Тремя месяцами ранее, вечером

Фелипе встал под душ и включил холодную воду.

Ему хотелось поплавать в бассейне, но на это не было времени. Сейчас он должен просто освежиться и успокоиться.

Он, как всегда, оделся к ужину. Этикет был навязан дедушкой, и после его смерти Фелипе продолжал следовать ему. Однако он надел не костюм, а только чистую рубашку и брюки.

Мужчина возбудился от одной мысли об Элси. Он неспроста ушел из музыкальной комнаты, а потом подслушивал, прислонившись к стене. Фелипе не мог сопротивляться своему любопытству. Амалия потрясла его. Она в самом деле талантлива. Ему стало совестно, потому что он понятия не имел о ее способностях. Все прошедшие месяцы он не понимал того, что было так важно для нее.

Фелипе отвечает за ближайшее будущее Амалии. Ему хотелось дать ей время оправиться от травм во дворце, в одиночестве, но теперь понимал, что только навредил ей. Он обязан обучить ее, чтобы она реализовала свой музыкальный потенциал. И ей нужно сделать это подальше отсюда, где до сих пор публикуются статьи о гибели ее отца и матери.

Но сильнее всего его удивил смех ее голубоглазой подруги‑блондинки. Во дворце никто так не смеялся и не пел. Между ним и Элси не было дистанции, которая поддерживается между королем и простолюдином. Элси запала ему в душу, и он нарушил все протоколы. Не следовало дразнить ее и позволять ей задавать ему личные вопросы. Но его неотвратимо тянуло к ней. Она бросала ему вызов – он его принимал. Черт побери, он даже начал смеяться, хотя не помнил, когда делал это в последний раз!

Все эти годы он не сомневался, что ревнует к Амалии. К тому, что его отец Карлос предпочел ему Амалию и ее мать. К тому, что она проводила с ним время и была свободна вдали от дворца. Фелипе все устраивало. У него была привилегированная жизнь и работа, и он искренне любил свой дворец и свое место в нем, хотя оно не всегда было идеальным.

А прямо сейчас он искренне завидует своей сводной сестре. Он тоже хочет получать внимание Элси.

Элси посмотрела на дворцовых слуг, которые расставляли блюда для ужина, и настороженно на нее поглядывали. Разве Амалия и Фелипе нечасто приглашают гостей на ужин? Но, судя по тому, каким неестественным и неловким было первоначальное общение, она не была уверена, что они часто ужинают вместе. Элси снова взглянула на Фелипе, который переоделся к ужину. Гладковыбритый, со слегка влажными после душа волосами, он надел рубашку и галстук и выглядел безупречно.

Она сосредоточилась на еде, чтобы не пялиться на него. Но у нее почти пропал аппетит, несмотря на то, что суп был легким и вкусным, салаты свежими, а бифштексы – превосходными. Она поддерживала разговор, касающийся Амалии. Так было проще и безопаснее.

– Потрясающе вкусно, – похвалила она шоколадный торт с жидким шоколадом внутри, поданный на десерт.

– Твои лимонные пирожные лучше, – заметила Амалия.

Элси усмехнулась:

– Спасибо, но ты говоришь неправду.

– Вам нравится работать в кафе? – вдруг спросил Фелипе.

Во время ужина он молчал, лишь изредка комментируя, когда она и Амалия болтали о любимых песнях.

– Очень нравится.

– Не боитесь, что, работая с ножами, вы порежете руку и не сможете играть? – продолжал Фелипе. – Я знал музыкантов, которые не держали дома острые ножи.

– Я их понимаю, но у меня нет выбора. – Она рассмеялась. – Мне нужно зарабатывать деньги.

Он пристально посмотрел на нее:

– Почему вы не зарабатываете на музыке?

– Я не люблю подчиняться ради того, чтобы получать большие деньги. Я предпочитаю почистить мешок картошки почти бесплатно, а потом играть только для себя. Но Амалия другая, она одаренная.

Фелипе задумчиво кивнул и повернулся к Амалии:

– После коронации ты вернешься в школу, Амалия. Я выберу школу с музыкальным уклоном. В Европе есть такие школы.

– Школа? – Амалия округлила глаза, потом сильно нахмурилась.

– Специализированная музыкальная школа – это здорово, Амалия, – тихо сказала Элси. – Ты выучишься игре на любом инструменте.

Амалия покачала головой:

– Я не хочу в школу.

Фелипе пожал плечами:

– Мы все должны делать то, чего не хотим. Такова жизнь.

Глаза Амалии сверкнули.

– Типа того, что тебе придется жениться после коронации?

Элси затаила дыхание и уставилась на Фелипе, ожидая, что он отшутится. Но он просто замер.

– Кто тебе об этом сказал? – спросил он Амалию.

– Карлос говорил, что король Хавьер рассердился на Фелипе, и теперь ты должен жениться на женщине, которую он тебе выбрал.

Элси продолжала смотреть на Фелипе, надеясь, что он будет это отрицать. Но тот уставился на Амалию, которая ела шоколадный торт, не замечая его странного взгляда.

– Он так тебе сказал? – произнес Фелипе.

Амалия кивнула и взяла стакан воды.

– Он заявил, что только ты удовлетворишь Хавьера.

Фелипе поморщился и уставился на стол. Сердце Элси забилось как сумасшедшее. Амалии было невдомек, какое сильное впечатление произвели ее слова, и не только на Фелипе. Но это ее не касается. Однако она продолжала расспрашивать Фелипе:

– Тебе правда надо жениться?

Он взглянул на Элси, мрачно и решительно.

– На принцессе, – прибавила Амалия.

– Как в сказке? – попыталась пошутить Элси, но это было не смешно. – Или как в кошмаре?

– Ее уже выбрали, – сказала Амалия.

Конечно, ему придется жениться на принцессе.

Без сомнения, у него родятся принцы и принцессы, которые обеспечат будущее королевской семьи Сильвабона.

Фелипе наклонил голову:

– Я дал деду несколько обещаний.

– И вы сдержите свои обещания? – спросила Элси, стараясь не волноваться.

– Конечно.

Элси стало трудно дышать.

– А у принцессы, о которой идет речь, есть право голоса? Или решение было принято и за нее тоже?

Уголок рта Фелипе дрогнул.

– Вам ее жаль?

– Очень.

– Но вам не жаль меня, – подытожил он.

Элси заставила себя улыбнуться.

– С какой стати мне вас жалеть?

Он развел руками:

– Я не могу выбирать, на ком жениться.

– Вы дали обещание своему деду. Вы сами сделали свой выбор.

– А вам никогда не хотелось порадовать свою семью?

На этот раз Элси замерла, стараясь не показывать, как ее задел его вопрос.

– Кое‑что просто невозможно.

Фелипе выжидал, явно пытаясь понять выражение ее лица, но Элси себя не выдала.

Внезапно он смягчился:

– Им не нравятся ваши серьги?

Элси знала, что он притворился добряком, потому что увидел, как она вздрогнула. Она считала его будущий брак по расчету холодной и неромантичной сделкой, и, хотя это действительно не имело к ней никакого отношения, она не унималась.

– Вы в самом деле женитесь из чувства долга? Даже после смерти своего дедушки? – спросила Элси. – Он не узнает, женитесь вы или нет. Вы теперь король.

– В точку. – Выражение лица Фелипе застыло, и он откинулся в кресле. – Я не разделяю личные и государственные обязанности. Я такой, какой я есть. И это влияет на каждое мое решение.

– И все же решение принимали не вы.

– Король Хавьер хотел лучшего для меня и для страны. Он знал, какой человек должен руководить государством.

Она покачала головой:

– Король – просто титул. Вы обычный мужчина. Вы должны быть обычным мужчиной.

– Браки по расчету успешны во всем мире. Многие любовные союзы распадаются, – прибавил он. – Брак моих родителей, например. – Фелипе улыбнулся Амалии. – Не волнуйся, они разлюбили друг друга задолго до того, как твой отец встретил твою мать. – Потом повернулся к Элси: – Но вы не согласны?

Она с грустью смотрела на него.

– Наверное, вам подойдет брак по расчету. Вы с женой будете делать, говорить и надевать то, что положено.

Он прищурился и едва заметно улыбнулся.

– Я никогда не выйду замуж, – сердито сказала Амалия.

– В ближайшие десять лет – нет. – Фелипе вдруг широко улыбнулся. – А потом посмотрим.

Элси возмущенно посмотрела на него и лукаво произнесла:

– Смотрите, как бы после таких разговоров она не сбежала от вас в шестнадцать лет.

– Не внушайте ей такие идеи, – предупредил он Элси, выгнув бровь. – Я знал, что не должен был впускать вас сюда.

Элси усмехнулась:

– Я всегда готова оказать дурное влияние.

– Если бы я действительно так думал, вас бы тут не было.

– Не пытайтесь нас образумить, – ответила Элси. – Вы мешаете нам с Амалией затевать бунт. Мы уже знаем, что вы автократ.

Амалия хихикнула.

– Зачем вам бунтовать, Элси? – спросил Фелипе.

Она встретила его вызывающий взгляд и посерьезнела. Если честно, ей не следовало бунтовать. По правде говоря, она хотела вписаться в общество и быть принятой в него, как и большинство людей. Но когда новые знакомые или коллеги узнавали о поведении ее семьи, они ожидали от нее худшего. Поэтому она уходила. Жить в страхе перед постоянным осуждением – все равно, что ждать, когда упадет топор. Это лишь вопрос времени. Но ее реакция на Фелипе была другой. Странно, но она интуитивно восстала против него.

– Я не люблю, когда мне указывают, что делать.

– Вы считаете себя правой? – тихо спросил он, словно не поверил ей. Будто мог доказать ее неправоту.

И она вдруг поняла, что он сумеет это сделать.

«Поцелуй меня! Прикоснись ко мне!»

Ее воображение вдруг как взбесилось. Элси стало жарко. Она откашлялась и повернулась к Амалии, придумывая безобидный вопрос, чтобы вернуть разговор в безопасное русло.

– Ты выглядишь усталой, Амалия, – сказала Элси, увидев темные круги под глазами девушки. – Я лучше пойду домой, а ты отдохни.

– Я в порядке, – откликнулась Амалия.

Но Фелипе тут же встал, нахмурившись, и кивнул ожидавшей служанке.

– Амалия, твоя служанка ждет тебя. – Он повернулся к Элси: – Я провожу вас до сторожки. Вы вернетесь завтра днем. Я не приказываю, – многозначительно прибавил он, – а приглашаю.

– Вы называете это приглашением?

Он слегка улыбнулся:

– Пожалуйста.

Элси быстро обняла Амалию и пошла с Фелипе. Стремительный и серьезный, он держался рядом с ней. Хотя его близость волновала ее, она почувствовала облегчение, потому что дворец был огромным.

– Как вы тут живете? – пробормотала Элси, не скрывая раздражения. Она по‑прежнему не успокоилась после новости о том, что Фелипе собирается жениться на какой‑то принцессе. – Здесь так легко заблудиться.

– Хотите GPS‑навигатор? – протянул Филипе.

– По‑моему, вы прицепили ко мне электронный маячок, – язвительно сказала она. – Мне не хотелось бы свернуть не туда и оказаться в подземелье.

– Для этого вам потребуется сделать не только неверный поворот.

– Значит, слухи верны? – спросила Элси. – В подвале действительно есть подземелье?

Он сверкнул улыбкой:

– Тот, кто увидит камеры пыток, будет убит, чтобы не рассказал о них кому‑нибудь.

– Значит, заключенных убивали посреди ночи, чтобы их больше никто не видел? – Она, как попугай, повторила одну из историй, которые рассказывали в туристических магазинах в центре города.

– Этого не было по крайней мере столетие. Хотя это не означает, что такое невозможно сейчас.

Элси тихо рассмеялась, потому что ее обрадовала мысль о том, что ее бросят в подземелье Фелипе.

Они прошли по большому портретному залу, входившему в общественный флигель дворца. На каждой огромной картине были изображены члены королевской семьи. Элси замедлила шаг, когда они подошли к более современным портретам, и остановилась перед одним из них.

– Когда он написан?

– Я приказал написать его после того, как меня признали наследником после смерти моего отца, – объяснил он.

– Но это единственный портрет вашего отца?

– Он отрекся от трона.

– Значит, он больше не член семьи? – Она посмотрела на предыдущий портрет и узнала на нем короля Хавьера. – На стенах нет портрета вашей матери. Разве она не живет здесь?

– Она не появлялась во дворце с тех пор, как мой отец бросил ее ради матери Амалии. Она не хотела разочаровывать моего дедушку.

– А вы?

– Наверное, она думала, что я достаточно взрослый и переживу разлуку с ней.

– Сколько вам было лет, когда вы стали наследником?

– Семнадцать.

– Совсем юноша.

– Я был уже взрослым, – уточнил он.

– Слишком молодой, чтобы брать на себя взрослые заботы и обязанности.

– Вы так думаете?

– Да. – Она говорила из собственного опыта. – Мне было семнадцать, когда моей матери поставили диагноз.

Он кивнул:

– Сожалею.

Забота о матери во время ее болезни не тяготила Элси, и она никогда не жалела о времени, проведенном с ней. Но ей все равно было нелегко. Ее отец и брат уклонились от своих семейных обязанностей.

Она вздохнула, отчасти сочувствуя Фелипе.

– Терять родителя непросто в любом возрасте, – хрипло сказала она. – Амалии повезло с вами.

Опустив глаза, он откашлялся:

– С тех пор как она приехала в Сильвабон, она не была такой увлеченной и оживленной. Спасибо.

Элси пожала плечами, внезапно смутившись:

– Музыка лечит душу.

– Это не из‑за музыки.

Прошло еще несколько минут, прежде чем они добрались до комнаты охраны у сторожки. Охранников снова не было. Она подошла к двери, но не открыла ее.

Элси взглянула на Фелипе:

– Амалия не в восторге от перспективы вернуться в школу.

– Она займется музыкой. Я ничего не знал о ее талантах. Я подберу ей отличную школу‑интернат в Европе.

Кожу Элси покалывало.

– Почему интернат?

– Я не хочу, чтобы она жила здесь.

Его прямолинейность потрясла ее.

– Почему нет? Она совсем одна. У нее остались только вы.

– Я не… – Его плечи напряглись. – Здесь не лучшее место для нее. Ей будет лучше подальше от дворца.

Элси сомневалась.

– Вам было лучше?

Выражение его лица застыло.

– Я обучался во дворце и провел только один семестр в школе‑интернате во Франции.

Она не должна была совать нос не в свои дела, но все равно не унималась:

– Почему только один семестр?

– Я понадобился здесь. Мне нужно было учиться не только школьным предметам.

– Как управлять толпой? Как махать рукой подданным? – Она попыталась пошутить, но это было не так уж смешно, потому что понимала: Фелипе потерял беззаботную юность.

– Школа‑интернат даст Амалии свободу, которой она лишена здесь. Кроме того, она будет среди сверстников.

– Среди сверстников, а не работников кафе, которые носят слишком много серег. – Элси слегка улыбнулась. – Вы не хотите, чтобы ей докучали посторонние.

– У нее и так достаточно дел.

– Мне лучше вернуться домой, уже поздно, – сказала она скорее себе, чем ему, и взялась за дверную ручку.

Фелипе пристально смотрел ей в лицо:

– Вы уверены, что не хотите, чтобы я вызвал машину?

– Сегодня великолепный вечер, я хочу прогуляться.

Он кивнул почти машинально, и она поняла, что он ее не понимает.

– А вам нельзя погулять? – медленно спросила она. – Вы можете пройтись по городским улицам без охраны.

Его губы изогнулись.

– Вы меня пожалели?

– Вам не нужна моя жалость.

Он посерьезнел:

– Нет.

– Что же вам нужно?

Наступило долгое молчание. Она не хотела его провоцировать. По крайней мере, сознательно. Но она спровоцировала его.

– Элси… – хрипло произнес он.

– Да, ваше величество?

Он подошел к ней ближе:

– Почему ты обращаешься ко мне с титулом?

Потому что Фелипе заводит ее одной улыбкой.

Потому что он ей не пара. Потому что ее желание к нему – лихорадочный сон.

Фелипе наклонился к ней:

– Ты ставишь меня на место?

Его место? Его место здесь, рядом с ней. Однако он из другого мира, хотя Элси отлично понимает, что так быть не должно. Но даже если бы его потенциальной принцессы не существовало, отношения между ней и Фелипе были бы под запретом. Потому что он ничего не знает о ее семье. Иначе его не было бы рядом с ней. Но теперь его близость разбудила желание, которое она сдерживала весь день.

– Ты же все равно мне не подчинишься, – выдохнула Элси. – Ты привык делать все, что хочешь.

Фелипе наклонил голову:

– И чего я хочу?

Она не могла отвернуться от него. Буря в его глазах и напряжение в теле отражали ее собственное состояние. Это был не сон. Его дыхание стало прерывистым, и ее сердце замерло.

– Фелипе?

Он вперился в нее взглядом. За ее спиной не было стены, ее не держали ничьи руки, но она словно была прикована цепью. Она крепко сжала свой потрепанный футляр с мандолиной. Это был последний барьер между ними, и она не могла его разрушить.

– Тебе нужно идти! – внезапно рявкнул он, и его слова вонзились в ее кожу, как раскаленные когти. – Ты должна уйти.

Элси была так ошеломлена, что потеряла дар речи и не могла пошевелиться. Ее сердце замерло. Он выругался, подошел к ней ближе и уставился ей в глаза с дикой тоской.

То, что она увидела в его взгляде, привело ее в ужас.

– Немедленно убирайся отсюда! – произнес он.