Два дня. Прошло два дня с тех пор, как Тоби сказала ему хоть что-то. Акил уверял себя, что ему все равно, но неприятное чувство, появлявшееся всякий раз, когда он прокручивал в голове спор с ней, вновь возвращалось. В конце концов, у него много дел, и нет времени переживать из-за всего.

После первых церемоний, посвященных коронации, пришло время подводить итоги и устроить разбор полетов. Акил давненько не чувствовал себя таким ничтожным, в последний раз, наверное, еще в школе, когда сравнивал себя со своим гениальным старшим братом. Он проводил ночи в огромной библиотеке, в одиночестве, именно этого ему хотелось больше всего. Малик ничего не изменил за время своего недолгого правления, и призраки тех, кем они были раньше, казалось, насмешливо парили, готовые оценить каждое его действие.

Кого ты пытаешься обмануть?

Ты не сможешь!

Ты потерпишь неудачу, как и всегда.

Пресса, благодаря многолетней пиар-кампании отца, уже выставила его эгоистичным идиотом. Поэтому он тратил все свои силы на восстановление репутации. Приходил рано, работал допоздна, вел себя так, как подобает образцовому монарху.

Спор с Тоби не давал Акилу покоя. Этот неразрешенный конфликт витал в воздухе. Конечно, она не в состоянии понять его отношения к отцу и то, почему он решил изолировать старика. Ей невдомек, почему между ними сложились такие отношения. Даже сама мысль о том, что придется ей что-то объяснять, раздражала его. Ему не хотелось обнажать свои прошлые слабости. Уж точно не перед ней.

Иногда он задумывался, как так произошло, что он обижен на отца и брата. Возможно, причина в том, что он не подчинился. Абьюзеры частенько запугивают своих жертв, твердят, что они сами во всем и виноваты. На Акила нахлынули воспоминания, вердикт терапевтов, которых он посещал много лет назад. Истина давалась тяжело.

За дверью послышался шум. Акил резко поднял глаза. Он ведь выгнал всех из комнаты несколько часов назад. В проеме библиотеки стояла длинноногая фигура. Тоби. В руках она держала поднос. Акил очень удивился реакции своего тела, резко вздрогнул, на лице появился румянец. Он поднялся, чувствуя себя на редкость глупо.

* * *

— О!

Тоби молча вошла в комнату, осторожно поставила поднос на стол перед ним, подальше от разбросанных бумаг. Одета она была в хлопчатобумажные шорты для сна, едва доходящие до середины бедра, синюю футболку с небольшим вырезом и накидку в африканском стиле, доходящую почти до пола. На ногах — плетеные тапочки, пальчики ног украшены золотыми кольцами, ногти выкрашены в рубиновый цвет. Косички на голове спрятаны под тюрбаном в тон накидке, на лице ни грамма макияжа. Она выглядела так привлекательно, что у него в горле застрял ком.

— Я не голоден, — сказал он хриплым голосом.

Тоби молчала, наливая чай в стеклянные чашки на подносе.

— А тебе неприлично ходить с подносами. Словно ты — горничная.

— Неужели ты не можешь просто сказать спасибо? — Голос Тоби прозвучал так сладко, хотя и ровно. — Я здесь не для того, чтобы извиняться. Не за что извиняться. Но смею заметить, последние пару дней ты изводишь себя работой.

— И ты, конечно, спасаешь меня от меня самого?

— Ты же знаешь, я о тебе переживаю.

Их взгляды по-прежнему не пересекались. Он медленно выдохнул и сел. Она кивнула, подобрала полы накидки и собралась было выйти из комнаты. Акил ее остановил.

— Возможно, я был слишком резок. Прошу, сядь. Если, конечно, хочешь, — исправился он.

Непонятно как, но Тоби удалось одним махом погасить раздражение последних нескольких дней.

Это обезоруживало. Он сильно менялся, когда дело касалось ее.

— Будучи маленькой, я частенько накрывала стол для отца и его гостей. — Она, наконец, взглянула на Акила, улыбнулась ему и устроилась на одном из мягких кресел возле стола. Она отказалась от его предложения перекусить, согласилась лишь на чашечку чая. — У нас с Джамилой запланирована встреча завтра утром. Видел бы ты платье, в которое я должна втиснуться. — Тоби улыбнулась. — Похоже, Джамила решила оторваться за счет меня, поскольку весь последующий год ей придется носить скромные черные наряды.

— В таком случае тебе пора спать.

— Наша комната такая большая. Мне непривычно.

Акил уехал из Джоборо добровольно. А Тоби была здесь чужой. Он неосознанно вел себя так, как и люди, ополчившиеся на него. Он взглянул ей прямо в глаза. Впервые с тех пор, как она зашла. Тоби выглядела уставшей, под глазами были заметны темные круги.

— Ешь, — предложил он. — Если одежда окажется слишком тесной, это породит множество слухов о твоей беременности, и, поверь, это хорошо.

— Бог ты мой. — От этого Тоби стало не по себе.

— Неужели эта мысль так отталкивает?

— Я, пожалуй, пас. — Она вздрогнула. — Тем не менее, съем что-нибудь.

Воцарилась тишина, и, как ни странно, неловкой ее назвать было нельзя. Акил наблюдал за молодой женой, и в голове тут же рождались образы: Тоби с малышом, такая нежная и ранимая от любви. А ребенок с круглыми щечками и такой же гладкой кожей, как у нее. И такими карими глазами, как у него. Акил представлял, как они втроем стоят возле окон, показывая малышу родной Джоборо. Их страну.

Но в сказки Акил никогда не верил.

В конце концов, Тоби, засыпая, клевала носом. Когда она чуть не ударилась об стол, Акил засмеялся и предложил ей отправиться в кровать.

— Поднимайся. Обещаю, сегодня никаких ночных забав. Просто сон. — Пока они поднимались в спальню, он ни разу не упомянул ни отца, ни тот злосчастный визит.

Тоби ощущала прикосновение его теплых рук. Когда они оказались в спальне, он аккуратно стянул с нее шорты, топ и украшения и уложил в постель со свежими простынями, от которых пахло лавандой и лимоном. Потом стянул одежду с себя и лег в постель рядом с ней, притягивая к себе и заключая в объятия.

— Спасибо тебе, Тоби. Твои действия были направлены на то, чтобы поддержать меня. Я признаю это.

Тоби крепко зажмурила глаза, борясь с нахлынувшими эмоциями.

— Все идет хорошо. Мне интересно общаться со всеми. В Нигерии дела обстоят несколько иначе, но некоторые вещи похожи.

— Полагаю, дипломатическая лесть.

— Даже больше. Мне было, наверное, лет семь, когда умер старый король, и я прекрасно помню коронацию моего отца.

— Расскажи мне.

Тоби положила голову ему на грудь и закрыла глаза, прислушиваясь к ровному стуку его сердца.

— Во-первых, когда король умирает, происходит отрицание. Проводится множество ритуалов и таинств среди приближенных. Никто, кроме тех, кто причастен к подобным вещам, не видит тела короля, даже его жена и дети, после чего его хоронят в тайном месте.

— Королями не становятся по рождению?

— Иногда да, но всегда найдутся семьи, которые могут предъявить свои права на престол. Свита короля, назначенная старейшими божествами, обладает основной верховной властью. Они могут слышать голос оракула и поведать, чего хотят боги.

— А мне казалось, что ты ходила в католическую школу.

Акил явно был заинтересован. Подобные разговоры с ним были в новинку для Тоби.

Она рассмеялась.

— Наши традиции не имеют ничего общего с католицизмом.

— Что ж, это сослужило тебе хорошую службу. — Голос Акила прогрохотал в темноте, и он съязвил: — Стоит признать, я немного ревнив, а ты сумела очаровать всю страну, Тоби. Мы отличная команда и пытаемся восстановить то, что было разрушено, и сделать нечто прекрасное.

Тоби моргнула, сдерживая внезапно навернувшиеся слезы. Забавно, она ни разу за все годы заточения дома не плакала, а в последнее время ее прямо-таки прорвало. Она напряглась, когда Акил коснулся ее лица своим носом. Он почувствовал соленый привкус ее слез.

— Ох, Тоби. Почему ты плачешь?

Хороший вопрос. Она плакала, потому что все это, в конце концов, закончится. Как только Акил добьется своего, а именно — всеобщей любви и власти, всему придет конец.

— Пытаюсь свыкнуться с мыслью, что скоро я тебе больше буду не нужна, — прошептала она, решив быть честной.

Руки Акила на долю секунды напряглись, он вздохнул:

— Тоби.

— Не переживай, я в тебя не влюбилась. — Интересно, ложь ли это, правда ли? — Просто возьму деньги и уйду.

— Звучит довольно резко, Тоби.

— Такова ситуация, ведь так? Я согласилась на эту сделку, и ты получишь то, что хочешь.

— Как, впрочем, и ты.

— Я знаю. Поверь мне, знаю. Но все это…

— Что?

— Все это. — Тоби, оттолкнувшись от него, села. Она не видела его лица, и от этого стало спокойней. — Ты пытаешься узнать меня, хвалишь, обнимаешь, целуешь.

— Тоби.

— Мы лежим в постели обнаженные, но между нами ничего нет. Разве ты не понимаешь, что это значит?

— Ты просто устала. Кроме того, у нас один раз был секс.

Она покачала головой:

— Я… Нет, Акил. Обычно так ведут себя влюбленные. Но я знаю, что ничего серьезного между нами не произойдет. Тебе нужна лишь королевская власть, и я прекрасно понимаю, если бы не это, нас ничего бы не связывало. Я повторяю себе это снова и снова. И да, я устала.

Внезапно ее накрыла волна боли. Дни, когда она игнорировала собственные желания, вылились в настоящий срыв из-за мужчины, вовлекшего ее в эту авантюру.

«Нет», — поправила она себя. Он не несет подобной ответственности. А она здесь по собственной воле. Позволила ему поцеловать себя, прикоснуться к себе, лишить девственности, которую хранила. В чем причина? Страсть между ними была больше, чем обычная похоть, по крайней мере, с ее стороны.

— Ты должен был оставить меня в Дубае, — пробормотала она, снова легла, свернувшись калачиком, и услышала, как Акил вздохнул и расположился рядом с ней.

— Возможно, ты права. Я не знаю, что сказать, — признался он наконец.

— Тоби, — позвал он через мгновение. — Пожалуйста, постарайтесь понять, я стараюсь позаботиться о тебе. А разве может быть иначе? Ты блестящая, яркая и абсолютно бесстрашная девушка. В некотором смысле я хотел бы походить на тебя. Но, Тоби, я знаю свои недостатки. Знаю, откуда я родом и как меня воспитали. И поверь, со мной тебя ожидает разочарование. Такая работа забирает людей, крадет их души. Ты не была рождена для этого, и я пытаюсь тебя защитить. Если это слишком сложно, если это поможет, мы можем попытаться расстаться раньше.

— Нет, — прошептала Тоби. Разлука лишь усугубит ситуацию. Акил уже знает каждый дюйм ее тела, и он для нее как наркотик.

Она обернулась, поцеловала его в щеку и губы.

— Я устала, пойду в ванную, возможно, всему виной гормоны.

— Я понимаю. — Он хмурился, будто что-то решая, а потом, через долю секунды, сказал: — Я не пытаюсь найти оправдания. Но ты хороший человек, и я просто хочу объяснить.

— Что ты имеешь в виду?

— Мое поведение тесно связано с моим прошлым. Дело в том, Тоби, что ты многого не знаешь. Я понимаю, ты хочешь примирить меня с отцом, и безумно ценю твои старания. Но то, что я сделал, — максимум моих возможностей. Я разрешу визиты, но на этом все.

Тоби кивнула на уступку, и что-то сжалось у нее в горле.

— Ты ведь понимаешь, что можешь поделиться со мной переживаниями.

Объятия Акила стали жестче, из темноты раздался его нежный бархатистый голос:

— Я понимаю и, пожалуй, расскажу. Но не сегодня, Тоби.

Она ничего не ответила. Акил заговорил спустя некоторое время:

— Каково тебе было после?

— После чего?

— После того, как твой отец занял трон.

Наконец она заговорила:

— Было странно осознавать, что он так важен. Сначала весело. Мы жили во дворце, ходили в лучшие школы. Он снова женился, и нам повезло, его вторая жена была очень добра к нам.

Акил хмыкнул.

— Потом, когда моя сестра Кеми стала подростком, все немного усложнилось. Ее похитили, когда она гуляла с друзьями, и удерживали с целью получения выкупа. — Тоби облизала губы. Она до сих пор помнит тот день, тот ужас, в котором пребывала вся семья, столпившись вокруг телефона и слушая по громкой связи требования похитителей. Грубый мужской голос с ликованием описывал, что именно он планирует сделать с принцессой-подростком, если его требования не будут выполнены. — Это было ужасно. Когда происходила передача Кеми, возникла ссора с похитителем, в итоге его застрелили, а Кеми получила ранение в плечо.

Акил молчал, но Тоби чувствовала, как напряжено его тело, он будто прислушивался к каждому слову.

— После этого мы фактически находились в изоляции. Отец забирал нас из школы, держал в доме, за исключением прогулок, когда нам приходилось брать с собой всю охрану. Моя сестра на самом деле познакомилась со своим мужем во время какой-то поездки. Я заставила ее прокрасться со мной в ночной клуб, и он там был.

Акил усмехнулся.

— А ты ни с кем не познакомилась той ночью?

— Я бросила Кеми и отправилась на вечеринку в местный университет. Едва ли она меня простила за этот поступок, — улыбнулась она, вспоминая о прошлом. В ту ночь Кеми забеременела, но эту информацию Тоби решила оставить при себе. — Мой отец был так напуган, что решил выдать меня замуж, тем самым спихнув ответственность на моего будущего мужа. И вот тут уже вмешался ты. Такой расклад отцу показался просто идеальным.

— Как и моему.

Его веки опустились, тело расслабилось от надвигающегося сна. Тоби приобняла его, положила голову ему на грудь и закрыла глаза, наслаждаясь близостью, возникшей между ними.