Месяц спустя

Руби обрадовалась, когда вскоре после ее возвращения в Лондон посыпались заказы на организацию свадеб. Хотя тщательное планирование и организация меню не совсем отвлекли ее от воспоминаний о Лукасе.

Но находиться рядом с влюбленными парами, которые взволнованно планировали свои предстоящие свадьбы, было невыносимо. Она снова и снова спрашивала себя: почему в ее жизни не может быть так же? Она любит Лукаса больше чем прежде. Наверное, с ней что‑то не так. Прошел месяц, а она по‑прежнему тоскует по нему и чувствует себя одинокой, как никогда. Это было похоже на то, как если бы ей вручили главный приз, а потом она поняла бы, что он ей не принадлежит.

Лукас ей не принадлежал. Он никому не принадлежал. Он был островом, мало чем отличающимся от его собственного греческого острова. Ну зачем она напомнила себе о тех чудесных днях на его великолепном острове? Это все равно что втирать соль в кровоточащую рану. Наверное, она до конца жизни будет испытывать это болезненное чувство потери и понимать, что все могло быть иначе.

Но что могло измениться, если Лукас не позволял себе любить ее? Он вообще никого не любит. Или он равнодушен к ней потому, что она некрасивая? Ее преследовали старые сомнения: а вдруг проблема в ней? Харпер права: они Золушки, которым не место в мире богатых мужчин. Мир Лукаса всегда был недосягаем для Руби. Она была с ним близка физически, но никогда не принадлежала ему по‑настоящему.

Любовь должна победить, преодолеть все пропасти и проблемы, но разве Лукас когда‑нибудь полюбит ее?

Нет.

Она вспомнила детство и неумолимое желание стать любимой своей матерью. Но ее мать, как и Лукас, была на это не способна. Некоторые люди запирают свое сердце от чувств и отключают эмоции.

Она никогда не узнает, почему ее мать не любила ее, но она поняла, что это была проблема только ее матери.

И ей пришлось признать, что Лукас не любит ее не потому, что она некрасивая. Ее любит бабушка, подруги и даже клиенты.

Харпер вошла в кабинет Руби с сумкой для фотоаппарата на плече:

– Как дела?

Руби заставила себя улыбнуться:

– Я в порядке. Отвлекаю себя работой. Ты знаешь, что делать.

– Ага. – Харпер наклонилась, поставила сумку на пол и поморщилась. – Конечно, я знаю.

– У тебя все нормально?

Харпер выпрямилась и потерла рукой основание позвоночника.

– У меня ноет спина. Я думаю, это из‑за того, что я таскаю с собой все это снаряжение.

– У меня есть парацетамол.

Харпер осторожно села в кресло для посетителей в кабинете Руби.

– Я уже приняла его, но он не помогает.

– Может, стоит обратиться к врачу? Или физиотерапевту?

Харпер поерзала в кресле, явно пытаясь устроиться поудобнее.

– Боль пройдет через день или два. Наверное, мне нужно похудеть и привести себя в форму. Ведь через шесть недель я поеду в Париж.

Харпер не привыкла хвастаться своими достижениями, но ее выбрали для съемок в журнале, посвященном работам подающих надежды фотографов.

Она уставилась на Руби:

– Ты сильно похудела, и у тебя темные круги под глазами.

Руби вздохнула:

– Ну да. У меня пропал аппетит. И мне не спится по ночам.

– Скучаешь по нему, да?

– А то ты не знаешь!

– Он звонил тебе?

– Нет.

Харпер мотала головой из стороны в сторону.

– Ты должна жить дальше, милая. Нельзя, чтобы какая‑то мелкая интрижка сломала тебя.

– Я знаю, но я продолжаю надеяться, что ошиблась насчет него. Мне кажется, он все‑таки любит меня. – Руби скривилась. – Напомни мне, сколько лет я ждала любви своей матери.

Харпер закатила глаза:

– Мы обе ее ждали.

Лукас очнулся от очередного неспокойного сна и открыл глаза. Что‑то изменилось. Некогда смутные очертания мебели его спальни стали четкими – ненамного, но они были менее размытыми.

Он сел прямо и потер глаза, щурясь от яркого солнечного света, проникающего в окна его лондонской квартиры. Он сбросил одеяло и подошел к окну. Даже с высоты своего пентхауса он мог видеть больше, чем за день до этого. Ошеломляющий вид должен был поднять ему настроение, но Лукас приуныл.

Зачем вам потрясающий вид из окна, если его не с кем разделить?

Он повернулся к кровати и почувствовал, как у него стало тяжело на душе, когда он увидел смятые белые простыни. Он представил Руби в своей постели, и его пронзила боль. Может быть, ему не стоило приезжать в Лондон. Наверное, надо вернуться на остров. Но возвращаться туда без Руби будет слишком грустно. А идея взять с собой другую женщину даже не обсуждается.

Придется ли ему продавать остров? Как еще ему удастся жить дальше? Нельзя, чтобы его преследовали воспоминания о времени с Руби.

Но Руби была частью его жизни многие годы, и, когда они расстались, он не желал мириться с тем, что больше никогда с ней не увидится.

Лукас закрыл свое сердце для любви, а разум для эмоций, потому что не хотел жить так, как жили его родители. И все же он не мог двигаться вперед, потому что очень скучал по Руби. Он хотел ее каждой клеточкой своего тела. Он искал ее во сне, потом просыпался в одиночестве и тосковал. Он принял свои чувства к ней за обыкновенную страсть, но лгал самому себе. Он просто не хотел быть уязвимым.

Физическая близость, которую он разделил с Руби, была прекрасной, но эмоциональная связь с ней сделала его другим человеком. Вот почему он не хотел расставаться с ней. Он любил ее телом, разумом и душой.

Но любит ли она его? Она этого не говорила.

Лукас пригладил рукой волосы и вздохнул. У него осталось полчаса до встречи с отцом за чашечкой кофе. Лайонел – Лукас не помнил, когда называл его папой, – вылетел на деловую встречу с ним. Лукас мог придумать дюжину отговорок, чтобы не видеться с отцом, но он не общался с ним больше года.

Подходя к кофейне в Мейфэре, Лукас увидел своего отца за столиком у окна. Тот смотрел в телефон, без сомнения просматривая бесконечные электронные письма и сообщения. Его жизнь была такой насыщенной, что он выделил для сына только десять минут.

Лукас ужаснулся, поняв, что похож на своего отца больше чем хочет признать. Отец оторвался от телефона, когда Лукас подошел к столу.

– Лукас, рад видеть тебя. Садись. Я должен отправить письмо своему адвокату в Бразилию.

Лукас сел напротив отца. Подошла официантка и приняла заказ. Отец Лукаса продолжал стучать пальцами по телефону, нахмурив лоб.

– Адвокат? – спросил Лукас. – Все хорошо?

Отец положил телефон на стол, выражение его лица стало застенчивым.

– Роза уходит от меня.

– Должен ли я спросить, почему?

– Наверное, я это заслужил. – Лайонел Ротвелл вздохнул. – Я переспал с одной красоткой на вечеринке, и Роза узнала об этом.

– Я начинаю сбиваться со счета, сколько раз ты женился и разводился. – Лукас не сдержал резкое осуждение в своем тоне.

– Я не из тех, кто успокаивается. – Лайонел теребил пальцами чайную ложку. – В этом мы с тобой немного похожи. Плейбой до конца жизни остается плейбоем, верно?

– Люди меняются, – сказал Лукас, – если есть стимул. Ты любишь Розу?

– Конечно.

– Ты говорил ей об этом?

– Много раз.

– Ты доказывал ей свою любовь? Слова ничего не значат. Главное – поступки.

Хотя кто он такой, чтобы давать советы о любви своему отцу? Лукаса вряд ли назовешь экспертом по отношениям. Он неудачник. Он потерпел неудачу в отношениях, которые ценил больше всего, – в отношениях с Руби. Почему до сегодняшнего утра он не понимал, что злится на нее после того, как она прекратила их интрижку, потому что любит ее?

Он любит ее.

Слова были подобны лучам яркого света, освещающего темную комнату. Они были похожи на четкие детали, которые он не видел месяцами. Пелена спала с его глаз, и он осознал: он любит Руби.

А разве ее поступки не говорили ему, что она чувствует к нему то же самое, хотя и не говорит об этом? Лукас был настолько эмоционально слепым, что даже не признавал собственных чувств, не говоря уже о чувствах Руби.

Она как‑то сказала ему: люди стараются избегать того, что нужно им больше всего, чтобы стать личностью. Он всю жизнь избегал любви.

Но теперь все будет иначе.

Он не побоится любить Руби. Он не уклонится от искреннего обязательства. Руби заслужила свою сказку, и он станет ее прекрасным принцем, если потребуется.

Лайонел взял кофейную чашку, насмешливо глядя на сына:

– С каких пор ты стал экспертом в любви, а? Вернее, кто сделал тебя таким экспертом?

– Ты когда‑нибудь по‑настоящему любил маму?

Лайонел откинулся на спинку стула, словно оскорбленный этим вопросом.

– Конечно. – Он нахмурился. – Я трижды женился на ней.

– И трижды разводился с ней.

– Да, но это все в прошлом.

– Нет, это не так, – сказал Лукас. – Ты заново переживаешь это сейчас, разводясь с Розой. Почему бы вам с ней не обратиться к психологу? Отчего не попытаться наладить ваши отношения, а не затягивать время или крутить романы с другими женщинами?

Лайонел пожал плечами:

– Если отношения закончились, их не наладишь.

– Я в это не верю, – сказал Лукас. – Раньше верил, а теперь нет. Ты саботируешь отношения, потому что боишься полюбить кого‑то по‑настоящему. У тебя всегда есть план побега.

– Что на тебя нашло?

Лукас отодвинул стул и встал:

– Прости. Мне пора. У меня срочная встреча. Надеюсь, у тебя с Розой все получится. Ради нее, ради тебя и детей. Пожалуйста, передавай им мой привет.

Лайонел хмуро посмотрел на него:

– Но я так долго добирался сюда, чтобы повидаться с тобой.

Он говорил как капризный ребенок, и Лукас снова понял, насколько незрелый человек его отец. Лайонел так и не вырос по‑настоящему, не взял на себя ответственность и не столкнулся с реальностью. Лукас не хотел быть таким, как он. Его отец уходил, когда было трудно. Он не оставался и не решал проблемы.

Лукас рассмеялся:

– Десятиминутный перерыв в твоем напряженном графике? Меня не удивляет, что Роза сыта тобой по горло, если ты подставляешь ее, как всех остальных. Если ты кого‑то любишь, то должен уделять ему время.

Лайонелу хватило ума смутиться.

– Я не силен в отношениях… Ты знаешь об этом лучше других.

– Я также знаю, что ты можешь измениться, если очень захочешь. – Лукас подошел к отцу и положил руку ему на плечо. – Не упусти шанс исправиться.

Лайонел коснулся пальцами руки Лукаса:

– Рад был тебя видеть, сынок.

– Я тоже рад, что увиделся с тобой, – сказал Лукас, вкладывая в свои слова сразу несколько смыслов.

Руби была в домашнем офисе и составляла меню для свадьбы пожилой пары, которые влюбились друг в друга в детстве, но в итоге связали свою жизнь с другими людьми. Теперь им за пятьдесят, они оба овдовели, поэтому воссоединились и снова влюбились друг в друга.

Такие счастливые истории радовали Руби, хотя она сожалела о том, что в ее жизни не будет такого благополучного конца. Неужели ей не придется ждать до пятидесяти лет, чтобы услышать признания в любви?

С тех пор как они с Лукасом расстались, она ничего о нем не слышала. Не стоит удивляться. Они могут не общаться месяцами и даже годами. Но их недавняя близость вселяла в Руби надежду. Она думала, что он влюбится в нее так же сильно, как она в него.

Она пыталась развеять свои мечты и жить дальше, работая и проводя время с подругами, но никакая деятельность и общение не заполняли пустоту одиночества от любви и потери единственного человека, которого она хотела видеть рядом с собой.

Руби сохранила файл на ноутбуке, и тут в ее дверь позвонили. Она никого не ждала. Харпер и Аэрин заходили накануне вечером, чтобы посмотреть фильм и приготовить домашнюю пиццу. Харпер жаловалась на ноющую боль в спине и хандрила.

Руби отодвинула стул и посмотрела в глазок на двери. Она увидела Лукаса с букетом красных роз в руке, и ее сердце замерло. Она открыла дверь, ее нервы были на пределе.

– Лукас?

– Можно войти?

– Конечно! – Она закрыла дверь, как только он вошел внутрь. – Я не ожидала, что ты придешь.

Лукас вручил ей розы.

– Это тебе, – прохрипел он, словно наглотался розовых шипов.

Руби наклонила голову и понюхала алые цветы, потом опять посмотрела на него:

– Ты без солнцезащитных очков.

Он улыбнулся, и ее сердце затрепетало.

– Я стал немного лучше видеть.

– Да? Я так рада за тебя. – Руби отложила розы в сторону, боясь надеяться на чудо.

Лукас протянул к ней руки:

– Иди сюда.

Она шагнула в его объятия, и у нее возникло ощущение, что она вернулась домой. Он крепко обнял ее, словно никогда не хотел отпускать. Она ни разу не видела, чтобы выражение его лица было таким нежным. Неужели Лукас передумал и хочет продолжить их отношения?

– Ты простишь меня за то, что я только сейчас понял, что мне следовало понять месяц назад? – Он сглотнул и продолжал тем же хриплым голосом: – Я люблю тебя, моя дорогая. Я думаю, что влюбился в тебя, когда мы впервые поцеловались. Мне так стыдно, что потребовалось так много времени, чтобы разобраться со своими чувствами.

– О, Лукас! – Руби так стремительно прижалась к нему, что он едва не потерял равновесие. – Я перестала надеяться, что ты когда‑нибудь полюбишь меня.

Лукас поддел пальцем ее подбородок и встретился с ней взглядом.

– Значит, ты меня тоже любишь? Я рискну предположить, что любишь. Ты ничего не сказала в Ротвелл‑Парке в ночь свадьбы.

– Конечно, я люблю тебя. – Руби счастливо улыбнулась ему. – Я хотела признаться, но мне помешала гордость.

Он нежно обхватил ладонями ее лицо:

– По‑моему, ты правильно поступила, что не призналась мне в день свадьбы. Мне нужно было немного помучиться и подумать. Я не привык чувствовать себя таким разбитым после расставания с женщиной. Обычно я первым заканчиваю отношения. Я только сегодня понял, что злился на тебя, потому что люблю тебя.

Руби посмотрела на него широко раскрытыми глазами:

– Ты делаешь мне предложение?

Он застенчиво улыбнулся:

– Наверное, да. – Он встал на колено, взял ее за руки и посмотрел на нее с огромной любовью. – Окажешь ли ты мне честь стать моей женой, спутницей жизни и родственной душой?

Руби подняла его на ноги и снова обняла:

– Да! Разве я могу отказать тебе? Ты единственный мужчина, которого я всегда любила. Думаю, я влюбилась в тебя с шестнадцати лет. Ты не представляешь, какой несчастной я была. Нет худшей работы, чем организация свадеб, когда пытаешься вылечить разбитое сердце.

– Моя бедняжечка. – Лукас снова обнял ее, положив подбородок ей на макушку. – Я тоже был несчастен. Я не мог спать. Я не мог логически думать. Я был одинок и все время тосковал по тебе. Мне не верится, что я потратил впустую целый месяц, думая, что не чувствую к тебе ничего серьезного.

Руби посмотрела на него:

– Ты сказал, что понял это только сегодня?

– Сегодня утром я встречался с отцом. – Лукас поморщился. – Мне казалось, я увидел себя в будущем. Он никогда не находил времени для моей матери, как и для своей нынешней жены, которая станет бывшей женой, если он не примет во внимание все, что я ему сказал?

– А что ты ему сказал?

– Я сказал ему, что слова пусты, а об истине говорят поступки. Что он может измениться, если захочет. – Он усмехнулся. – И я понял: все, что я говорил ему, относится и ко мне. Моя постоянная занятость помогала мне не думать о том, чего я хочу: любовь, верность, семья. Потеряв зрение, я был вынужден остановиться и подвести итоги. И я ненавидел каждую секунду своей жизни. Вот почему я был таким угрюмым медведем в тот день, когда ты вошла в библиотеку Ротвелл‑Парка и попросила меня о свадьбе Дельфины. Я больше не мог прятаться за своими прибыльными проектами по всему миру. – Он улыбнулся. – Мне так приятно видеть тебя. Пусть не совсем четко, но я вижу блеск в твоих прекрасных глазах. И даже новые веснушки на твоем милом носике.

Он вложил в поцелуй всю свою любовь, которой она могла доверять, несмотря ни на что.

Лукас оторвался от ее губ и улыбнулся, глядя на нее сияющими глазами.

– Мне следовало попросить разрешения на свадьбу с тобой у твоей бабушки. Как ты думаешь, что она скажет о нашей свадьбе?

– Возможно, у нее будет сердечный приступ, – сказала Руби. – Я не говорила ей о наших отношениях. Я не выдержала бы нотацию, которую она мне наверняка бы прочитала.

– Она порадуется за нас, – произнес Лукас. – Она будет счастлива, что мы с тобой нашли любовь всей своей жизни.

– Ты считаешь меня любовью всей твоей жизни?

– Я не предполагал, что можно быть таким счастливым. Я всегда боялся полюбить кого‑нибудь, потому что этот человек мог меня бросить. Я научился этому на примере своих родителей. – Он провел большим пальцем по ее нижней губе. – Но ты, моя прекрасная девочка, все изменила. Ты осветила мою тьму. Ты сломала броню вокруг моего сердца. Ты помогла мне измениться, и я не знаю, как тебя отблагодарить. Я понял, что мне нужно перестать убегать от любви.

Руби смотрела на него с любовью и обожанием:

– Я люблю тебя всей душой. Не могу дождаться, когда стану твоей женой. Мне до сих пор не верится, что мы вместе.

– Я как‑то сказал, что не верю ни в волшебство, ни в чудеса, но ты для меня и то и другое. Ты показала мне, каково чувствовать себя полноценным человеком. Принимать эмоции, а не прятаться от них и не притворяться.

– Я так боялась, что проведу остаток жизни без тебя, – произнесла Руби. – Я не представляю своего будущего, если тебя нет рядом.

– Нас ждет отличное будущее, потому что мы оба извлекли уроки из прошлого. Давай пообещаем друг другу, что будем вместе пытаться стать еще счастливее.

– Клянусь!

– Я обожаю тебя и всегда буду рядом с тобой, – сказал Лукас и скрепил свое обещание поцелуем, который не оставил у Руби никаких сомнений в его искренней любви.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.