Алли улыбнулась, когда Энцо рассмеялся. Это был самый радостный звук, который она услышала за четыре дня, проведенные в доме Анджело.

Она шире улыбнулась, надела шляпу, повернула голову и посмотрела на него в профиль, словно демонстрируя предмет высокой моды, а не обычный соломенный головной убор от солнца.

Энцо принес ей шляпу, чтобы она укрылась от палящего солнца. Небо и море были ярко‑голубыми, и даже потрепанный штормом сад переполнялся яркими красками.

— Шляпа старая, но со своей задачей справляется. Спасибо, Энцо.

Он кивнул и что‑то сказал ей по‑итальянски, но она его не поняла. Не важно. Она с радостью возилась рядом с ним в саду уже полчаса и понимала его без слов.

Алли восхищалась укромными уголками и потрясающими видами в саду, возвышающемся над морем. Пейзаж напоминал фото из туристической брошюры или изысканного журнала и был очень красивым.

Но Алли его не узнавала, хотя, как бывшая жена Анджело, должна была испытывать дежавю. В его объятиях она чувствовала если не дежавю, то, по крайней мере, ощущение правоты, словно все наконец встало на свои места.

Разве она не должна вспомнить элегантную лоджию с глицинией, где Энцо сгребал листья после шторма? Или розовую беседку, наполненную жужжанием пчел? Или уединенный пруд с изысканной мраморной статуей мальчика‑рыбака?

Алли останавливалась на каждом участке сада и смотрела на него с удовольствием. Она подозревала, что именно поэтому Энцо позволил ей ходить за ним. Он видел, как она восхищается этим местом. К своей радости, она помнила названия некоторых растений.

Наверное, у нее когда‑то был собственный сад. Мысль об этом не помогла ей. Ее прошлое все еще было туманным, разочаровывающим и пугающим.

Надев перчатки, которые дал ей Энцо, Алли собирала черенки бугенвиллеи и складывала их в тележку. Розовая куча смятых цветов была такой яркой, что Алли смотрела на нее, как зачарованная.

Все вокруг казалось пропитанным цветом и теплом, начиная с ярко‑красных гераней и заканчивая ослепительно‑белыми садовыми балюстрадами на фоне моря.

— Алли, что ты делаешь?

Она моргнула и вздрогнула, потом повернулась и встретилась взглядом с глазами цвета эспрессо.

— Привет, Анджело! — прохрипела она, стараясь не трепетать.

Анджело Риччи был необычайно красивым и последние пару дней вел себя с ней любезно. Он был нежным и благосклонным, когда вернул ей рюкзак со скудными вещами, но ее надежды рухнули, потому что она ничего не вспомнила.

Он также разрешил ей брать книги на английском языке в его библиотеке и заказал для нее новую одежду. Красивую и дорогую. Он явно приказал Розетте покупать все самое лучшее.

Но Алли не хотелось к этому привыкать.

Однажды она получала сексуальное удовольствие с Анджело Риччи. Несмотря на его сдержанность и самоконтроль, он обладал чувственной мужественностью, которая манила Алли.

— Я думал, ты будешь читать у бассейна. — Он нахмурился, но не злобно, как раньше.

От мысли, что он заботится о ней, у нее чаще забилось сердце. Неужели она так отчаянно нуждалась в любви?

— Я помогаю Энцо. — Она проигнорировала дрожь в голосе и постаралась не обращать внимания на то, как прикосновение Анджело согревает ее локоть.

— Тебе надо отдыхать.

Вот опять. Ей очень нравилось его беспокойство. Она вздрогнула и отстранилась от его прикосновения.

— Я отдыхала несколько дней, Анджело. Мне скучно сидеть у бассейна. Кроме того, работа в саду успокаивает. Я просто хожу туда‑сюда, передаю Энцо инструменты и кладу в тележку обрезки. Мне хорошо здесь.

Она не сказала, что ей хотелось просто с кем‑нибудь пообщаться. Розетта по‑прежнему редко улыбалась Алли, но уже не смотрела на нее хмуро‑отчужденно. А вот Анджело, несмотря на его изменившееся поведение, нервировал Алли.

Она засыпала его вопросами во время их совместной трапезы. Об Италии, его доме, острове — обо всем, что не касалось лично их двоих. Потому что, как только они чуть‑чуть сблизились, ситуация вышла из‑под контроля.

Она трепетала всякий раз, когда он дотрагивался до нее, и замечала, что он наблюдает за ней, как‑то странно посматривая.

Раз или два ей показалось, что она прочла в его глазах одобрение и даже желание. В конце концов он страстно поцеловал ее совсем недавно. Но потом выражение его лица менялось, и она понимала, что обманывается. Анджело признался, что ему было любопытно ее поцеловать, вот и все.

— Будь осторожнее, не переусердствуй. — Он повернулся и заговорил с Энцо по‑итальянски.

Расстроившись, Алли смотрела на них обоих. Ей было хорошо, пока она возилась с растениями. И она переставала думать о напряженных отношениях с хозяином.

— Нет, пожалуйста, — прервала его Алли, — не запрещай ему принимать мою помощь. — Услышав отчаяние в своем голосе, она вздохнула. — Энцо очень добрый, и мне нравится общаться с ним. Я ничем не наврежу, обещаю.

Анджело уставился на Алли, сожалея, что поля дурацкой шляпы закрывают ее лицо.

Неужели ему не привиделся ее напряженный и скорбный взгляд? Она говорила так, словно паниковала.

— Я уверен, ты ничем не навредишь саду. — Он ободряюще улыбнулся ей.

Женщина, на которой он когда‑то женился, никогда не смотрела на него со страхом. Она понимала: Анджело ни за что не ударит ее, как бы она его ни провоцировала.

За прошедшие дни Анджело убедился, что ее амнезия реальна. Либо так, либо она — лучшая актриса, которую он знает. В конце концов его подозрения развеялись. Было бессмысленно напоминать себе, что Алли использовала его и предала.

Ему нравилась новая Алли, которая задавала много вопросов о его родине и обычаях. Алекса, которую он знал, больше интересовалась его доходом, чем местными традициями.

— Ты поможешь Энцо позже. Пора обедать.

— О, конечно, — тут же сказала она, сняла шляпу и перчатки и положила их в нагруженную тележку. — Время пролетело незаметно. Я не хочу задерживать Энцо.

Она подошла к Энцо, с запинками поблагодарила его по‑итальянски и удостоилась одобрительной улыбки.

Заинтригованный, Анджело наблюдал за ней. Энцо был мужем Розетты и знал обстоятельства неудачного брака Анджело. Тем не менее старик по‑доброму общался с Алли.

Ну, она всегда ловко обводила людей вокруг пальца.

Анджело старался не давать волю сомнениям, пока они шли к дому. Алли не блефовала насчет амнезии. В прошлом она была искусной лгуньей, но сейчас говорила правду. Какова бы ни была причина ее возвращения, он сочувствовал ей. Ему становилось совестно, когда он вспоминал, как жестоко с ней обращался. Он пытался загладить свою вину, окружая ее заботой, и она выздоравливала, по крайней мере физически.

И все же его заинтриговало взаимопонимание между ней и садовником. Алли казалась ему одновременно знакомой и незнакомой.

— Вы с Энцо хорошо ладите, учитывая, что он не говорит по‑английски.

Она пожала плечами:

— Наверное, нас сблизила забота о саде. Нет ничего лучше, чем работать с растениями, да?

Анджело встретил ее бесхитростный взгляд и почувствовал себя так, словно наткнулся на стену. Подобный комментарий он мог услышать от своей матери, которая любила ухаживать за розами и травами. Но не от своей бывшей жены.

Такое ощущение, что Алексу подменили. Она стала довольной, общительной и хорошо ладила с людьми.

Она все больше смущала его. Даже ходьба рядом с ней казалась другой. Он чувствовал женственные очертания ее тела — более пышные и соблазнительные, чем в прошлом. Наверняка теперь она не соблюдает строгих диет и ушла из модельного бизнеса.

И она не казалась такой высокой. Скорее всего, это потому, что она носит туфли на плоской подошве или ходит босиком, а прежде носила туфли на шпильках, даже сидя у бассейна.

Впервые за многие годы, вернее, за пять лет, Анджело почувствовал, что не контролирует ситуацию.

— Значит, тебе нравится садоводство, — сказал он, когда они уселись на террасе с видом на море.

Под широким навесом было прохладно. Как и вчера, Алли любовалась видом и вазами на балюстраде, усыпанной яркими цветами.

— Сегодня утром, работая в саду, я успокоилась. Кроме того, невозможно не наслаждаться такой красотой.

Восхищение Алли заставило Анджело посмотреть на все вокруг ее глазами. Может быть, ему стоит прислушаться к своей семье и наслаждаться роскошью, ради которой он так много работал. Возможно, ему надо что‑то изменить в своей жизни.

— Ты живешь здесь постоянно? — спросила она.

— К сожалению, нет. Я провожу больше времени в Риме и других местах.

Алли нахмурилась:

— Но ты проводишь здесь много времени?

Наверное, она прочла его мысли. Анджело пожал плечами. Алли права: это место особенное, но он редко отдыхал и наслаждался им как следует.

— Не так много, как мне бы хотелось.

Алли наклонила голову набок:

— Почему? — Она округлила глаза. — Это не из‑за меня, нет? Приезд сюда напоминает тебе о том, что произошло?

— Нет! — Она была такой ошеломленной, что ему пришлось прервать ее. — Ничего подобного. Этот остров — мое убежище.

Странно, что, хотя именно здесь он жил с Алексой, болезненное прошлое преследовало его в другом месте. Оказываясь рядом со своей матерью и сестрой, он понимал, какой вред принес его брак.

Обычно на вилле он не вспоминал об Алексе, и это означает, что она мало значила для него как личность. Они никогда не были привязаны друг к другу эмоционально, в их отношениях не было глубины. Только физическое влечение, а потом, когда Алекса объявила о своей беременности, — чувство долга.

На самом деле сейчас Анджело заботился о ней гораздо больше, чем прежде, когда они были любовниками. Он рассматривал ее загорелое лицо и взъерошенные волосы и не испытывал гнева.

— А почему ты не бываешь здесь чаще? — спросила она и, не дождавшись от него ответа, прибавила: — Хотя меня это не касается.

— Справедливый вопрос. — Он смотрел в ее сверкающие глаза и удивлялся, почему говорит с ней об этом. Он пожал плечами. — После смерти отца я посвятил себя бизнесу. Я редко беру отпуск.

Но даже в отпуске Анджело тратил время на видеоконференции, телефонные звонки и электронные письма.

— Мне жаль. Должно быть, тебе было тяжело…

В ее глазах читалось сочувствие, и, к изумлению Анджело, у него сдавило горло. После смерти отца прошло много времени, но он по‑прежнему скучал по нему и не привык, что ему сочувствуют. На нем держалась его семья, которая обращалась к нему за помощью.

— Спасибо. Он был особенным человеком. — Пауза. — Я много работал, чтобы соответствовать ему. Многие сомневались в том, что я смогу занять его место. Меня считали неопытным. Но я доказал, что они ошибались. Банк стал крупнее и успешнее.

— Я уверена, он гордился бы тобой.

Она снова удивила его. Ее сочувствие и проницательность были неожиданными.

— Я надеюсь, что это так. — Кое‑кто считал, что Анджело движет эгоизм, поэтому старается превзойти своего отца. Но он просто работал, чтобы обеспечить мать и сестру.

Позже, после развода, он стал работать еще усерднее, чтобы избавиться от негативных эмоций, и направил свою энергию в позитивное русло. Неудачный брак подорвал его самоуверенность и заставил стыдиться того, что он не защитил свою семью и подвел отца.

Анджело решил не поддаваться ни на какие женские уловки и ограничился короткими встречами, которые приносили сексуальное удовлетворение и не мешали его хорошо организованному графику.

Странно, что бывшая жена заставила его сейчас задуматься о постоянных отношениях. Он должен жить в этом доме с женой и детьми.

Прежде он не мечтал об этом, потому что мысли о семье были как соль на незаживающую рану. Он интуитивно отказался от любви, чтобы не пострадать, потому что видел, как потеря опустошила его мать. А потом его доконала неудача с Алексой.

— Но если бизнес такой успешный, ты можешь передать часть своих полномочий и уделять себе больше времени.

Анджело уставился на женщину за столом напротив:

— Ты говоришь, как моя мать. Она велит мне больше отдыхать, а моя сестра называет меня трудоголиком.

Алли хихикнула, и этот звук нежно коснулся его кожи.

— Мне нравится то, что говорит твоя сестра. Очевидно, она очень смелая женщина.

Уголки губ Анджело приподнялись. Джулия была единственным человеком, который поддразнивал его. Возможно, его семья права. Наверное, пора пересмотреть то, чего он хотел от жизни. Анджело не собирался следовать за своим отцом в могилу раньше времени. Развод изменил его, но надо думать о хорошем.

— Если бы этот остров был моим, я бы не захотела отсюда уезжать. — Алли махнула рукой на сады. — Только посмотри на эту ярко‑розовую пеларгонию на белой балюстраде на фоне темно‑синего моря. Это потрясающе.

Анджело откинулся в кресле, наблюдая за восхищенным выражением лица Алли. Когда была здесь раньше, ей нравилось это место, но она никогда не восторгалась им.

Его размышления прервала Розетта, которая принесла хлеб и закуски.

Алли рассуждала о садах со знанием дела. Она называла растения и особенно интересовалась дизайном сада и его отдельными частями.

— В частности, розовая беседка… — Она умолкла, словно потерявшись от воспоминаний.

Анджело кивнул, взял бутылку газировки и наполнил стаканы. Мать любила этот укромный уголок сада с его богатыми ароматами и обилием цветов. Он подумал, что она с удовольствием пообедала бы здесь с Алли, обсуждая растения и дизайн.

Поставив бутылку на стол, он понял, что Алли замерла. Он наклонился ближе и увидел, что она держит в руке хлеб, забыв обо всем.

— Алли? — У него покалывало затылок. — Что случилось?

Она даже не моргнула.

— Алли!

Она смотрела прямо перед собой. Он обернулся и заметил вдалеке яхту. Когда Алли заговорила, он отодвинул свой стул и встал.

— Бабушка, — прошептала она с такой тоской в голосе, что Анджело остановился и всмотрелся в ее лицо.

Она резко откинулась в кресле и моргнула. Анджело тут же присел рядом с ней.

— Поговори со мной, Алли.

Наконец она повернула голову, и он с облегчением вздохнул, когда она встретилась с ним взглядом.

— Я вспомнила, — прошептала она, и он наклонился к ней, чтобы лучше слышать. И почувствовал сладкий аромат нероли и теплого женского тела.

— Ты вспомнила? Отлично.

Они ждали знака, когда к ней вернется память. Анджело уже подумывал, что этого никогда не произойдет.

Вместо того чтобы обрадоваться, Алли приуныла, и на ее глазах выступили слезы.

Он сжал ее руку:

— Что ты вспомнила, Алли? Свою жизнь? То, как ты сюда попала?

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Не так много. Но я почувствовала… — Ее губы задрожали. Казалось, она вот‑вот заплачет.

Анджело ни разу не видел, чтобы Алекса плакала. Даже когда ее ложь разоблачили, она вела себя дерзко и самоуверенно.

Он обнял ее. Алли положила голову ему на плечо, ухватилась пальцами за его рубашку и шмыгнула носом.

— Прости, — прошептала она.

Алли уткнулась лицом ему в шею, и он почувствовал влагу на своей коже. Несмотря ни на что, Анджело крепче обнял ее, желая защищать. Она дрожала и плакала. Странно. Его бывшая жена никогда ничего не боялась и не грустила, всегда считала, что имеет право получать все, что захочет.

— Прости, Анджело, — снова сказала Алли. — Я не знаю, что на меня нашло. — Она отстранилась от него, но он не хотел ее отпускать.

— Что случилось? Ты вспомнила что‑то плохое?

Она покачала головой, шмыгнула носом и отвела волосы от лица.

— Нет, ничего плохого. Вот чего я не понимаю: я должна вспоминать и радоваться, верно?

Она моргнула заплаканными глазами, и Анджело подумал, что никогда не видел ничего столь грустного и прекрасного.

— Расскажи мне, что ты вспомнила. — Он взял ее за руку и стал ритмично поглаживать большим пальцем тыльную сторону ее ладони.

Алли встретилась с ним взглядом, словно прося утешения, потом посмотрела в сторону. Анджело почувствовал, как резко ушло напряжение.

— Аромат хлеба. — Алли подняла руку, и он увидел, что она все еще держит кусочек фокаччи.

— У Розетты отличная выпечка.

В прошлом его жена следила за фигурой, поэтому никогда не ела даже лучший домашний хлеб.

— Он посыпан розмарином. Вот что заставило меня вспомнить. — Она сглотнула, борясь с сильными эмоциями.

— Продолжай!

— Я услышала аромат розмарина, и он поразил меня. Я вспомнила, как стояла на веранде дома и смотрела на сад. Я намазывала розмариновым бальзамом седые волосы женщины. Моя бабушка? — Ее голос дрогнул. — Я знала, кто она такая, хотя стояла у нее за спиной и не видела ее лица. Мы говорили о том, какими мягкими становятся волосы после бальзама.

Анджело посмотрел в глаза Алли и увидел в них бурные эмоции. Опять что‑то новенькое. В прошлом она показывала ему только то, что хотела показать. Теперь она рассказывала ему все, что было у нее на уме.

Он нахмурился:

— Но ведь это хорошо. Позитивное воспоминание о человеке и месте. Это только начало.

Она кивнула, и уголки ее губ дрогнули.

— Ты прав.

— Но это не так просто.

Она посмотрела на него с благодарностью, и Анджело почувствовал, как железобетонная броня вокруг его сердца треснула и отвалилась.

Алли понизила голос:

— Само воспоминание приятное, даже утешительное. И я поняла, что мы с ней были очень близки. — Она взглянула на него и отвернулась. — После того что ты мне сказал, я спрашивала себя, есть ли кто‑нибудь, кто ждет моего возвращения домой?

Анджело стало не по себе. Ему не следовало ни в чем себя винить. Он просто рассказал ей правду об их отношениях. Но он слишком наслаждался шансом огорчить женщину, которая причинила ему боль пять лет назад.

Теперь Анджело не гордился собой.

— Теперь ты знаешь, что тебя ждут. — Он сжал ее руку и почувствовал облегчение, когда Алли пожала ему руку в ответ.

— Да. — Однако она не выглядела счастливой. — Проблема в том, что это воспоминание огорчило меня. Я боюсь того, что узнаю, когда все вспомню. — Она сжала его руку. — Я сомневаюсь, что готова к этому.