Делани, как и все остальные, изучала поэзию в школе, однако не разбиралась в ней. Но она знала точно: ни одно стихотворение, прочитанное ею на уроках, не могло сравниться с поцелуем Каэтано.

Он целовал ее и целовал, а она трепетала от прикосновения его твердых губ. Она чувствовала себя безрассудно и самоуверенно, когда он снова и снова требовательно припадал к ее губам.

Ей хотелось оттолкнуть его, потому что так следовало сделать, но вместо этого она поглаживала руками его широкую, мускулистую грудь. Она вцепилась пальцами в лацканы его пиджака, чтобы не упасть. Ее голова шла кругом от бури сенсационных ощущений, которые он пробуждал в ней. Она и не подозревала, что может испытывать желание на грани мучения.

Чем дольше он целовал ее, тем больше ей казалось, что она наконец‑то вернулась домой. А Каэтано дарил ей такие страстные поцелуи, словно он боялся умереть, если остановится.

Теперь, когда ее окружал запах его тела, она задавалась вопросом, сможет ли позже дышать, не слыша этого запаха. Она содрогнулась, и Каэтано рассмеялся.

На мгновение она вспомнила себя. И свои цели. Вернее, то, что у нее должны быть цели в эти оставшиеся две недели. Надо было потребовать, чтобы ее отвезли хотя бы на встречу с биологической матерью, но она этого не сделала, хотя каждый день собиралась так поступить.

Сейчас она видела только Каэтано и звезды над головой. Она желала видеть только его с тех пор, как он приехал к ней на ферму. Теперь она была готова это признать. И что бы она ни говорила Кэтрин о том, что поездка будет просто приключением, если бы не Каэтано, она никогда не села бы в его машину.

Были и более сложные причины, по которым она не торопила встречу с королевой.

Но в данный момент она сосредоточилась на Каэтано. И на волшебной и чудесной страсти, вспыхнувшей между ними.

Когда он снова прижал ее к себе, а потом приподнял, она оттаяла. На этот раз он поцеловал ее с восхитительной торопливостью, и она ответила на его поцелуй с той же пылкостью.

Проведя рукой по обнаженному плечу Делани, он коснулся пальцами ее груди, потом наклонил голову и обхватил губами ее напряженный сосок. Она запрокинула голову и вцепилась руками в его плечи.

Каэтано замер, а потом одобрительно прорычал. Он продолжал ласкать ее грудь, и Делани почувствовала сильное и прекрасное, всепоглощающее тепло внизу живота.

В этот момент она была готова поклясться, что они с Каэтано созданы друг для друга. Она была так поглощена тем, что он делает, что едва не захныкала, когда он потянул вверх подол ее платья и обхватил рукой ее упругие ягодицы.

Казалось, она не могла до конца осознать ощущения, которые на нее нахлынули. Она думала, что умрет, когда он наконец коснется ее между ног. Еще ни разу Делани не чувствовала себя такой живой.

Забывшись от наслаждения, она не сразу пришла в себя, а потом смутно осознала, что Каэтано проводил ее обратно в столовую и усадил за стол. Наконец она моргнула и поняла, что подают ужин.

Делани не знала, что ей делать. Она едва заметила, как пришли, а потом ушли слуги. Каэтано словно не обращал внимания на ее растерянность. При виде еды на тарелке у нее потекли слюнки, но она никак не могла сосредоточиться на еде.

У Делани было такое чувство, что тело больше не принадлежит ей. Каэтано было достаточно просто прикоснуться к ней, и она стала другой. Мысли крутились в ее голове, как неуловимые мелодии. Она очутилась посреди невероятного эмоционального шторма и переступила грань, о существовании которой не подозревала.

Каэтано посмотрел на нее, и его глаза потемнели от осознания. Ей хотелось вскочить на ноги и объявить то, что было так очевидно для нее. Что она больше не та женщина, которая вошла в столовую, ощущая себя королевой. Она сильно изменилась, а он этого не понимает. Ее проблема была в том, что она понятия не имела, чем все закончится.

– Я никогда не занималась сексом, – выпалила она и тут же пожалела об этом. Она подумала, что ее признание с громким стуком приземлилось на ярко освещенный мозаичный стол.

Загадочный взгляд Каэтано изменился. Она почувствовала совсем другой трепет, словно эта необычная ночь наполнилась любовью.

«Не обманывайся, – упрекнула она себя. – Ты точно знаешь, что нужно от тебя этому мужчине».

– Прими мои соболезнования, – сказал Каэтано после долгого молчания, и она затаила дыхание. – По‑моему, это досадная оплошность.

– Моим бойфрендом была ферма, – произнесла Делани, до сих пор не придя в себя. Хорошо, что она сейчас сидит. – И кроме того, я никогда не понимала, почему мои одноклассницы не замечают, что мальчишки из нашего класса, когда им исполнилось по семнадцать, это те же мальчишки, которым когда‑то было шесть лет. Они все были неопрятные и хулиганистые. – Она наморщила нос. – Наверное, у моих одноклассниц наступила амнезия, но у меня ее не было.

Каэтано не прокомментировал нехватку подходящих женихов в Канзасе. Вместо этого он наполнил ее бокал чем‑то ярко‑красным, пахнущим смородиной и медом. В первый раз Делани тайком попробовала вино на девичнике у школьной подруги, и оно оказалось игристым и кисловатым. Но вино, налитое Каэтано, напоминало его поцелуй и пробуждало в ней новое желание.

– Я редко выпиваю, – торжественно заявила она, глядя на него поверх бокала. – Поэтому твоя попытка меня расслабить удастся.

– Превосходно.

В уголках его напряженных глаз появились морщинки, и Делани показалось, что она едет на телеге, хотя на самом деле сидит на месте. Протянув руку через угол стола, он стал теребить пальцами тонкую прядку, выпавшую из ее изысканной прически. Наверное, Делани не следовало разрешать ему играть с ее волосами. Или с ней. Но она по‑прежнему дрожала от желания и бурлящих ощущений. Она взяла бокал с вином и сделала еще один большой глоток.

– Я думала, что однажды выйду замуж, – продолжала она, пока он осторожно потягивал ее прядку, отчего у Делани слегка закружилась голова. – Но я заботилась только о ферме. Я не могла выйти за кого попало. Это должен был быть фермер, а как найти фермера, готового обрабатывать твою землю, а не свою?

Он рассмеялся:

– Малышка, боюсь, я не разбираюсь в особенностях взаимоотношений фермеров в центре Америки.

Услышав его сухой тон, она почему‑то тоже рассмеялась:

– Разве ты не понимаешь? Мы с тобой планировали заключить брак ради земли. Просто ты считаешь, что твоя земля важнее моей.

Каэтано замер. Он сидел к ней так близко, что она увидела свет в его глазах. Она наблюдала за ним, и ее все сильнее затягивали различные ощущения. Как будто это было все, чего она хотела с самого начала. Ей не терпелось узнать невероятно красивого мужчину, который вообще не должен был появляться на ее ферме.

Он долго смотрел на нее, потом его взгляд стал отстраненным. Каэтано взял Делани за руку и стал медленно и нежно поглаживать ее большим пальцем.

– Ты совершенно права, – произнес он, и она опешила от удивления. Она ждала, что он начнет с ней спорить или разглагольствовать об истории, семье Монтань и фальшивых королевах.

– Что‑что?

Он поднял голову и посмотрел на Делани с печальным выражением лица:

– Я сказал, ты была права. И сейчас ты права. Не мне решать, что для тебя важно. Насколько я понимаю, твоя ферма продается.

Внезапно у нее пересохло в горле.

– Моя мать считает ферму обузой.

– А ты ее таковой не считала?

Делани вздохнула. Она не так давно уехала из Канзаса, поэтому не могла ответить на его вопрос. И все же отъезд изменил ее.

– Я бы не назвала ее обузой, – сказала она ему, понимая, что ни с кем так не откровенничала. Ни с кем. Даже с собой, потому что это было бы похоже на предательство. – По‑моему, это и есть любовь, верно? Ты вкладываешься в работу, потому что она того стоит, и ты любишь свое занятие. И ты не ждешь, что она ответит тебе взаимностью. Ты просто работаешь на земле, потому что ты фермер, и ты живешь на ферме. И ничто не могло этого изменить, по крайней мере так я думала. Поэтому я не задумывалась о том, что сделает меня счастливой. Нельзя узнать, что ферма была обузой, пока не потеряешь ее.

Он вглядывался в ее глаза. Внезапно он показался ей почти уязвимым.

– Ты можешь оставить себе эту землю, если хочешь, – резко произнес он и внимательно посмотрел на их сцепленные руки. – Завтра я прикажу своим людям купить ферму. Потом наймем управляющего, который за ней присмотрит.

– Но ферма не моя, – тихо сказала она, – и никогда не была моей. Если она не нужна моей матери, то она должна принадлежать принцессе Амалии.

Каэтано насмешливо фыркнул:

– Это невозможно. Такая избалованная принцесса, как Амалия, не захочет запачкать руки землей. И уж точно она не пожелает далеко уехать от пляжей Позитано или Сен‑Тропе.

– Возможно, этого не захотела бы принцесса. – Делани не сводила с него глаз. – Но ведь она не принцесса.

В ответ Каэтано заворчал, встал и подхватил Делани на руки, а потом припал к ее губам. Отчасти ей хотелось протестовать, потому что она не сомневалась: только что случилось нечто важное. Если они сейчас не остановятся, она увидит те особенности Каэтано, которые он обычно скрывал.

Его поцелуй был настойчивым и горячим, и она забыла обо всем. Она с трудом поняла, что происходит, когда он снова вынес ее на балкон, а потом прошагал в свою спальню. Опустив Делани на широкую кровать, он лег рядом с ней и опять поцеловал ее – откровеннее и с большей страстью.

Он помог ей снять платье и одобрительно ахнул при виде ее груди, а потом стянул с нее трусики. Она старалась запомнить каждое мгновение, пока он раздевал ее и смотрел на нее с восхитительным собственничеством. Он снова довел ее до оргазма умелыми ласками, и на этот раз Делани, не стесняясь, громко вскрикнула.

Каэтано откатился от нее, чтобы раздеться, и она почувствовала себя почти брошенной. Ей двадцать четыре года, и она собирается сделать то, чего ей не хотелось делать ни с одним другим мужчиной.

Да, Каэтано красив. Да, он выглядит поразительно мужественно. И с ним не сравнятся все остальные мужчины, вместе взятые, которых она знала.

Он встал у кровати, его глаза сверкали, а тело было напряжено.

– Ты уже моя, – сказал он ей низким и серьезным голосом, словно чувствуя ее волнение. – Ты – ответ на наши молитвы. Надежда народа. Это так, малышка. Но сегодня ты отдаешь мне свою невинность, и это меняет все.

– Ты опоздал, – прошептала она, совсем не стыдясь. У нее не возникло желания прикрыться, хотя она всегда была очень скромной. Она осмелела от собственной силы. – Все уже изменилось.

Наконец Каэтано расхохотался. Его смех глубоко потряс ее, и она, трепеща, поняла: она почти не знает этого человека, но сделает все ради того, чтобы он чаще смеялся.

Она чувствовала себя так же неуверенно, как и в самолете, но на этот раз Каэтано рядом с ней. На этот раз она может прикоснуться к нему. Ей не нужна опора под ногами теперь, когда она сгорает от его золотистого взгляда.

– Я уже получил тебя ради своей страны! – прорычал он, забрался на кровать и опустился на Делани. Он уперся руками по обе стороны от ее головы и посмотрел ей в глаза. – Но сегодня вечером, малышка, я получу тебя ради себя.

Приподняв ее бедра, он глубоко вошел в нее. Она ахнула от боли, которая исчезла через мгновение. Целуя Делани в шею, он начал двигаться – размеренно и неумолимо, и она почувствовала себя совершенством.

Она ощущала себя беспомощной и уязвимой и одновременно была ближе к этому человеку, чем к кому‑либо другому за всю свою жизнь.

Она выгнула спину и прижалась к его груди, побуждая его войти в нее еще глубже. А потом все стало таким ярким, горячим и сокрушительным, что из ее головы вылетели все мысли.

Спустя долгое время сонная и безмерно довольная Делани лежала, прижавшись к Каэтано. Она слышала его дыхание. Она ощущала его запах.

Все изменилось. То, что произошло сегодня вечером, не позволит ей стать прежней. Все, что случалось с тех пор, как он встретился с ней во дворе фермы, было не в характере Делани Кларк – фермерской девушки из Канзаса, которая не знала ничего, кроме кукурузных полей.

Нравится ей это или нет, но она принцесса. И вскоре станет королевой.

Его королевой.

Когда он поерзал рядом с ней, она повернулась и посмотрела в его золотистые глаза. И прежде чем он успел заговорить, она провела пальцем по его твердым и чувственным губам.

Она не могла сказать ему то, что хотела сказать. Еще слишком рано.

Ей хотелось кричать ему о любви, плакать и петь.

Но она молчала, не желая торопиться.

– Я выйду за тебя замуж, Каэтано, – прошептала Делани, выдерживая его взгляд. – Я буду твоей королевой.