося в тот же момент за моей спиной раздался чей-то голос:

– Стоять, во имя… Ой, опоздал!

Я резко развернулась. Передо мной на полу сидело нечто, напоминающее каменную фигуру животного, размером не больше кошки, с крыльями, как у летучей мыши, когтистыми лапами и драконьим хвостом, покрытым переливающейся чешуёй. На голове вытянутой формы с большими острыми ушами, которая напоминала мордочку лисы, росли два маленьких скруглённых рога. Существо показалось мне очень знакомым.

– Ты… горгулья со сточного жёлоба! – воскликнула я.

– Если это единственное, что ты можешь обо мне сказать, пусть будет так. – Когда каменный зверёк говорил, обнажались два ряда острых зубов.

Он гордо прошествовал мимо меня к триптиху, который снова выглядел как раньше. Мерцание прекратилось. Экран исчез. А вместе с ним и Квинн.

– Стоило мне отлучиться всего разочек, и тут такое! Кудряшка, что это за тип только что пролез через портал? Отвечай сейчас же!

У каменного зверька был хриплый, простуженный голос маленького ребёнка. И до меня вдруг дошло, откуда я его знаю:

– У тебя, случайно, нет двоюродного брата, который живёт в Лондоне? – спросила я, с восторгом уставившись на драконий хвостик, на конце которого топорщилось трёхконечное остриё. Хвост без остановки шевелился, как у рассерженной кошки. – Демона по имени Химериус?

Зверёк повернулся ко мне:

– Конечно есть. Мы, горгульи, все друг с другом в родстве и встречаемся раз в год на день рождения у деда Горгула. – Он прищурился. – А ты что за нахальная девица?

Девица, которая перечитала уйму фантастических романов, поэтому не испытывала ни малейшего страха перед этим каменным существом и лишь с трудом могла поверить, что он действительно сидел здесь.

– Значит, ты страж этого портала?

Демон перелетел над моей головой в центральный проход церкви и опустился на деревянную скамью:

– А ты, кажется… человеческое отродье! Может, прекратишь задавать мне дурацкие вопросы и вместо этого начнёшь отвечать на мои? Откуда вы знали, как открыть этот портал?

– Это же написано на картине. «От Марии к Клеопе, к Петру и снова к Марии». – Я опустилась на скамейку рядом с каменным демоном. Мои ноги дрожали. И всё-таки стоило порадоваться, что передо мной ожил этот маленький симпатичный чудик, а не двухметровая статуя святого Христофора, которая с самого детства приводила меня в дикий ужас. Сначала Клавиго, а теперь этот хорошенький каменный зверёк – пока что стражи мне попадались не особенно грозные. – Меня вообще удивляет, как эту штуку не открывают по пять раз на дню. Даже случайно, например, когда вытирают пыль.

– За пятьсот лет так случилось ровно один раз, – пробурчал демон. – И это произошло по моей вине. Ризничий был просто помешан на чистоте! Нет, мало ему было просто смахнуть пыль влажной тряпкой. Но хватит об этом! Ты что за штучка? И откуда тебе известно, кто такой Клеопа? Обычно на этом месте на помощь приходит блестящий ум, то есть я.

– Меня зовут Матильда, – сказала я, протягивая ему руку. – А тебя?

Каменный демон с возмущением уставился на мою руку:

– Разве я тебя спрашивал, пигалица, как тебя зовут? Я всего лишь хотел узнать, кто ты такая, откуда тебе известно о моём портале? И кто этот недоумок, который только что проскочил?

– Это мой друг. Не то чтобы мы прямо близко дружили, но да, наверное, можно назвать его другом. Расскажи мне, прошу тебя, что там с другой стороны? Надеюсь, ничего опасного? Он сможет вернуться обратно или на том конце портал тоже кто-то охраняет? Если да, то ему обязательно нужна моя помощь. Он не читал ни детской библии, ни «Гарри Поттера».

– Как там, говоришь, твоё имя, балаболка? – выкрикнул зверёк, и его хвост обернулся несколько раз вокруг каменного тела. – Моя задача – спрашивать людей, которые хотят пройти через портал, об их намерениях. Можешь считать меня старомодным, но такие ритуалы я предпочитаю соблюдать. Итак, что твоему другу понадобилось на той стороне?

Я пожала плечами:

– Мне кажется, он ничего особо не планировал. Он, скорее, спонтанный человек, который сначала действует, а потом думает. Поэтому он выпрыгнул из окна ванной, чтобы помочь незнакомой девочке. Наверное, в этом и заключается мораль – приключение можно испытать только в том случае, если ты способен выйти из зоны комфорта. Как считаешь? Поэтому я ни капли не жалею, что позвонила в дверь фон Аренсбургов. Это случилось всего лишь в пятницу, а у меня такое чувство, что жизнь с тех пор полностью изменилась.

Каменный демон сощурил лисьи глазки:

– Ты что, глухая или просто мозг от страха отшибло? Может, мне тебе пригрозить, чтобы ты наконец начала отвечать?

– Твой лондонский кузен гораздо вежливее, чем ты, – сказала я. – А ещё я знаю, что ничего ты мне не сделаешь, потому что ты дух, и в худшем случае выплюнешь в меня струйкой воды. Не понимаю только одного – почему я могу тебя видеть… и слышать. Как будто… – Я на секунду запнулась. – Как будто у меня тоже открылись сверхъестественные способности. И это значит…

– Какие там сверхъестественные! Какие там способности! – перебил меня демон. – Меня может увидеть каждый, кому я это позволю. – Он перепрыгнул на спинку скамьи и стал прохаживаться взад-вперёд по доске. Пока зверёк говорил, его фигура медленно растворилась у меня на глазах. – Ну что, сейчас дошло до тебя? Надоело мне тебе показываться. С вами, людьми, всегда одно и то же, совсем с катушек слетаете, когда меня видите. Но ты не оставила мне выбора, когда этот твой сумасшедший дружок забрался в мой портал.

– Ой, – разочарованно сказала я. На какой-то миг я вообразила, что тоже веду свой род от граничных существ и что родители на самом деле меня удочерили. – Значит, ты что-то вроде домового, но в церкви? А ты можешь двигать предметы силой мысли?

– Если бы мог, уже давно бы шмякнул об твою голову этот псалтырь. – Каменный демон снова стал видимым и лизнул своим длинным языком шершавую лапку. – Давай поговорим наконец как воспитанные существа.

– Хорошая идея, – с готовностью ответила я. – Как тебя зовут?

– Знаешь народную сказку о карлике, который проболтался, как его зовут, и поплатился за это жизнью? – спросил вместо ответа зверёк.

– Конечно.

– Тогда ты понимаешь, что может произойти, если люди вдруг узнают, как меня зовут, кудряшка.

– Тебе придётся им служить?

– Ещё чего придумала! Нет! – Демон снова принялся прохаживаться по спинке скамьи. – Но если злые волшебники прознают твоё имя, они могут использовать его в колдовских целях. Между прочим, это уже порядком испортило мне жизнь.

– Но я не злой волшебник.

– Да уж, не дурак, сам вижу.

– Тогда ты можешь мне сказать, как тебя зовут.

В этот момент я услышала знакомый скрип открывающейся двери и голос за своей спиной, который произнёс:

– Ты посмотри в исповедальне, а я на скамейках.

С жалостью я наблюдала за тем, как каменный зверёк растворяется в воздухе. Затем обернулась и сказала самым будничным голосом, на который только была способна в тот момент:

– Здравствуйте, тётя Бернадетт!