– «Найма, ты что, не хочешь есть? – уговаривала Флер маленькую черно‑белую козочку, единственную, кого они не смогли поймать.

Дрейк наблюдал за тем, как Флер протягивала к козочке яркое голубое ведерко, в то время как другие две козочки, которых им удалось поймать, громко блеяли в хлеву.

Теперь осталось заманить в хлев лишь одну. Учитывая, как разворачивались события этого вечера, Дрейк был уверен, что они были на грани поцелуя, когда козы сбежали. И сейчас он был рад, что так случилось.

Яркая молния на мгновение осветила лицо Флер. Дрейк сделал шаг по направлению к ней, чтобы помочь ей, потому что гроза надвигалась очень быстро. Он знал, что ему следовало бы уехать, учитывая, как сильно ему хочется остаться и посмотреть, случится ли этот поцелуй. Но как он мог оставить ее одну со сломанной загородкой хлева, тем более что она и так была слишком плохого мнения о нем. И у нее были для этого причины.

Он слишком часто неправильно судил об этой женщине, и ему хотелось протянуть ей оливковую ветвь.

А Найма тем временем была настроена весьма игриво. Она хлопала ушами и скакала по лужайке. Дрейк взял в руки веревку и стал осторожно приближаться к козочке. Раскаты грома раздавались все ближе, и в воздухе запахло дождем.

– Они недолго жили у бабушки. Она взяла их из приюта всего два года назад. – Флер набрала в руку зерен из ведерка и протянула их Найме. – Она сразу же прислала мне их фото.

В это время вспышка молнии озарила небо, и Дрейк увидел, что Флер улыбается.

Он был уже почти готов накинуть веревку на шею Наймы, когда хлынул ливень.

Флер вскрикнула, а Найма громко заблеяла. Дрейк вымок в одно мгновение, таким сильным и холодным был дождь. Ему удалось накинуть веревку на шею Наймы, и он с облегчением выдохнул.

– Я ее поймал! – громко прокричал он, перекрывая шум дождя. – Иди в дом, я сам отведу ее на место.

Флер, очевидно, услышала его, потому что побежала к дому, а он повел притихшую козочку в хлев. Закрыв двери хлева, он окинул взглядом двор.

Флер нигде не было видно.

Он заколебался, не зная, направиться ли к своей машине или сначала зайти в дом, чтобы попрощаться. Но Флер решила эту дилемму, выглянув за дверь:

– Иди в дом!

Намокший белый топ прилип к ее телу, но, когда он перевел взгляд с него на ее глаза, его пульс участился.

Он подбежал к порогу и остановился под козырьком.

– Ты уверена?..

Незаконченный вопрос повис в воздухе. Они стояли, глядя друг на друга, и с их одежды стекали струи воды.

Наконец Флер взяла его за руку и потянула за собой в дом.

– Я настаиваю. – Когда они вошли в дом, она отпустила его руку. Закрыв дверь, она взяла со стола белое полотенце и протянула ему. – По крайней мере, обсохни и подожди, пока гроза немного не стихнет. Спасибо, что помог мне с козами.

Она с шумом перевела дыхание и сбросила с ног туфли. Вода стекала на пол с ее юбки, которая прилипла к ногам, обрисовывая контуры ее стройного тела. Она схватила другое полотенце и поспешно закуталась в него. Дрейк заставил себя отвести от нее взгляд.

Он начал вытирать свои лицо и руки. Из прихожей была видна часть кухни со старинным камином, встроенным в одну из стен.

– Камин в рабочем состоянии? – спросил он, увидев корзину с дровами, стоявшую рядом с камином. – Я мог бы развести огонь, пока ты… будешь вытираться.

Ему было необходимо, чтобы она переоделась. Если не ради себя, то ради его спокойствия.

Она закусила губу. На ее лице не было и следа косметики, ее ресницы намокли, естественный розовый цвет губ стал еще более ярким.

Его взгляд остановился на ее пухлой нижней губе. Он почти мог себе представить, какой она будет на вкус.

– Ну же, – настаивал он. – Мы еще не закончили наш разговор. А у меня в машине есть смена одежды. Я сейчас просто…

Слова замерли у него на устах, когда она принялась выжимать свою юбку. Глядя на ее обнажившиеся бедра, Дрейк уже не знал, как долго он сможет держать себя в руках. Не ожидая ее ответа, он схватил с вешалки дождевик и набросил его на себя.

– Я скоро вернусь, – буркнул он через плечо и взялся за ручку двери.

Но он был уверен, что дождь не сможет погасить пожар, который разрастался в его груди. И виновницей этого пожара была Флер.

Спустя час, сидя на диване рядом с Дрейком, Флер мысленно поздравила себя с тем, что успешно обошла все возможные мины этим вечером.

Он сидел, подавшись вперед, и рассказывал ей о самых дешевых способах спасения ручья, водя пальцем по старой карте ее ранчо. Когда они переоделись – она в простое вязаное платье до колен, а он в сухие старые джинсы и черную футболку, которые были у него в багажнике, – они устроились в гостиной у камина.

Флер приготовила горячее какао и подала его с миндальными круассанами. Она была рада занять себя чем‑нибудь, лишь бы не думать об этом соблазнительном мужчине, который находился в ее доме. Весь последний час она забрасывала его вопросами о том, как ей лучше подготовить Крукт‑Элм к продаже, и он проявил незаурядное знание вопроса и готовность помочь. Он сказал, что теперешнее состояние ручья связано с тем, что на его берегах паслись слишком большие стада скота.

Карта ранчо оказалась весьма кстати, и Дрейк показал ей те места, где Джозайя Крэнстон должен был пасти свой скот. На самом деле он пас его не там, где ему разрешалось.

Отставив в сторону пустую тарелку, Флер придвинулась ближе к Дрейку, чтобы лучше видеть карту.

– Ты хочешь сказать, что Крэнстон нарушал условия аренды?

Дрейк кивнул.

– Он убедил Антонию сдать ему землю по заниженной стоимости, а в обмен на это обещал восстановить систему ирригации, чтобы старый пруд снова был наполнен водой.

Он указал точку на карте, и Флер слегка подалась вперед и коснулась щекой его плеча.

Ее словно пронзила молния. Его запах – хвои, кожи и мускуса – пробуждал в ней желание зарыться лицом в его футболку и сделать глубокий вдох. От его низкого голоса дрожь пробегала по ее телу. Она с усилием вернулась мыслями к предмету разговора.

– Он сказал мне, что на ранчо нет никакой системы ирригации. Ты думаешь, это означает, что он никогда и не собирался ее восстанавливать?

Ее охватило негодование оттого, что он так подло обманывал Антонию. И чувство вины из‑за того, что ее не было рядом с бабушкой тогда, когда та в ней нуждалась.

– Он точно не занимался ирригацией. И я часто видел, как он пас скот на берегу ручья.

– А бабушка знала обо всем этом?

Если знала, она должна была связаться с ней. Если бы Флер об этом узнала, она приехала бы в Кэтемаунт, невзирая ни на что.

– Отлично знала. Прошлой осенью я говорил с ней об этом. Я хотел, чтобы она была в курсе, что Крэнстон не выполняет свои обязательства по договору.

Дрейк сложил карту и положил ее на кофейный столик. Потом взял с него свою кружку и допил горячее какао.

– И что она сказала?

Он покачал головой:

– Сказала, что это ее не беспокоит. Что Крэнстон «одумается». И ясно дала мне понять, что не хочет, чтобы я разговаривал с ним об этом.

– Жаль, что ты не связался со мной. – Она посмотрела прямо в его темные глаза и чуть вздернула подбородок. – Какими бы ни были наши с тобой отношения, ты должен был знать, что я примчалась бы сюда, если узнала бы, что бабушка нуждается в моей помощи. Или, если тебе так не хотелось общаться со мной, ты мог бы известить об этом одну из моих сестер.

– Ты права, – к ее удивлению, кивнул Дрейк. – Я должен был связаться с одной из вас. – Он поджал губы, а потом добавил: – С тобой.

От этих слов по ее спине поползли мурашки. Но она заставила себя улыбнуться:

– Ты на самом деле думаешь, что твой выбор пал бы на меня?

– Может, и нет. Но должен был бы. Ты больше всех проводила здесь время. И было очевидно – даже мне, – что ты очень любила бабушку.

Ей стало приятно, что человек, который всегда недолюбливал ее, все‑таки отдал ей должное в этом вопросе. И как бы горько ни было ей оттого, что бабушка не связалась с ней, она была рада, что Дрейк признал ее преданность единственному человеку, который любил ее безусловно.

– Да, я ее очень любила. – Она заправила за ухо прядь еще влажных волос. – И все же я подвела ее. Я должна была сделать для нее что‑то большее, чаще бывать у нее.

– Не говори так. – Он положил руку ей на колено и слегка пожал его. – Уж поверь человеку, который прошел через все круги ада, потеряв любимых людей. Нельзя всю жизнь сожалеть о том, что ты сделал или не сделал для них, пока они еще были с тобой.

Горечь в его голосе сказала ей, как ему тяжело пришлось прийти к этой мысли. Болезненно. И, зная, что потеря родителей нанесла ему огромную травму, она накрыла его руку ладонью.

– Мне очень жаль. Я уверена, что твои родители гордились бы тем, чего тебе удалось достичь. Ты сделал ранчо образцом заботы об окружающей среде. Спас местный ресторан. Оберегал соседей от недостойных жильцов.

Для нее было очень важным то, что он приглядывал за ее бабушкой, пусть даже он и не связался с ней. Ее все это очень тронуло. И она начала понимать, что этот человек был совсем не таким, как она о нем думала.

– Я хотел бы думать, что они гордились бы моими достижениями. Но я не всегда был образцовым сыном.

Дрейк посмотрел на их руки, и Флер стало интересно, испытывал ли он лишь утешение от ее прикосновения, или этот контакт разбудил в нем те же чувства, какие разбудил в ней.

Но она понимала, что такое признание он делал не часто. Может быть, никогда не делал.

В комнате повисла тишина. Дождь за окнами стал стихать.

Его горькие слова пробудили в ней горячее сочувствие. Она‑то уж знала, каково это – разочаровывать любимых людей. Но ее удивило, что и он способен на такие чувства.

– Дрейк…

Он вскинул голову и посмотрел ей прямо в глаза.

– Все в порядке, Флер. Я уже примирился с прошлым. В общем и целом. Я просто хотел сказать, что нет нужды винить себя теперь.

Она понимала все, о чем он умалчивал. Что ему не нужно ее сочувствие. Он хотел быть тем, кто дарит утешение. Что было так естественно для этого сильного мужчины, который не только возглавил семейное дело в восемнадцать лет, но и значительно приумножил доставшееся ему состояние.

Все же она не рассчитывала, что он будет так добр с ней, учитывая их прошлые отношения. И уж совсем она не ожидала, что будет сидеть с ним на бабушкином диване, держась за руки.

Сказав себе, что пора отстраниться, пока его темные глаза окончательно не околдовали ее, она пошевелила пальцами, пытаясь высвободиться.

Но в это время его большой палец начал поглаживать чувствительное местечко с внутренней стороны ее колена.

Медленно. Осторожно.

И если бы она не растаяла от этого прикосновения, ее добил бы огонь, вспыхнувший в его глазах. То напряжение, которое царило между ними весь день… Хотя кого она пыталась обмануть? Оно воцарилось с первого момента, как она вернулась в Кэтемаунт… А сейчас это напряжение сделалось невыносимым.

Она старалась прогнать эти чувства, говоря себе, что не любит Дрейка Александера. Что она не хочет иметь ничего общего с братом своего бывшего жениха. Того, кто был ответствен за то, что она разорвала помолвку в самый тяжелый момент в ее жизни.

Но сейчас, в тишине гостиной, когда Дрейк смотрел на нее так, словно она была ответом на все его проблемы, она не могла дольше убегать.

И она не хотела убегать. Этот мужчина пробился сквозь барьеры, которые она возвела вокруг себя.

И ей хотелось сказать ему об этом. Наброситься на него с упреками из‑за того, что он вызывал в ней такое смятение. Обвинить его в том, что он показал ей ту сторону своей души, о которой она не догадывалась. Но когда она открыла рот, у нее лишь вырвался вопрос:

– Что мы делаем?

Дрейк слегка пошевелился, повернувшись к ней лицом, но его рука продолжала лежать на ее колене. И его большой палец продолжал поглаживать ее кожу, отчего по ее телу прокатилась волна желания.

– Долгие годы я говорил себе, что очень пожалею, если позволю себе увлечься тобой.

Эти слова прозвучали неожиданно сурово. Но он никогда не пытался подсластить пилюлю в общении с ней. Она испытала боль от его слов, но тут до нее дошел смысл начала его фразы.

– Долгие годы?

Он что, знал, что под их враждебностью скрывается все это?

Он придвинулся ближе к ней и нетерпеливо качнул головой. Словно не хотел отвечать на этот вопрос? Или ответ был очевиден?

Ее сердце забилось сильнее от его близости.

– Но сейчас, – продолжал он, понизив голос, и коснулся лбом ее лба, – я знаю, что буду еще больше сожалеть, если не сделаю этого.