Когда пишут, что с падением Киева в 1169 году закончился Золотой Век Киевской Руси и настала эпоха феодальной раздробленности – это не есть правда.

Киевская Русь не была империей – все ее княжества образовались по времени ровно, на тех же землях, по одной модели, под одной династией. И с падением Киева ни власть, ни устройство княжеств абсолютно не переменились. Система экономики и хозяйственных связей осталась та же.

Более того – и город Киев остался на месте, и князья в нем менялись из той же династии рюриковичей.

Что же произошло? – Княжества стали независимы.

Они стали беднее? Нет, они стали богаче. Они накапливали богатство все двести пятьдесят лет своего существования – и вот, достигнув определенного уровня процветания, они потребовали независимости. И послали войско, и воевали, и победили – и завоевали независимость!

С точки зрения Чернигова, Смоленска, Полоцка, Владимира – они добились независимости!

С державной, киевоцентричной точки зрения – это сепаратизм, ослабление, распад.

С точки зрения регионов – это независимость.

Совокупно Киевская Русь стала беднее? – Нет! Она стала богаче.

Регионы стали слабее? – Нет! Регионы стали сильнее.

Жизнь на Руси стала хуже? – Нет. Даже лучше. Своя династия лучше заботится о процветании именно и только своего княжества.

Культурные связи стали слабее? – Тоже нет. Митрополит Киевский и Всея Руси держал кафедру в Киеве, назначал епископов в княжества и руководил церковной жизнью всей Руси.

Хлебопашество? Ремесла? Строительство? Прирост населения?

Ничто не ухудшилось, развитие продолжалось.

Возможно, эпоха мира сменилась временем войн?

Тоже не так. Войн было много – а стало меньше.

Так а что стало хуже?

Возможность собирать воедино воинскую силу и сообща противостоять внешним врагам.

А еще?

Возможность концентрировать большие капиталы и интеллектуальные ресурсы со всей Руси в единой точке – в Киеве. Это уже серьезно. Это – перспективы развития культуры, науки, технологий. Здесь централизованное государство имеет большие преимущества.

Н-но: похоже, на ближайшие полтораста-двести лет это ни малейшего значения не имело; так сложилась история, что единство либо раздробленность ничего здесь не могли изменить.

Так что:

Русь продолжала процветать, и более того – условия для процветания улучшились.