Сразу после экскурсии Акил отправился по делам, поцеловав жену на прощание. «В последний раз», — убеждала себя она. Пора бы меньше фокусироваться на Акиле, а больше на делах, касающихся короны. Это и поминальная служба, и официальная церемония коронации, и прочее. Когда она поняла, сколько всего предстоит спланировать, ее прошиб озноб. И как она только согласилась на такую жизнь?

Ее размышления прервал Дэвид Эштон, высокий бледный мужчина, возглавлявший пиар-команду Акила. Во время встречи за завтраком они обсудили важные аспекты, параллельно угощаясь кофе, свежими фруктами и фантастической выпечкой.

Дэвид улыбнулся ей:

— Мы ценим ваше время, ваше величество.

— Рассказывайте, как обстоят дела.

«Как хорошо, что Акила здесь нет», — подумала Тоби, когда мужчина открыл конверт. По словам Дэвида, они очень обеспокоены общественным мнением, касающимся Акила и его отца. Бывший король был чрезвычайно популярен, и пресса обвиняла Акила во всем — от бессердечности до жестокого обращения с пожилыми людьми.

— Неужели общественность так слепо предана бывшему королю, — недоумевала Тоби.

— Их больше беспокоит то, что Акил не заслуживает трона, поскольку не уважает ни традиции, ни семью, — вежливо отозвался Дэвид. — В королевской семье случались скандалы и похуже, но нам удалось все скрыть от публики. Новому королю не мешает хотя бы сделать видимость примирения с отцом.

— Видимость — не наш случай. Акил слишком честный.

— Да, а еще очень упрямый.

Тоби проигнорировала последнюю фразу, хотя про себя согласилась.

— Что вы предлагаете?

— Было бы неплохо, если бы он посетил старого короля и пригласил его на коронацию. Король аль-Хамри прекрасно понимает, как обстоят дела, но отказывается предпринять необходимые шаги. Может быть, вы смогли бы его переубедить?

«Может быть, за такое мне настучат по голове», — саркастически подумала Тоби.

— Что, если я сама встречусь со старым королем? Мы можем преподнести все так, будто он сам захотел со мной встретиться. И сам изъявил желание посетить коронацию.

Она не раз делала нечто подобное в Дубае. А однажды появилась на вечеринке на крыше, и папарацци запечатлели ее с сыном правящего шейха, правда, в тот момент он уже уходил с вечеринки, она случайно с ним столкнулась. Если светская жизнь и научила ее чему-то, так это тому, что любую историю можно создать из слухов или неоднозначных фото. Акилу ее идея не придется по душе, но она убедит его в необходимости данного шага. Он доверится ей. Если получится использовать навыки, которые она приобрела за последние пару лет, чтобы помочь Акилу улучшить его репутацию…

Дэвид задумчиво взглянул на нее:

— Для начала неплохо. — Он неохотно отодвинул стул. — Я могу все организовать на сегодня, ваше величество.

— Джамила может пойти со мной.

— Отлично, мэм.

«Акил поймет», — убеждала она себя, заканчивая встречу. Возможно, даже будет благодарен за то, что она нашла выход из ситуации, причем без его участия. Интересно, неужели бывший король так уж ужасен?

* * *

«Пиарщики решили, что тебе неплохо было бы навестить отца. Ты не против? Сегодня днем пройдет обед. Приедет Джамила, и нас будут фотографировать, чтобы потом получить неплохие отклики от общественности».

Акил даже не обратил бы внимания на сообщение Тоби, если бы тайком не убежал в уборную. Стоя там, он ощутил, как тело покрывается потом. Что она сделала?

Он без колебаний вернулся в главный зал и резко прервал встречу, сославшись на неотложные дела. Он проигнорировал удивленные лица. А что делать, приоритеты уже расставлены. Да, он понимал, что Тоби пытается помочь, и да, он дал ей бразды правления его пиар-кампанией. Однако у нее нет никакого права решать подобные вещи.

Уровень адреналина зашкаливал, дыхание участилось. Ему срочно нужно успокоиться. Несколько лет назад его отец всего лишь присутствовал на свадьбе, и этого оказалось достаточно. Сейчас его очередь править, и, если он хочет сохранить рассудок, следует держать отца подальше от всех дел. В особенности от королевы.

Бывший король содержался в поместье, которое раньше использовалось его родителями как летний дом, в уединенном месте у моря, примерно в часе езды от города. Оно олицетворяло более счастливые времена, именно поэтому Акил в некотором смысле выбрал его для выздоровления отца. Еще мальчишками они с братом проводили там большую часть летних каникул, отец вел себя намного спокойнее, находясь в отдалении. Он стал меньше пить, с женой разговаривал гораздо нежнее. Как-то даже посмотрел на Акила без разочарования.

Дворецкий, встретивший у дверей, взглянул на Акила с изумлением, быстро скрыв это под маской профессионализма. Он низко поклонился.

— Где моя жена?! — нетерпеливо выкрикнул Акил.

— Они в лунном саду, ваше величество. Могу ли я вас объявить?

— В этом нет необходимости, — жестко бросил Акил и вошел в дом, просторный, безупречно чистый и ухоженный.

Дом был отделан в традиционном марокканском стиле, с открытыми коридорами и арочными проемами, в персиковых и синих оттенках, каждый солнечный луч, попадая внутрь, подсвечивал здание.

Он пошел быстрее.

Как и много лет назад, Акил сначала почувствовал запах сада, прежде чем увидел его. Лунный сад был главной достопримечательностью дома, и он поймал себя на том, что сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух, прежде чем войти туда. В прохладном зеленом оазисе стояли скамейки и каменные столики, окутанные тенью массивных деревьев, а небольшие водоемы под палящим солнцем давали некую прохладу. Именно возле огромных пионов Акил нашел свою жену, невестку и отца.

Тот сидел в королевской мантии и простой полосатой джеллабе, которую носят многие мужчины его возраста, и едва ли походил на короля, которого помнил Акил, с годами будто уменьшившись. Он оживленно разговаривал с Тоби, а Джамила, решившая отступить на задний план, поправляла рукав бледно-зеленого платья и одобрительно кивала.

Акил осознал, что забыл, как дышать, однако позже взял себя в руки, поднял подбородок. Он не понимал, что было ярче и громче — ярость, пульсирующая в голове при мысли о решениях Тоби встретиться с отцом, или стук собственного сердца. Больше всего его смущала мысль о том, что отец все еще мог повлиять на него.

Нет! Старик больше не будет иметь над ним власти!

Акил расправил плечи и двинулся вперед со всем высокомерием, которому научился у бывшего короля. И услышал обрывок фразы:

— …скажи своему отцу, чтобы он навестил меня. Мы уже давненько с ним не виделись. Ты правильно сделала, что пришла ко мне, Тобилола. Надеюсь, ты приедешь на свадьбу Джамилы?

Джамила была спокойна, не выдавала никаких эмоций.

— Конечно, она придет, — мягко подтвердила она. — Иначе и быть не может, папа.

— Превосходно, дочь моя, превосходно. Нам просто нужно позвать твою мать и Акила.

«Ты увидишь Акила. И совсем скоро», — сухо подумал Акил, прежде чем вышел на всеобщее обозрение.

Наступила тишина. Тоби казалась немного испуганной, а Джамила будто заранее смирилась с тем, что может произойти.

— Могу я вам помочь, молодой человек?

Без всяких сомнений, все находились в некотором шоке. Тоби от удивления открыла рот, а Джамила покачала головой и положила теплую ладонь ей на руку, тем самым призывая ее замолчать.

— Разве ты не знаешь, кто это, папа? — весело спросила она.

До тех пор встреча проходила очень хорошо, хотя было немного странно, что король разговаривает с Тоби, словно она еще подросток, импульсивная и непослушная дочь его лучшего друга. Старик с любовью отзывался о Малике, даже сделал выговор Джамиле, что та не привела его старшего сына.

— Я понимаю, что он очень занят с тех пор, как я заболел, — заметил свекор. — А когда Акил ушел… — Он не задумывался о том, где его младший сын, несмотря на то, сколько раз Джамила пыталась вывести его на этот разговор.

Джамила бросила на Тоби взгляд, означающий «я объясню позже».

«А когда Акил ушел…» — задумалась девушка. Интересно, что имел в виду король?

— Я бы не стал спрашивать, если бы знал, кто он такой, ведь так? — В голосе старого короля проскользнула нотка легкого нетерпения. — И по-моему, это немного странно — появляться без предупреждения.

— О, я пригласила его, папа. Он… друг.

От этих слов Тоби затаила дыхание, на мгновение ей показалось, что Акил сделал то же самое. Король с интересом стал всматриваться в лицо сына.

— Ах. Я понял, что вы имеете в виду. Ну, что же, добро пожаловать, сынок. — И он протянул руку для приветствия.

Лицо Акила застыло от недоверия и отчасти ярости.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, ваше величество. Я пришел забрать Тоби и Джамилу.

— О, значит, играешь роль шофера, — усмехнулся отец. — Если ты хочешь…

Акил не стал ждать, что предложит отец, развернулся и резко покинул сад.

— Я зайду к вам в другой день, ваше величество, — сказала Тоби королю и встала, чувствуя, как на нее накатывает очередная волна жалости.

Она не осознавала тяжести его болезни, но понимала одно: этот мужчина невероятно одинок. Когда-то она тоже себя так ощущала, поэтому с легкостью распознала признаки. Старик жил здесь в изоляции, и никто, кроме персонала, не мог составить ему компанию, даже единственный сын не жаловал его визитами.

Тоби наклонилась, быстро поцеловала теплую морщинистую щеку и повернулась. Акил уже ушел, предположительно направившись к входной двери.

— Я, пожалуй, останусь здесь, накормлю его обедом и поеду на следующем поезде, — поспешно сказала Джамила.

Тоби догнала мужа и затаила дыхание, ожидая бурю эмоций. Однако Акил безмолвствовал. И когда она подошла к нему, и в машине по дороге домой, и когда они сели в королевскую карету, и во время чаепития. Лишь когда летний дом остался далеко позади, Акил соизволил взглянуть на жену.

— Я предполагаю, что команда по связям с общественностью ввела вас в заблуждение, говоря о необходимости посещения короля по доброй воле. — Его голос был таким же холодным, как и глаза.

Тоби попыталась держать себя в руках, даже не вздрогнула.

— Вообще-то, Акил, это была моя идея. Они хотели, чтобы ты взял на себя ответственность и встретился с королем, но это сделала я. Идея просто отличная. Он же твой отец, как-никак.

Акил фыркнул, не меняя выражения лица.

— Он даже не узнал меня, полагая, будто Малик еще жив, а ты — подросток. Его уверили в том, что он выздоравливает и скоро вернется в столицу. Отчасти это так, рано или поздно он туда вернется, но уже в гробу.

— Но…

— Не позволяй себя одурачить, Тоби, — холодно выговаривал Акил.

Ну, уж это слишком!

— А ты не позволяй навредить себе бесчувствием, — возразила она. — Он пожилой человек, Акил. И болен. Лишился всех удобств, поскольку вы заперли его в том доме, вдали от всех остальных.

— Старик живет в своем любимом летнем домике, где за долгие годы случилось много всего хорошего, за ним присматривает персонал, с которым отец знаком десятилетиями! — Акил повысил голос. — Я перевез его, потому что наше сосуществование в главном дворце стало бы полностью дестабилизирующим! Он сошел с ума, Тоби! Неужели ты думаешь, что ему лучше узнать, что его единственная гордость, его старший сын умер. А он сам не в состоянии править Джоборо? И потому сын, которого он презирал годами, занял его трон? Как ты думаешь, что он почувствует, если раскрыть всю правду? Так что твоя идея — глупость.

Глупость? На щеках Тоби появился румянец, голос задрожал.

— Он король.

— Бывший король, — напомнил Акил, и его глаза угрожающе заблестели.

— Я остаюсь при своем мнении. Эта маленькая уступка принесет тебе много пользы, Акил. Встреча покажет, что тебе не все равно, и ты любишь его, несмотря на вашу разлуку.

— Каждый достоин заботы, но любви — нет. У него никогда не находилось времени для меня.

Тоби почувствовала ком в горле и была готова расплакаться. Она не знала, почему так взволнована по этому поводу, и отчасти понимала, что Акил в чем-то прав. Ее больше всего беспокоило полное отсутствие с его стороны заботы об отце. Неужели он действительно так холоден и неумолим?

Акил смотрел на нее яростно и настороженно.

— Я знаю, что ты так поступила, пытаясь помочь, — нарушил он долгую паузу.

— Именно. — Предательские слезы потекли из ее глаз, она украдкой вытерла их.

Акил молча достал из кармана носовой платок.

Она покачала головой.

— Не нужно.

— Возьми.

Тоби послушно взяла платок из его рук и промокнула глаза.

Акил с грозным лицом откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди.

— Я не хочу, чтобы ты попусту расстраивалась из-за этого человека.

— Я любила его в детстве, Акил, — прошептала Тоби, снова промокая слезы платком. Ощутив приятный аромат, она даже ненадолго прикрыла глаза. В груди что-то сжалось. Что с ней не так? Почему она так эмоциональна в последнее время? — Подобное воспоминание — все, что у меня осталось. Не хочешь мне рассказать, что случилось? Я не могу принимать взвешенные решения, не зная всей истории.

Его словно загнали в ловушку. Акил выглядел злым и обиженным одновременно, потом вздохнул.

— Может быть. Да. Только не сегодня. И ты не вернешься туда, — настаивал он.

Его голос стал спокойнее, переживания улеглись.

Вдруг Тоби напряглась.

— Это приказ?

— Это факт. — Акил привстал со своего места. — Мы не будем больше обсуждать эту неприятную тему, она, похоже, тебя огорчает. И да, ты больше сюда не вернешься. Тебе понятно, Тобилола?

Тоби замерла.

— Ты мне запрещаешь?

— У тебя полно других дел, например, планирование панихиды по моему брату, которой, как я могу заметить, ты пренебрегла, чтобы встретиться с моим дряхлым стариком. Найди способ решить проблему иначе. Или, что еще лучше, доверься мне, я все исправлю, не потворствуя такой ерунде! — Акил молча вышел из машины.