Еще год назад Тоби пребывала бы в диком военторге, прогуливаясь по коридору отеля «Шантийи» в компании Сэмюэля Оджо, одного из крупнейших филантропов в штате Огун. Пару недель назад она поделилась с ним идеей создания приюта для девушек и женщин, которым требуется помощь. На этот раз она провела исследование, наняв ответственных за этот проект в фирме Дэвида Эштона.

Через несколько дней, проведенных в раздумьях, слезах, грусти и, откровенно говоря, ожидании звонка Акила, Тоби наконец сдалась и сама сделала несколько звонков.

— Я очень рада, что вы готовы поддержать мою идею, — сказала она, пожав руку пожилому мужчине, и провела его по коридору в главный конференц-зал, где ее уже ожидали помощники. — Мне не терпится с вами поработать.

— Это должна быть моя реплика. — Мужчина улыбнулся. — Замечательная идея, ваше величество. И главное, очень важная и нужная.

— Она исходит из самого сердца. — Тоби толкнула дверь в огромный конференц-зал и окинула его взглядом.

Солнечный свет струился из световых люков наверху, комната была декорирована в том же роскошном стиле, который характерен для этой части света. Пол был покрыт лазурно-голубым с золотом ковром, по бокам массивного деревянного стола для совещаний стояли роскошные мягкие кресла. Однако ничего из интерьера не привлекло внимание Тоби, потому что ее команда ушла, а за столом сидел один лишь мужчина. Не кто иной, как…

— Так вот кто украл все внимание Дэвида, — сказал Акил обычным спокойным голосом. — Я долгое время думал вытащить из него имя его нового клиента.

Его взгляд был прикован к ней, ее лицу, ярко-розовому маникюру, одежде.

Тоби замерла, однако спустя некоторое время смогла прийти в себя.

— У меня сейчас презентация, — заявила она равнодушно. Взгляд Сэмюэля метался между Тоби и Акилом. — Это…

— Ее муж, Акил аль-Хамри, король Джоборо, — продолжил Акил. — Мистер Оджо, простите, я прочитал вашу фамилию на папках с презентацией, могу ли я позаимствовать мою жену на несколько минут? Непредвиденные обстоятельства.

— Конечно же. — Сэмюэл откашлялся и повернулся к ней: — Ваше величество.

— Тоби, — поправила она, — прошу, называйте меня просто Тоби. И кстати, мистер Оджо, нет нужды…

— Никаких проблем. Вы очень щедро позаботились обо мне, забронировав для меня столик, и я с удовольствием отправляюсь в ресторан, выпью чего-нибудь. Просто позвоните, когда будете готовы.

Он попрощался с ними обоими и ушел, оставив Тоби наедине с Акилом. Она была явно в шоке от его выходки.

— Извини, что свалился как снег на голову, но ты сильно постаралась, чтобы скрыться от меня. — Его взгляд остановился на ней, и она тут же застыла. — Видишь ли, Тоби, мне без тебя никак.

Она стояла почти неподвижно, стараясь сосредоточиться на дыхании. Акил встал из-за стола и подошел к ней, держа руки в карманах льняных брюк.

— Ну и?… — спросил он.

Тоби моргнула, резко повернулась и поспешно ушла. У нее не было никаких мыслей, как побыстрее уйти от него, причем немедленно. Она услышала шаги Акила позади себя и побежала. Но все оказалось бесполезно, он коснулся ее локтя, и уже через мгновение они оказались в комнате отдыха. Наедине. Акил запер дверь и посмотрел на Тоби, которая не сводила с него глаз.

— Ты не в своем уме?

— Ты так прекрасна, когда злишься, — прохрипел он с жаром и потянулся, чтобы коснуться ее подбородка, но она увернулась.

— Не прикасайся ко мне. Не прикасайся ко мне!

— Тоби!..

К своему ужасу, она заплакала, скорее даже зарыдала. Он потянулся, вероятно, чтобы успокоить ее, но она оттолкнула его.

— Я ненавижу тебя! — выкрикнула Тоби и прижала руки к лицу.

Она не могла смотреть на него, на его серьезное выражение лица. Она услышала, как он откашлялся, и почувствовала, как он вложил ей в руку носовой платок. Она взяла его и вытерла слезы.

— Прости, что так вышло, но это единственный способ привлечь твое внимание, — оправдывался он, пока Тоби пыталась перевести дух и успокоиться.

— А позвонить ты не мог? Отправить сообщение?

— А ты бы ответила? Я бы не стал.

— Уходи, — приказала Тоби дрожащим голосом, не замечая ничего более, кроме Акила, его широких плеч, темных глаз.

Она попятилась, пока не уткнулась в большое мягкое кресло, куда впоследствии и села. Ее сердце колотилось так сильно, что казалось, выпрыгнет из груди. Акил долго смотрел на нее, потом опустился рядом с ней. Тоби ахнула от неожиданности, а он положил голову ей на колени.

— Олуватобилола, — обратился он к ней. Никогда прежде ее полное имя не звучало так мило, как сейчас. — Тоби. Прошу. Любовь моя, пожалуйста.

Он что-то говорил, но она не могла разобрать его слова, поскольку слезы текли рекой. Ее пальцы как бы инстинктивно скользнули к его темным волосам. Он полностью игнорировал ее протесты, гнев и негодование. Словно понимал, что рано или поздно она сдастся. Они были не в постели, полностью одеты, но тоска пронзила ее, будто они никогда и не расставались. Он не говорил, но смысл его позы был ясен. Король лежал у ее ног.

— Нет, — тихо запротестовала она.

Акил тут же поднял голову. Нежная улыбка озарила его лицо. Сердце Тоби екнуло, хотя мысленно она настроилась не поддаваться на его провокации. Она с трудом поднялась, Акил встал вслед за ней.

— Какого черта ты здесь делаешь?! — Тоби сильно огорчилась, услышав свой голос, крайне неуверенный и испуганный. Она дрожала, как ветви дерева ироко во время харматтана, и позволила Акилу коснуться своего лица, заглянуть ей прямо в глаза.

— Тоби, — снова сказал он нежно. — Пожалуйста…

И он заговорил на смеси джоборского и английского языков, будто не в состоянии выразить всю глубину своих чувств на одном языке. Большую часть слов разобрать из-за акцента Тоби не смогла, тем не менее, смысл был понятен. Акил молил о прощении. Она остановила его, коснувшись рукой его груди, но это была грубая ошибка. Он схватил ее руку, пока она не успела отступить или убежать.

— Тоби!

Она тяжело вздохнула.

— Ты же знаешь, что я ничего не поняла из твоих слов.

Акил ухмыльнулся:

— Я сказал, что сожалею. Жесткость уступила место равновесию и спокойствию, что не менее ужасающе. Я пришел, чтобы вымолить у тебя прощение. Приехал к жене попросить принять меня.

Тоби потрясло то, как сильно забилось ее сердце. Какой же дурой она была.

— Я тебе не нужна, — прошептала она.

Акил казался серьезным, хотя в нем было столько скрытой прежде нежности, что ее сердце невольно сжалось.

— Назови мне хотя бы одну вескую причину, почему я должна просто… — Тоби вдруг затихла.

Акил нахмурился, выпрямился во весь рост. И снова Тоби почувствовала, как пространство вокруг них уменьшилось, будто он заполнил комнату всей своей сущностью. Однако ее он не вытеснял, а дополнял.

— Не стоит. Не знаю, смог бы я. Но я ошибался, Тоби. И вот сейчас заявляю это безоговорочно, независимо от того, как закончится эта история, в мою пользу или нет.

Сердце Тоби стучало словно бешеное, она ненадолго закрыла глаза.

— Ты когда-нибудь думала о том, кем мы могли бы стать, хабибти?

От нежности в его голосе у нее сжалось сердце. Она обхватила себя руками, он приблизился к ней. Тоби уже ощутила его тепло на коже, почувствовала запах соли, крахмала, сандалового дерева и всего того, что, несомненно, является характерной чертой Акила.

Думала ли она об этом? Конечно, и не раз.

— У нас был потенциал. Большой потенциал. Но все оказалось напрасно.

Буквально в дюйме от виска ощущалось тепло его губ. Если он обнимет ее, она тут же утратит самообладание, больше не сможет ему противостоять. Ее влечение к нему теперь стало ее слабостью, и она не готова сдаваться.

Его губы были так близки, и ее дыхание тут же участилось. Нарастало желание, такое знакомое, всепоглощающее. Тоби облизала губы. Акил тихонько выругался и отступил.

— Повторяю, я здесь не за этим. — Он словно бы пытался убедить в первую очередь самого себя.

— С этим у нас никогда не было проблем, ведь так?

— Конечно нет. — Он склонил голову.

Он не требовал от нее ответа. Хотя какая-то ее часть, частичка, та самая, которую она не выпустила бы наружу ни под каким предлогом, совершенно не возражала, если бы Акил прижал ее к стене, задрал юбку и взял прямо здесь.

Акил никогда в жизни не был так напуган, как тогда, когда глядел на прекрасное лицо Тоби в комнате отдыха отеля «Шантийи», пропахшей фрезией и ванилью.

Она не понимала, что происходило. Да и нужно ли? Он ухитрился влюбиться в единственную девушку, с которой не задавалось общение, и теперь придется с этим примириться.

— Больше всего я сожалею о том, что причинил тебе боль. В настоящий момент важнее всего отношения, и мой главный приоритет — наладить их. Я обидел тебя и остаток жизни буду корить себя за это, Тоби. Поверь в меня. Поверь в нас.

— Нет тебе веры.

— Нет. — Его глаза скользнули по ее лицу. Он выглядел немного уставшим с тех пор, когда они виделись последний раз. На гладкой коже появились морщины.

— Видишь ли, Тоби, моя семья — это пример эгоизма и отсутствия заботы. Пока рос, я не видел ничего другого. — Он вздохнул. — Но я не в состоянии думать ни о чем, лишь только о тебе. Ты у меня на первом месте, Тоби. Я буду таким, каким ты захочешь. Теперь мой долг — это ты. Мы. И если то, что ты сказала, когда мы в последний раз виделись, правда, если это все еще в силе…

Акил замолчал, не в состоянии больше говорить, опасаясь проронить хоть слово.

— Мне еще многому нужно научиться. — Он наконец прервал паузу. — Но я не прочь попытаться.

— Акил, что ты пытаешься сказать? — Тоби опасалась верить его словам.

— Прости. И да, я бы хотел, чтобы ты вернулась домой.

Дом. Это слово на мгновение затуманило ей голову. Он вновь заговорил, глядя ей прямо в глаза.

— Подумай о том, как этот город поднялся из песка, когда появился. Годы инвестиций, решений, труда, преданности. И если…

Он сделал паузу. Она наклонила голову:

— Если что?

— Я готов был исполнить мой долг в Джоборо, но не хотел посвящать жизнь любви. Но встретил тебя, и мое сердце начало твердить иное. Во всех моих бедах я всегда винил отца, ненавидел его. Но, Тоби, разве ты не видишь? Он может выиграть. Я потеряю, возможно, самое важное, что у меня когда-либо было.

Он замолчал, и румянец окрасил его лицо. Глаза смягчились до такой степени, что Тоби смутилась. Его взгляд, устремленный на нее, был интимнее любых ласковых прикосновений. Акил прижался лбом к ее лбу.

— Скажи мне, о чем ты сейчас думаешь, — почти отчаянно прошептал он. — Прошу, настаиваю.

— Ты не можешь заставить людей открыться тебе, Акил.

— Нет, не могу, — согласился он, — ну, и в чем же дело?

Тоби усмехнулась и сделала шаг назад.

— Я хочу… Похоже, сейчас мы отправимся в мой номер.

Акил покрывал ее поцелуями в самых неожиданных местах ее номера в отеле «Шантийи». Тоби не могла думать ни о чем другом. Его поцелуи были властными, горячими и страстными, у обоих сбивалось дыхание. Казалось, будто он не мог ею насытиться. Когда его губы коснулись ее шеи, постепенно спускаясь ниже, Тоби с трудом смогла устоять на ногах.

— Пожалуйста, Акил, у меня голова идет кругом.

— Хорошо. — Ему явно был по нраву такой исход.

Она вскрикнула, когда он поднял ее на руки так, будто она пушинка. Он был быстр и нетерпелив, мгновенно расправился с ее юбкой и блузкой. Они в мгновение ока оказались на кровати, а Акил навис над ней. В темноте едва ли можно было что-то разглядеть, но Тоби ощущала, как его руки блуждают по ее телу.

— Я не настаиваю, — прошептал Акил.

Звук его голоса вызывал в ней дрожь. В какой-то момент она даже не смогла выдавить из себя ни единого слова.

Не было ни страха, ни гнева, только лишь желание, заставлявшее ее тело пульсировать. Рядом с ней был Акил, который разбудил в ней это желание в самый первый раз, единственный мужчина, который когда-либо касался ее вот так. На самом деле вообще к ней прикасался.

— Акил, — пробормотала она, после чего послышались всхлипы, потому что он коснулся ее губами, спускаясь к груди. Все ниже и ниже.

Казалось, будто он добился ее прощения. Она нащупала прикроватную лампу, потянулась к ней, но он схватил ее за запястье.

— Нет.

Его длинные пальцы коснулись ее кожи, скользя по телу. А когда он прикоснулся к набухшим соскам, она даже подпрыгнула, попыталась запротестовать. Но его теплый язык начал ласкать ей грудь. Сдержаться Тоби уже не смогла. Его рука скользнула между ее бедер, она нетерпеливо развела колени. Каково же было его удивление, когда он не обнаружил на ней трусиков.

Прикосновение его рук, губ и языка было крайне эротичным. Тоби затрясло от желания. Именно в этот момент Акил убрал умелые пальцы. Она хотела было возразить, но он ее прервал, продолжив исследовать ее ртом. Бормотал какие-то слова. Говорил такие вещи, от которых у нее сжалось все внутри и участилось сердцебиение. Тоби принадлежала лишь ему, только ему. А сколько бессонных ночей провел он, когда она уехала и ее просто не было рядом! Он мечтал о ней, сгорая от желания.

Его поцелуи стали яростными и страстными. Тоби приподнялась, желая не оставаться в долгу.

— Моя, — прошептал Акил, когда она уже была на грани.

Проснулась Тоби на рассвете в своей постели, рядом с ней лежал муж, его грудь вздымалась с каждым вздохом. Во сне он выглядел еще красивее. Их пальцы были переплетены. От его жарких поцелуев у нее немного распухли губы, как, впрочем, и грудь.

Прежде чем она смогла подняться с постели, Акил повернулся, потянулся к ней во сне, притянул ближе к себе. Как же все знакомо! У Тоби слезы навернулись на глаза.

— Я отвезу тебя домой. — И в его голосе сквозило отчаяние. — Если ты, конечно же, согласишься. Не знаю, что мне сделать, чтобы ты согласилась, Тоби.

— Нам обоим есть чему поучиться. И да, я в сомнениях.

Акил ответил спустя некоторое время:

— Ты не будешь ни о чем сожалеть, обещаю. Тоби, я благодарен за возможность влюбиться в тебя. Видит бог, я не сделал ничего, чтобы заслужить подобное. И я проведу остаток своих дней, чтобы доказать тебе мои чувства. Ты будешь ценна и любима. Но только если ты позволишь.

На глаза Тоби вновь навернулись слезы, но уже от счастья. Он любит ее, искренне любит. И она поверила ему. Король готов открыть свое сердце. И доказал, что она может добиться чего угодно. И оказался прав.

— Да, Акил. Я позволю. — Она улыбнулась, посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя, мой король.

В ответ Акил расплылся в искренней лучезарной улыбке.

— И я люблю тебя, моя королева.