Алли уставилась на себя в зеркало ванной комнаты, пытаясь прочесть хоть что‑нибудь в том образе, который видит перед собой.

Но ни одно зеркало не могло раскрыть характера человека. Она увидела обычную женщину с волосами, которые в ярком солнечном свете казались темно‑русыми, а не светло‑каштановыми. Ее губы были поджаты, а под глазами виднелись темные круги, но все это говорило об усталости и стрессе, а не о характере.

Однако у нее замечательный цвет глаз — сине‑фиолетовый, как у цветка жакаранды. Но даже этот необычный оттенок не вызвал у нее озарения.

Алли старалась не обижаться, вспоминая вчерашние слова Анджело. Они запечатлелись в ее мозгу после той ночи, когда она ворочалась с боку на бок, стараясь уснуть. Странно, что, ничего не помня из прошлого, она отчетливо запомнила слова, тон и выражение лица Анджело, когда он с ней разговаривал. Казалось, ему противно говорить о ней.

Словно он не хотел, чтобы ему напоминали об их общем прошлом.

Алли не обвиняла его, потому что ей тоже было противно.

Ее кожа покрылась мурашками от мысли о том, что ей пришлось притвориться беременной, чтобы заставить мужчину жениться на ней. Она не верила тому, что сделала это только из корыстных побуждений. Но даже если это было не так и она действовала, любя и желая Анджело, ей нет оправдания.

Как она могла подумать тогда, что ведет себя разумно, если сейчас ужасается своим поступкам? Неужели она изменилась? Или встревожилась оттого, что ее разоблачили?

Конечно нет. Алли просто не представляла, что была такой хитрой и продажной. Но возможно, когда к ней вернется память, она поймет, что Анджело — не единственный мужчина, которого она пыталась одурачить.

Дрожа, она обняла себя руками.

Неудивительно, что Анджело не хочет видеть ее в своем доме. Теперь она понимает, почему к ней так относится экономка Розетта. Она сомневалась по поводу ее беременности и знала, что Алли солгала. Странно, что эта женщина присматривает за ней и приносит вкусную еду. Учитывая отвратительное поведение Алли, Розетта была на стороне своего работодателя.

Час назад Алли заметила, что Розетта, унося поднос с завтраком вниз, смотрит на нее с подозрением. Казалось, она думает, что та старается расположить ее к себе.

Алли потребовалось набраться смелости, чтобы спуститься вниз. Она окрепла, поэтому без труда спустилась по лестнице, но встреча с кем‑либо после того, что рассказал Анджело, требовала больше мужества, чем она думала.

Бабушка Алли всегда говорила ей, что рано или поздно придется столкнуться с последствиями своих действий и лучше сделать это раньше.

Алли повернулась в сторону спальни и оперлась рукой о столик в ванной, потом наклонилась и прерывисто задышала.

У нее была бабушка?

Медленно, не смея надеяться, она принялась размышлять. Как только попыталась копнуть глубже и представить себе лицо бабушки, ее память наткнулась на приводящую в бешенство глухую стену.

Ей стало не по себе от разочарования. Она почувствовала, что впервые готова вспомнить хоть что‑нибудь. Но все попытки были бесполезными.

Глядя на свои растопыренные пальцы на мраморном столике, она сказала себе, что все наладится. По крайней мере, она вспомнила, что у нее была бабушка, и, судя по всему, благоразумная и заботливая.

Алли заволновалась, получив первое доказательство того, что ее воспоминания могут вернуться. Она с облегчением вздохнула. Несколько дней она боялась, что доктор ошибся и она до конца жизни не вспомнит своего прошлого.

Зажмурившись, подумала о тех фрагментах своего прошлого, о которых знала. О том, что рассказал ей Анджело.

Наверняка где‑нибудь в другом месте она бы выздоровела быстрее. Алли повернулась и посмотрела на красивые террасированные сады, кобальтовое море и лазурное небо. Погода налаживалась. Может быть, пора найти себе другое жилье?

Анджело пытался сосредоточиться на электронных письмах, но постоянно отвлекался.

Было абсолютно неправильно хотеть свою бывшую жену. И все же Анджело не мог лгать самому себе. Он едва не перешел запретную линию с женщиной, которой не доверял и которую старался ненавидеть. В ее поцелуе не было даже намека на прошлую ложь. Наоборот, казалось, что между ними все начинается заново.

Анджело снова пообщался с доктором, который настаивал на том, что его бывшая жена потеряла память после черепно‑мозговой травмы.

Он утверждал, что ей нужны отдых и покой.

Анджело мучила совесть, когда думал о том, как вчера разоблачал Алексу. Всякий раз, когда имел с ней дело, он шел на поводу у эмоций, забывая о логике. За каждым общением скрывались воспоминания о ее наглой лжи и эгоистичной алчности.

Она навредила не только Анджело, но и его семье, а это было непростительно. Он пообещал отцу, что позаботится о матери и сестре, но именно он познакомил их с Алексой и ее коварством. И они пострадали из‑за него. Анджело подвел их, нарушив обещание, данное на смертном одре человеку, которым восхищался больше всех.

Его мать была в восторге от того, что у него родится ребенок. Она буквально ожила после смерти своего мужа и начала думать о будущем, а не о прошлом. Потом, когда правда всплыла наружу, Анджело наблюдал, как его любимая мать замыкается в себе.

А его сестра стала почти параноиком. Джулия была прекрасным человеком, уникальной красавицей, но боялась попасться в ту же ловушку, что и Анджело. Она редко ходила на свидания, подозревая, что мужчин привлекает только ее богатство, и Анджело боялся, как бы она не стала затворницей.

А он продолжал соблазняться Алексой. Несмотря на негативные воспоминания и подозрения, его настойчиво тянуло к ней. Он разрывался между стремлением защитить и рассмешить ее и желанием отправить ее восвояси.

Анджело пригладил рукой волосы, ругаясь себе под нос, поднял глаза и увидел, что он не один. Алли стояла в дверях, подняв руку, явно собираясь постучать.

Как и вчера вечером, она была в просторном махровом халате, и Анджело с легкостью представил ее обнаженной. Тяжело вздохнув, он вскочил.

Чем раньше у нее будет новая одежда, тем лучше. Он взглянул на часы. Сегодня хорошая погода, поэтому Розетта рано уехала на материк — в магазины.

— Я не задержу тебя, я уверена, ты занят.

Голос Алли был отчетливым и почти деловитым. Анджело насторожился.

— Входи! — Он жестом пригласил ее сесть напротив его стола.

— Я постою. — Она стиснула зубы и сложила перед собой руки, напоминая девчонку, которую вызвали к директору школы. Посмотрев ей в глаза, он прочел в них решимость. — Я хочу уйти отсюда.

— Уйти? — Анджело нахмурился, потому что меньше всего этого ожидал.

— Да, пожалуйста. — Ее взгляд дрогнул, и Анджело понял, что она не так уверена в себе, как пытается показать. — Погода наладилась, и я смогу добраться до материка, да?

Он опешил:

— Ты что‑то затеяла?

Она покачала головой и поджала губы.

— Нет. Но я подумала, что в данных обстоятельствах… — Она обвела рукой его кабинет. — Ты не хочешь, чтобы я была здесь, и я тебя понимаю. Особенно после того, что ты мне рассказал. — Ее голос слегка дрожал, она сглотнула. — Хотелось бы верить, что у меня была причина, чтобы так себя вести. Но я ничего не помню. Мне противно вспоминать все, что ты мне сказал, и мне неловко здесь оставаться.

Анджело стало ужасно стыдно. Он переступил с ноги на ногу. У него было полное право не доверять ей, но Алекса ранена и нуждается в уходе. Слова доктора звенели у него в голове: забота, отдых и покой, никаких волнений.

И все же она просится уйти, потому что чувствует себя неуютно в его доме. Но так и должно быть после того, как та себя вела. И все же Анджело должен быть выше обид.

— Мне жаль, что тебе неловко. Но ты вряд ли понимаешь, какой ущерб нанес шторм, — наконец сказал он. — Пострадали многие прибрежные города. Больницы переполнены, службы экстренной помощи перегружены. Если у кого‑то на материке есть жилье, они принимают у себя соседей, чьи дома разрушены.

— Я понимаю. — Она повернула голову и посмотрела на сад, потом наморщила нос.

— Слушай, Алли. — С каждым разом ему было легче называть ее этим именем. Наверное, все потому, что воспоминания об Алексе его отравляли. — Ты можешь оставаться здесь.

— Ты разрешаешь? — Она подняла брови.

— Да. — Он выдержал ее взгляд, не обращая внимания на пульсирующее напряжение между ними. — В доме много места, и, каким бы ни было наше прошлое, ты в безопасности. И будет лучше, если тебя станет наблюдать один и тот же врач.

Он помолчал, чтобы она обдумала его слова.

— Признаюсь, я резко отреагировал, когда ты появилась. Но прошлого не изменить. Наверное, ты помогла мне. Мне нужно было встретиться с тобой.

Анджело не мог расслабиться рядом с Алли, хотя понимал: нельзя годами лелеять ненависть. Он считал, что его мать и сестра пострадали после того, как он развелся. Но он тоже стал подозрительным и торопился всех осуждать. Возможно, пришло время измениться.

— Ты ранена, тебе нужна помощь. Я могу обеспечить тебе уход. Потом, когда тебе станет лучше, ты сможешь уйти.

Она смотрела на него как на незнакомца, и Анджело молча признал, что теперь они не враги, а союзники. Он обязан заботиться о ней, пока та не выздоровеет и не вернется к нормальной жизни. Не надо упрекать ее прошлым. Ей нужен покой, а не его насмешки.

— А если… — Пауза. — Ко мне не вернется память?

Али вздернула подбородок и выпрямилась, словно готовясь к такой возможности. Анджело заметил страх в ее глазах и почувствовал, как смягчается. Она старается быть сильной, хотя боится худшего.

Анджело вышел из‑за стола и шагнул к Алли, остановившись на расстоянии вытянутой руки от нее.

— Доктор говорит, что это крайне маловероятно. Он считает, лучший способ восстановления памяти — отдых и отсутствие стресса. И то и другое ты получишь в моем доме. — Он глубоко вздохнул. — Я буду лучшим хозяином.

— Не нужно. Я понимаю, почему тебе не нравится, когда я рядом.

— Я вел себя нехорошо, — признал он, — и это меня огорчает. — Он был гордым, но порядочным человеком. — Позволь мне исправить это. Заключим перемирие? Я постараюсь не вспоминать прошлое, а ты попытайся не волноваться о будущем, а дальше посмотрим, как пойдет.

Она с подозрением прищурилась, глядя на него:

— Зачем тебе все это?

— Мне не нравится, каким я становлюсь, когда зацикливаюсь на прошлом, — произнес он и удивился самому себе. Он только что признал, что их общее прошлое изменило его.

Она кивнула и расслабила плечи.

— Мне тоже не нравится женщина, которой я была в прошлом.

Анджело всмотрелся в ее лицо, размышляя, может ли ей доверять. Если он будет пытаться предугадать каждый ее шаг, то сойдет с ума. Он должен остановиться. Что она вообще может ему сделать? На этот раз ей не одурачить его.

— Я предлагаю жить настоящим.

Она колебалась:

— А если ко мне не вернется память?

— Мы последуем совету доктора. Если через неделю не будет никаких изменений, он проведет новое обследование.

Анджело наблюдал, как Алли обдумывает его доводы. Странно, но, когда она наконец кивнула в знак согласия, он почувствовал облегчение.

— Хорошо.

Она шагнула вперед, протягивая ему руку, чего Анджело не помнил из прошлого. Она предпочитала поцелуи в щеку.

Он удивился тому, какое у нее твердое и деловое рукопожатие.

— Я постараюсь не путаться у тебя под ногами, — сказала Алли спокойно, но отрывисто и высвободила руку.

Они больше не станут целоваться. И не важно, как сильно она хочет физического удовольствия и этого мужчину.

По ее спине пробежал холодок, когда она вспомнила, что он ей сказал. Оказывается, она заманила его в ловушку из‑за его денег. Нет, гораздо лучше сделать так, как он предложил, и жить настоящим.

— Одно условие, — произнес Анджело глубоким голосом.

Сердце Алли забилось чаще, она затрепетала.

— Какое? — прохрипела женщина, и у нее сжалось горло. Как жаль, что ее так влечет к Анджело. Она не знала, как контролировать свое предательское тело.

— Прости, что огорчил тебя рассказом о прошлом. Надо было найти более подходящий способ.

Алли посмотрела в его бездонные карие глаза. Раньше она читала в них гнев и отвращение, потом страсть, а теперь увидела сожаление.

— Воспоминание о прошлом разбудило давно забытые чувства. Этого не повторится.

— Спасибо, Анджело.

Его извинения казались важными. Он признал, что не только она вела себя плохо.

Алли внимательно оглядела Анджело и увидела перед собой другого мужчину. Интересно, каким он был, когда они впервые встретились? Наверняка не таким суровым. Был ли он очаровательным и соблазнительным? Влюбилась ли она в него пять лет назад?

Она моргнула, и ее подозрения усилились. Скорее всего, из‑за любви она вела себя так ужасно.

У Алли перехватило дыхание, когда она краем глаза заметила в дверях Розетту. Выражение лица экономки было пустым, но ее глаза сверкали.

Алли торопливо отошла от Анджело, когда экономка что‑то сказала ему по‑итальянски.

— Отлично, — сказал Анджело по‑английски. — Давай их сюда.

Алли опешила. Розетта подошла ближе, и она поняла, что экономка понимает по‑английски. Они мало общались, и Алли думала, что это из‑за языкового барьера. Ее щеки залились румянцем, когда она поняла: Розетта просто предпочла с ней не разговаривать из‑за того, что случилось раньше.

Экономка протянула ей две большие сумки.

— Розетта ездила на материк за одеждой для тебя, — сказал Анджело.

Алли очень нужна была одежда. У нее были только футболка и бикини. А также халат и несколько старых рубашек Анджело. Она достаточно оправилась, чтобы понять, как сильно ее тревожит то, что носит его одежду.

— Большое спасибо, Розетта. Это очень мило с вашей стороны.

Она считала, что у экономки плотный рабочий график, учитывая отменное состояние особняка и изысканную еду, которую та готовила.

— А разве вам не подошла одежда, которую я вам принесла? — удивилась Розетта. — Вам нужно что‑нибудь поприличнее?

Алли сильнее покраснела, когда наклонилась к сумкам, и ворот ее халата распахнулся.

— Примерь одежду, — сказал Анджело. — Розетта ориентировалась на размер твоего купальника.

Алли почувствовала себя неловко, когда вытащила из сумки что‑то из черного кружева, прозрачный бюстгальтер и стринги, а не футболку и шорты, как она ожидала. Во второй сумке был сарафан на бретельках с нежным цветочным принтом в розовых и лавандово‑голубых тонах.

— Ой! — Алли прижала к себе сарафан. — Как мило! Спасибо, Розетта. Он мне нравится. — Она проигнорировала испуганный взгляд экономки и улыбнулась ей. — Я уверена, что он мне впору. Если придется его ушить, мне понадобятся иголка и нитки.

Розетта медленно кивнула:

— Конечно. — Она смотрела на Алли как‑то странно.

Алли снова полезла в сумку и вынула оттуда другую одежду, что‑то однотонное и явно стильное. Она была модной и хорошо сшитой, но слишком нарядной для дома.

— Спасибо, — снова сказала Алли, переводя взгляд с Розетты на Анджело. — Дайте мне чек, чтобы я знала, сколько должна.

Экономка приглушенно фыркнула, что‑то произнесла по‑итальянски и по кивку Анджело вышла из комнаты.

— Я сделала что‑то не так?

— Все в порядке, — ответил Анджело, но его тон и насмешливый взгляд говорили об обратном.

Алли положила одежду в сумки.

— Пожалуйста, Анджело, мы заключили перемирие. Я предпочитаю узнать, в чем дело.

Он красноречиво всплеснул руками:

— Без проблем. Просто мы увидели кое‑что интересное. — Он наклонил голову набок, словно смакуя свое любопытство. — Во‑первых, тебя смутило нижнее белье, которое купила Розетта. Раньше ты ходила по дому только в нижнем белье.

Алли моргнула, пытаясь представить себя в таком виде, и не смогла.

— Во‑вторых, на одном предмете одежды не было дизайнерской этикетки.

Алли скрестила руки на груди:

— Раньше я носила только дорогую одежду?

Анджело пожал плечами:

— Таковы были твои предпочтения. И я точно знаю, что ты никогда не носила цветастую одежду. Твой вкус в одежде резко изменился.

Алли нахмурилась, глядя на одежду. Из всего, что ей купили, ей больше всего понравился сарафан.

— Что‑нибудь еще? Нет, дай угадаю. — Она сглотнула, уже зная ответ. — Я не платила за одежду сама?

Он медленно кивнул:

— Это и то, что ты собралась сама подгонять одежду по фигуре. Ты не умела шить. У тебя были другие таланты.

Алли стало жарко, когда она подумала о том, что была хороша во лжи и сексе. Она вздернула подбородок.

— Это было много лет назад. Очевидно, я изменилась.

Секунду Анджело молчал, потом опустил голову:

— Ясно.

Он указал на что‑то еще, что принесла Розетта. Небольшой рюкзак, расшитый ромашками.

— Это твои вещи из шкафчика на материке.

Алли тут же забыла об одежде и потянулась к рюкзаку. Он оказался очень легким. Она крепко сжала его в руках, пытаясь хоть что‑нибудь вспомнить.

— Алли? — Анджело посмотрел на нее с беспокойством, подвел к глубокому мягкому креслу и усадил в него. — Все будет хорошо, обещаю.

Его тихие и мягкие слова помогли ей перевести дыхание. Только в этот момент она поняла, что совершенно неожиданно испугалась.

— Хочешь, я открою рюкзак?

Неожиданная нежность в его голосе едва не сломила Алли. Она могла противостоять агрессии и неодобрению, но не доброте.

— Нет. Спасибо. Не надо.

Она открыла застежку на рюкзаке дрожащими пальцами и вывернула его содержимое. Потертые джинсы. Кроссовки. Синяя футболка с надписью «Рим». Бюстгальтер и трусики телесного цвета. Расческа, бальзам для губ, бутылка с водой, солнцезащитный крем и наличные в евро.

И больше ничего, что помогло бы раскрыть ее личность. Ни бейджика с именем, ни адреса. А главное, ничего знакомого. Она снова и снова перебирала свои вещи, но не могла ничего вспомнить.

Алли вздрогнула, и бальзам для губ скатился с ее коленей.

— Ничего, — выдохнула она. — Ничего не помню.

Анджело присел перед ней на корточки и обхватил ее дрожащие руки большими и крепкими ладонями.

— Тебе надо подождать. Алли, ты меня слышишь? — Он сжал ее руки, и она подняла глаза и увидела, что его карие глаза сверкают от волнения.

Алли вздохнула:

— Конечно. — Она сомневалась, что поверила ему, но если она будет убеждать себя достаточно часто… — Скоро я все вспомню. И смогу вернуться домой.

У Алли перехватило дыхание. Она молилась о том, чтобы вспомнить, где ее дом. А пока она поживет с Анджело Риччи.