«На вопрос я ответил абсолютно неверно», — думал Акил, закрывая глаза и вспоминая утро, проведенное с женой. Она прямо спросила его, может ли он остаться. И вместо того, чтобы отступить, воздвигнуть стену, которая держала бы ее на безопасном расстоянии от искалеченного человека, каковым он был, Акил притянул ее еще ближе и поцеловал. Прикоснулся к ней. Ласкал ее. Наслаждался теплом ее тела, которое ощущалось словно родное.

Когда Тоби лежала в его объятиях, у него не было времени на панику, задумался он обо всем лишь сейчас. Это явно не входит в его планы. И вот теперь он понятия не имеет, что делать дальше.

Он задавал себе вопросы:

«Чего ты хочешь, Акил? Неужели так сложно впустить ее? Позволить ей стать частью моего грандиозного плана?»

Он оттолкнулся от массивного стола, встал и принялся расхаживать, как обычно и делал, когда задумывался о чем-то. Причины держать Тоби на расстоянии вытянутой руки становились все более неубедительными с каждой их встречей, каждым поцелуем.

Он вздрогнул от тихого стука в дверь. После его «Войдите!» в кабинет вошла Тоби с папкой в руках, в юбке-карандаш и рубашке на пуговицах, с косичками, заплетенными в высокий пучок. Явно после собрания. Однако даже в столь простой одежде и с минимальным макияжем она выглядела ошеломляюще, как, собственно, и всегда. Будь то тронный зал или его постель.

— Привет, — сказала она тихим и официальным голосом. — Могу я поговорить с тобой?

— Конечно. — Он жестом пригласил ее сесть; она села, скрестив ноги.

Его глаза скользили по ее ногам, по гладкой темной поверхности бедра. Потом он перевел взгляд на ее лицо. Почему он ведет себя словно ненасытный подросток? Хотя нет, даже в подростковом возрасте он не был настолько смешным и нелепым.

Тоби выглядела нерешительно, мялась и не знала, что делать.

— Можно я задам тебе вопрос?

— Ну, не знаю, можешь ли.

Она проигнорировала сарказм и закусила губу.

— Почему… Я так и не получила ответа на мой вопрос прошлой ночью. Почему ты не хочешь, чтобы я осталась? — В воздухе тут же повисло напряжение, но это не помешало ей продолжить: — Занятия любовью на самом деле не ответ. У тебя… Между нами всегда существовала связь. И мы можем… должны быть честными друг с другом, Акил. Так что ответь на мой вопрос.

Она права.

— Я не жду громких заявлений, Акил. Это было бы глупо. Но у меня есть чувства к тебе. Да, они есть. И более того, мне здесь нравится. Я чувствую себя здесь как дома. И если ты ждешь, что я уйду?…

— Тоби.

— Лучше я сделаю это сейчас, пока не стало нестерпимо больно, — заявила она.

Акил ненадолго закрыл глаза, потом встал, пересек комнату и подошел к двухместному дивану для посетителей. То, что он собирался сказать, нельзя было произносить за массивным офисным столом, он хотел сделать все, как надо.

— Присядь ко мне?

Тоби повиновалась, и, когда устроились на диванчике, Акил начал разговор, опустив глаза:

— Моя мать была молода, когда вышла замуж за моего отца, и очень любила его. Я думаю, она была недовольна его абсолютной преданностью короне и государственной службе, и да, чувствовала, что ею пренебрегают. У нее был роман с другим мужчиной, даже с несколькими.

Тоби медленно выдохнула:

— Ой.

— Я родился среди этого хаоса. Ты можешь себе представить всю эту драму, — сказал он резко. — Я, конечно же, сын своего отца, и он подтвердил это много лет назад, но последствия измены его жены остались. Я думаю, отчасти он, несмотря на все доказательства, полагал, что я не его сын или, хуже того, был зачат не в верности или привязанности, а из чистого долга. Мой отец был достаточно умен, поэтому его пристрастие к алкоголю никак не повлияло на его правление, а пил он много. Однако что касается моего воспитания, тут он отрывался как мог, Тоби. И я бунтовал. Я не могу… я видел, как сильно изменился мой отец…

Глаза Тоби заблестели от слез.

— Думаешь, я способна на подобное предательство?

Акил энергично замотал головой:

— Нет, что ты, никогда. Я никогда не стану таким же, как мой отец. Только вот дело в том, что я не готов полюбить, Тоби, полюбить тебя так, как ты того заслуживаешь. И то, что мы попробовали… наш опыт я считаю очень важным опытом. Тем не менее, нет никакой гарантии…

Тоби уже не распознавала его слов, у нее зазвенело в ушах. Это же надо, она призналась в своих чувствах, а в ответ услышала вот это!

— Когда вступаешь в отношения, нет никаких гарантий, Акил! — Ей пришлось перевести дыхание, и она продолжила: — Мне на самом деле жаль тебя.

Не хотела бы я оказаться на твоем месте. У тебя есть все, абсолютно все.

— Ты слишком много на себя возлагаешь, — сквозь зубы процедил он.

— Ты один из ведущих экономистов Африки. И богат, как Мидас. — Она принялась загибать пальцы. — У тебя есть возможность изменить всю финансовую перспективу твоей страны. Ты добр и умен, желаешь лучшего своему народу. — Ее голос сорвался на последнем слове. — Я видела добро и именно поэтому влюбилась в тебя. Твои оправдания бессмысленны — ты сын своего отца. Короля!

— Ты заходишь слишком далеко! — Его лицо потемнело от гнева, чему она была рада, поскольку наконец-то заглянула за кирпичную стену, которую выстроил Акил, скрывая истинные эмоции.

Он встрепенулся и начал терять равновесие, за этим последовало резкое движение руки. Тоби немного пригнулась, вскинула руки, защищая голову. Через мгновение опустив их, увидела испуганное лицо мужа.

— Тоби. Я не собирался тебя бить!

— Знаю. Я… — Тоби попятилась. Акил все еще говорил, но она его не слышала, в ушах шумело.

Она встала с дивана, развернулась и убежала. Убежала от ссоры, от смешанных чувств, от гнева и сожаления на его лице, словом, от всего. Чтобы собрать вещи, много времени не потребуется. Как же ей захотелось облачиться в свою привычную одежду!

Она споткнулась, переступая порог. Акил был тут как тут. Поддержал ее, предупреждая падение. Тоби выругалась и изо всех сил толкнула его.

— Оставь меня в покое!

— Этому не бывать. — Его голос был низким и настойчивым. — Тоби, я не собирался бить тебя.

Я бы никогда не посмел. Особенно учитывая тот факт, в каких условиях я вырос.

Из ее глаз полились слезы, и она больше не пыталась их сдерживать.

— Я больше не хочу это обсуждать.

— Тоби.

— Нет, — сказала она резко. — Изначально я пришла поговорить с тобой о коронации. Дэвид хотел, чтобы мы пригласили твоего отца и чтобы он стал частью церемонии, не сказав тебе об этом. Я отчитала их, Акил. Сказала, что ты всегда будешь самим собой, королем со своим видением, и они обязаны выказывать уважение. Я заверила их в том, что доверяю тебе, и если у них нет иных вариантов, то в их услугах мы больше не нуждаемся. Я верю в тебя и в то, что ты делаешь. Но подобного отношения к себе не приемлю.

Она замолчала и встала, тяжело дыша, с напряженным лицом. Акил потянулся к ней, но она яростно замотала головой и отступила.

— Я ухожу, — выдавила она. — Возвращаюсь в Дубай. О, не волнуйся, я вернусь на церемонию и все государственные мероприятия. Однако не стану ждать, когда ты меня вышвырнешь.

— Тоби.

— Давай не будем углубляться в эту тему, Акил. Слишком больно.

Он отпустил Тоби. Позволил ей пойти в их общую спальню, позволил бросить одежду в сумку, купить билет в Дубай. Ничего не сказал ей, не попытался остановить.

В ту ночь, когда она ушла, он не поехал домой, ведь там больше не было той, которая заполняла энергией и смехом все пространство вокруг себя. Несмотря на все свои усилия, Акил не смог выбросить из головы образ жены, стоящей перед ним со слезами, струящимися по лицу. Но больше всего ему запомнился момент, когда он закричал, а она съежилась, будто он был…

Акил тряхнул головой, пытаясь осознать, что произошло. Если бы он действительно собирался вычеркнуть Тоби из своей жизни, сделал бы это без сожалений и колебаний. Он всегда был зациклен лишь на себе, никогда не заботился о ком-то, кроме себя. Возможно, его напугала перспектива, особенно когда речь шла о сердечных делах. Самообман это или нет? И что теперь делать?

Он приготовился ко сну, разделся, аккуратно положил брюки на подлокотник дивана. Его секретарь и глазом не моргнула, когда пришла на следующее утро и увидела его в кабинете. Она привыкла к эксцентричности своего работодателя. Акил часто оставался на ночь, если решал особо сложные задачи. Только вот нынешняя проблема не имела ничего общего с экономикой или состоянием нации. Это было связано с его сердцем и сердцем Тоби.

Он не любил ее. Просто не мог любить! Но по мере того, как часы тикали, а сна не было ни в одном глазу, Акил задумался, уж не написать ли Тоби сообщение, моля о прощении. Он обращался с ней с бессердечным пренебрежением, хотя и в глубине души понимал, что совершенно не прав.

Тоби не подтвердила получение денег, которые он перевел ей, но и не отправила их обратно. Оставалось надеяться, что реалии жизни за пределами дворца заставляют ее сделать именно то, что он хотел: взять деньги и уйти. Чувство вины не утихал о, и он вновь мысленно возвращался к образам жены, которая убежала от него несколько часов назад. Тоби молода и очень красива. Со временем она найдет себе и занятие, и другого человека, которого полюбит. В общем, с ней все будет в порядке.

От мысли о том, что она встретит другого мужчину, его желудок сжался. Причиной тому — чувство вины, словно парализовавшее его, ведь он прекрасно понимал, что не прав. Ну и что же, черт возьми, делать?! Что будет дальше? Акил никогда в жизни не оставался без плана, не представляя, как все пойдет дальше. Он лежал на спине, смотрел в потолок и задавался вопросом, как он дошел до жизни такой.

Никогда прежде принц Акил аль-Хамри не чувствовал сожаления, а сейчас оно его переполняло. Тоби больше не было рядом, и он вспоминал, как она бродила по коридорам. А уж эти их жаркие страстные примирения. Ее кожа, сладковатая на вкус, пахла специями. А как улыбка освещала ее лицо… И вот теперь, когда она ушла, он по-настоящему ощутил одиночество.

Акил пытался оправдать свои поступки, найти преимущества от ее ухода. Он женился на ней только из-за ее статуса, не любил ее и не смог полюбить со временем. Все его внимание должно быть сфокусировано на троне, растрачивать время на кого-то или что-то еще он не имеет права. Эта девушка лишь отвлекала его от планов.

Но вот уж чего он не ожидал, так это того, что Тоби проявит себя, как равный ему партнер. Она сильна, и с этим приходилось считаться. Он не ожидал подобного исхода. Нет.

Если он продолжит думать о ней, кто знает, чем все закончится?

С другой стороны, он не выгонял ее, она ушла сама. Но он снова один.

Акил решил на время уехать в какое-нибудь тихое местечко, где сможет зализать раны, восстановится и вернется, пытаясь решить, что делать со своей жизнью. Он стал королем, и вот, его народ, пусть даже и неохотно, начал принимать его как такового.

И что теперь?

Когда Акил, наконец, вышел, солнце давно скрылось за горизонтом. Взглянув на часы, он осознал, что сейчас девять тридцать вечера. Хорошо. Все, по идее, уже должны спать. Если бы не документы, он бы даже не вернулся во дворец. Сейчас он просто ненавидел это место.

Водитель бесшумно отворил заднюю дверь массивного внедорожника, ожидавшего на стоянке. Акил заглянул в салон, посмотрел на водителя.

— Вы уволены, — сказал он спокойно.

— Нет. Он работал в семье еще задолго до того, как ты научился водить машину. Забирайся, Акил. И Элиас, будь так любезен, сделай кружок по стоянке. Я думаю, мы уложимся в десять минут или около того.

В тусклом свете он увидел Джамилу, которая выглядела очень уставшей. Вот уж кого он явно не ожидал здесь застать. Водитель исчез. Акил стиснул зубы.

— Не могу поверить, что ты заставил меня гоняться за тобой, — сказала Джамила.

— Что тебе надо?

Она вздохнула:

— Хочу, чтобы ты знал, как я разочарована в тебе, Акил.

Разочарована!

— Осмелюсь сказать…

— Нет. Сейчас говорю я. Позволь мне заметить, насколько отвратительно ты обращался со своей женой. Со своей женой, Акил. — Она на мгновение замолчала и тяжело вздохнула. — Эта девушка влюблена в тебя, и виноват в этом ты. Ты затащил ее в постель, и да, это было заметно по тому, как она на тебя смотрит. Не отрицай! Ты позволил ей помыслить, что она стала ценной частью твоей жизни, а потом просто вышвырнул ее. На самом деле ты поступил даже хуже, чем твой отец.

— У нас была сделка, — выдавил Акил.

— К которой ее склонил ты. А потом она, к своему несчастью, влюбилась в тебя. — Джамила покачала головой. — Я вдова, Акил, причем стала ею раньше времени. Ты просто не можешь представить, как сильно твой отец переживал, что ваши с ним отношения испортились. В детстве он старался изо всех сил, чтобы ты чувствовал себя любимым. Но я боюсь, что именно это сломало в тебе что-то. Тебе нужно проверить себя. Вернись к жене. А если вы оба хотите развода, разведись с ней должным образом.

Они долго смотрели друг на друга. Джамила вздохнула. Ее лицо не выражало никаких эмоций.

— Вон там Элиас, пытается не вызывать подозрений. — Она махнула водителю. — Подбрось меня до дома, Акил. Я сказала все, что хотела.

Акил махнул Элиасу в знак согласия. Когда Джамила благополучно вернулась домой, он откинулся на кожаном кресле автомобиля.

Ты позволил ей подумать, что она стала ценной частью твоей жизни, а потом просто вышвырнул ее.

Ему были неприятны слова Джамилы, но воспоминание об удивленном лице Тоби заставило его похолодеть. Он не собирался этого делать. Упрямство Тоби прорвалось сквозь его защиту с силой, удивившей их обоих. Он воспользовался ее невинностью, шептал нежные слова в интимные моменты, завоевал ее доверие. Он навсегда запомнит ее пораженное лицо. И да, она по-прежнему его жена.

Где-то под всей этой черствостью билось сердце совестливого человека. Акил понимал, что поступил неправильно. А еще знал, что любил эту девушку, как только мог. Чувства зародились еще в ночь после их свадьбы, когда он посмотрел в ее испуганные глаза. Она сидела, гордо выпрямившись, лишь глаза выдавали ее. Акил восхищался ею. Три года спустя он возжелал ее и овладел ею. И сейчас… Как это несправедливо!

Джамила права. Что-то выжигает его изнутри. Возможно, всему виной стыд.

Прибытие в международный аэропорт Дубая в каком-то смысле походило на возвращение в прошлое. Словно она — главная героиня какой-то сказки и сейчас пробудилась ото сна. Казалось, время остановилось. Зона прибытия кишела туристами и студентами, которые приехали на каникулы, богатыми домохозяйками в развевающихся черных абайях, их мужьями в белых одеждах и детьми. Здесь были и женщины, подобные ей, с ярким макияжем, ищущие любви и приключений в знойной пустыне.

Тоби словно перенеслась в прошлое, которое теперь стало ей чуждым. Она поняла, что ее место в Джоборо, в украшенном рубинами доме, чьи окна выходят на море.

В объятиях мужчины, который даже сейчас заставляет ее сердце биться сильнее, несмотря на всю боль, которую успел причинить.

Прежде чем она отправилась в зону получения багажа, пришло уведомление о зачислении средств. Сумма была огромной. Тоби разозлилась еще сильнее. Она ощущала гнев, смешанный с отвращением к себе. Потом она увидела сообщение: «Тоби, нам не нужно обсуждать все прямо сейчас. Но я буду на связи».

Она сама навлекла на себя подобные неприятности, поддавшись чувствам к мужчине, который не испытывал ничего человеческого. Больше всего на свете ей хотелось вернуть деньги, но неопределенное будущее давало о себе знать.

Еще оставались контакты продюсеров, с которыми она общалась еще до появления Акила в ее жизни. Тоби всячески игнорировала их звонки, не планируя возвращаться к прошлой жизни. Теперь все было ей чуждо. И что делать? Она поставила свою жизнь на паузу ради Акила, а он с легкостью бросил ее. Как же можно быть таким холодным?

Тем не менее, в голове возникали образы: вот он смотрит на нее, нежно прикасается, внимательно слушает и ценит ее идеи. Акил испытывал к ней теплые чувства, уважал ее, но любить был не готов. Его отказ сильно ранил ее.

Тоби проигнорировала ароматные прилавки с духами, шоколадом и другими деликатесами дьюти-фри и направилась к стоянке такси. Она собиралась остановиться в отеле «Шантийи», в тихом номере с видом на пристань. Она открыла чемодан и задумалась. Яркая красочная одежда бросилась ей в глаза. После роскошной жизни во дворце старая одежда казалась полной безвкусицей. Кто она теперь? Будто под влиянием Акила упрямая, волевая девушка превратилась в абсолютно другого человека. Отец долгое время пытался заставить ее быть тем, кем она не являлась. Тоби протестовала. Как же так вышло?

«Я приму душ, оденусь и все обдумаю», — заключила Тоби.

Заселившись в номер, она залезла в огромный, выложенный мрамором душ, позволяя горячей воде снять усталость. Обильно воспользовалась гелем для душа с ароматом розовой воды, смыла его и вышла, ступив на коврик. Потом намазалась маслами лаванды и ши и распрыскала духи в большом количестве. Пока не закашлялась. Она облачилась в самую скромную одежду, которую смогла найти в гардеробе. Выбор пал на блестящее мини-платье желтого цвета. Потом накрасилась, привела в порядок косички и посмотрела на себя в зеркало.

Отражение в зеркале напоминало Тоби, только глаза выдавали грусть. Она точно стала мудрее, и, именно оказавшись в Джоборо, она обрела веру в свои способности. Ее идеи впервые восприняли всерьез, и муж отнесся к ней так, как отнесся бы к любому другому советнику. Она представила, какой бы королевой могла стать, и столь быстрый уход разбил ее сердце.

Но она по-прежнему оставалась Тоби, ведь так? И могла добиться успеха на любом поприще и в любом месте. Она взглянула на телефон. Ни одного сообщения или пропущенного звонка от Акила. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой одинокой.

Тоби перешла к контактам в телефоне, позвонила на знакомый номер. Ее сестра взяла трубку с первого гудка.

— Ты в Дубае.

От мягкого голоса Кеми у Тоби навернулись слезы. Она смахнула их, пытаясь собраться и больше не плакать.

— Откуда ты знаешь? — Тоби опустилась на плюшевое кресло возле окна, выходящего на море, и принялась наблюдать за лодками и пристанью, возвышающейся над линией горизонта.

Вид был просто потрясающий. Тем не менее, она тосковала по пологим склонам и яркой зелени Джоборо. Так хотелось оказаться там, ведь Тоби успела полюбить эту страну так же сильно, как и ее короля.

— Акил звонил мне, — сообщила Кеми, — и сказал ждать твоего звонка. — Наступила пауза, сестра хихикнула. — Я внизу.

— Ты — что? — Тоби вскочила с кресла и побежала к двери, оставив ее открытой.

— Да, я прилетела, как только Акил рассказал, где тебя найти. Ты в порядке, сестричка?

Тоби глубоко вздохнула:

— Даже не знаю, радоваться или ужасаться тому, что ты здесь. Я не в порядке, Кеми.

— Тогда спускайся, и мы поговорим.

Тоби подбежала к лифтам. Добравшись до нижнего этажа, она сразу же увидела Кеми, которая нисколько не изменилась с тех пор, как они виделись последний раз. У нее все еще оставался лишний вес после родов, глаза были уставшие от постоянного недосыпания, но она была счастлива. Тоби бросилась в объятия Кеми и закрыла глаза, позволяя окутать себя знакомым, чуть сладким ароматом ландышей.

— О, любовь моя, ты плакала, — тихо сетовала Кеми, поглаживая ее по спине.

Тоби даже отрицать ничего не стала.

— Думаю, теперь, когда ты здесь, я смогу перестать плакать. — Ее голос немного дрожал. Она отстранилась и поцеловала сестру в обе щеки. — Хорошо выглядишь, — оценила она и фыркнула. — Надеюсь, Люк не возненавидит меня за то, что примчалась ко мне, а его бросила с детьми.

— Пожалуйста, не сочувствуй Люку, — сказала Кеми. — Ему помогает армия нянь и персонал, у которого четкий график присмотра за близнецами, пока я не вернусь.

— Очень похоже на него. — Тоби хрипло рассмеялась.

Кеми коснулась ее подбородка, приподняв его так, чтобы считать эмоции с ее лица.

— У тебя грустные глаза, — заметила она, обдумывая, что же изменилось в Тоби. — Но в остальном ты хорошо выглядишь. Неужели немного поправилась? Нет, дело не в весе. Ты стала мягче, женственнее.

Тоби почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, ведь она точно знала, что именно изменилось, и когда сама взглянула на себя в зеркало, то увидела, что лицо сияет от нежности. За дни, проведенные с Акилом, она расцвела и превратилась в женщину, которой стремилась стать.

— На сколько ты можешь остаться, Кеми?

Лицо сестры стало серьезным.

— До тех пор, пока ты не попросишь меня уехать. Но я надеюсь, что не понадоблюсь тебе, потому что он приедет и заберет тебя.

Ах, если бы! Тоби хотела рассмеяться.

Сестры общались в ресторане отеля и лакомились шаурмой, хумусом и жареным цыпленком. Тоби едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Потом они удалились в большой просторный номер Кеми и принялись смотреть турецкие сериалы, точно так же, как делали это еще в отцовском доме. Обсудив Акила, Кеми немного рассказала о своих отношениях с мужем.

Тоби не любила надолго зацикливаться на разных вещах, да и плакать тоже устала, хотя пустоту в душе уже ничем не заполнить.

— Не бойся любить его, как бы больно ни было, — убеждала Кеми.

На часах было уже два часа ночи, а они все сидели среди оберток, оставшихся от ужина и ночных перекусов. Тоби не смогла заснуть, впрочем и Кеми не хотела. Старшая сестра принялась заново заплетать волосы младшей, используя гель, чтобы сгладить непослушные волосы.

— Это твое право, Тоби. Никогда не расстраивайся из-за того, что испытываешь чувства к кому-то. Это лишь доказывает, что ты открыта для любви, и, даже если это не так, здесь нет ничего плохого. Акил… — Она вздохнула. — Любовь пугает его. Но когда эта любовь расцветает и ей дается пространство для роста, она расширяется внутри вас, пока не вытеснит весь страх. Она наполняет ваше сердце, пока не остается места ни для чего другого, и это особенные ощущения. Чувства делают нас людьми.

Тоби закрыла глаза, прислушиваясь к музыкальному голосу сестры. Она понимала, что Кеми права, и осознавала, что самой болезненной частью, когда дело дойдет до любви к ней, станет решение Акила. Правда, Кеми это пока не озвучила.

Но он уже принял решение, ведь так? Если бы любовь к нему была ценой ее самоуважения, собственной ценности… Нет, этому не бывать. Она будет королевой, но не его. И если Акила ей больше не видать, она просто двинется дальше, несмотря ни на что.