Следующие несколько часов были очень напряженными. Оказалось, что у Скайлар было гораздо больше, чем просто аудиофайлы с ее подслушивающих устройств. У нее были фотографии дизайнов, которые Дженна хранила в запертом картотечном шкафу в своем офисе, информационные файлы о «Миррус глобал» и даже о компании брата Дженны.

Но больше всего Дженну поразило другое: Дмитрий и босс Дженны испугались огласки этой ситуации в прессе – подобная утечка представляла бы в негативном свете и журнал, и королевскую семью, – и решили не выдвигать обвинения Скайлар.

Дженна была в ярости. Скайлар просто стояла там с самодовольным видом. Она знала, что из журнала ее уволят, но это ее не пугало.

– Давайте внесем ясность, – холодно сказал Дмитрий, – если с этого момента просочится хоть какая‑то конфиденциальная информация о моей семье или компании, мы не только выдвинем обвинения здесь, в США, но и предъявим вам обвинение в шпионаже и подадим на экстрадицию.

Скайлар побледнела, но ничего не ответила. Когда директор редакции журнала выступила с аналогичной, хотя и менее впечатляющей угрозой в отношении информации, связанной с журналом, помощник редактора даже глазом не моргнула.

Ярость Дженны кипела из‑за самодовольного вида Скайлар. Она сказала ей очень резким тоном:

– Учитывая информацию, которую вы сохранили в отношении компании моего брата, я сомневаюсь, что от него вы отделаетесь так легко, как от присутствующих здесь.

И Дима, и босс Дженны напряглись от ее слов. Дженне было все равно. Да, она понимала, что огласка этого дела может нанести ущерб, но эта женщина шпионила за ней и другими людьми через нее. Что могло помешать Скайлар сделать то же самое снова, если бы не было никаких последствий?

– Дженна, ты, конечно, понимаешь, что это было бы не лучшим развитием событий для журнала? – заметила ее начальница, ее тон был далеко не таким командным, как обычно. Она понимала, что это решать только Дженне.

– Вы и его высочество ведете себя так, как будто вы единственные, кто пострадал, но это не правда. – Она не могла его назвать Димой, когда он пытался заставить Дженну отказаться от чего‑то столь важного для нее. Настоящий друг не стал бы просить ее забыть о произошедшем.

– Многообещающий новый дизайнер потеряла свою компанию и репутацию из‑за этой женщины. Я подумала, что она ведет себя нелепо, обвиняя меня в продаже ее рисунков. Скайлар, ты же прекрасно понимала, что ты творишь.

Скайлар выглядела почти скучающей:

– Новые дизайнеры терпят неудачу каждый день.

Дженна ахнула от такого холодного ответа. Она обратилась к своему боссу:

– Я не знаю, что Скайлар узнала о компании моего брата, но я намерена это выяснить.

– Что ты собираешься делать, арестовать меня за то, что я подслушивала твой разговор с братом по телефону? – теперь Скайлар усмехнулась.

– Да, именно так. – Дженна позволила своему яростному взгляду снова остановиться на Скайлар. – В этом штате есть законы о преследовании, и я почти уверена, что вы нарушили большинство из них.

Это вызвало выражение ужаса на лице ее бывшей помощницы, но затем та взяла себя в руки.

– Я не приставала к тебе. Это не преследование. Да и журнал не позволит тебе этого сделать – слишком дорого ему встанет твое обвинение.

– Вот чего ты, похоже, не понимаешь, – спокойно и холодно сказала Дженна, – это не от них зависит. Ты шпионила за мной, а не за журналом.

И если это не было преследованием, это все равно было нелегально. Дженна была в этом уверена.

– Дженна, – сказал Дима ровным тоном.

Она повернулась к нему:

– Что?

– Мы можем поговорить наедине минутку?

– Я не знаю. Не похоже, что какие‑либо из моих разговоров были наедине в течение последнего года или больше.

Начальник охраны Димы выступил вперед:

– В вашем офисе чисто.

Искренняя благодарность нахлынула на Дженну при этой новости, и она позволила этому отразиться в ее глазах.

– Спасибо.

Они добрались до ее кабинета, и Дмитрий закрыл за ними дверь, затем повернулся к Дженне лицом. Выражение его лица граничило с сочувствием.

– Ты знаешь, что не можешь выдвигать обвинения.

– Нет, я этого не знаю.

– Как ты думаешь, какой стресс испытает Наталья, узнав, что кто‑то шпионил за вами в течение года?

Дженна не могла поверить, что он разыгрывает перед ней карту вины за здоровье лучшей подруги.

– Не говори ей.

– Ты действительно ожидаешь, что она не узнает?

Дженна закатила глаза. Кажется, они проигрывали этот диалог по второму кругу. Она уже говорила Дмитрию, что не сделает ничего опасного для Натальи, и Дима уже заверил, что верит ей. Теперь он снова боялся, что Дженна причинит подруге вред. Естественно, она этого не допустит…

Этот диалог начинал утомлять и злить Дженну, поэтому она просто сказала:

– Ты и твои братья находчивы. Я уверена, ты сможешь скрыть от нее эту новость.

– Как будто кто‑то когда‑либо мог сохранить от нее секрет! Она тот еще шпион.

И чертовски хороший, но Наталья была слишком занята своей ролью королевы, жены и мамы, чтобы потакать своей любви к выведыванию секретов, если в этом не было необходимости.

– Если бы Наталья так внимательно следила за мной, она бы уже все знала, и сама пришла бы ко мне. Она вникает только в те дела, которые ей необходимы, и прямо сейчас она сосредоточена на очень многом, кроме мелочей жизни своей лучшей подруги.

– Без угрозы судебного преследования Скайлар не собирается молчать ни о чем из того, что знает, – сказал Дима, посмотрев на ситуацию с другой стороны. – Насколько нам известно, она уже знает о беременности Натальи, а мы не собирались обнародовать эту новость как минимум еще месяц.

– Насколько хорошо ты знаешь свою невестку? – спросила Дженна у Димы сухим тоном.

– Я бы сказал, очень хорошо.

– Тогда ты согласишься, что Наталья хотела бы, чтобы Скайлар была привлечена к ответственности по всей строгости закона, чтобы защитить других от причинения вреда. Кроме того, ты все еще можешь угрожать ей экстрадицией и более длительным тюремным сроком.

– Обвинительный приговор не остановит такую женщину, как она, от повторения этого поступка, – цинично сказал Дима, – она нашла способ увеличить свой доход, и она не откажется от него только потому, что на некоторое время сядет в тюрьму.

– Поэтому я подам на нее в гражданский суд и обанкрочу ее. Кроме того, из‑за обвинительного приговора Скайлар будет чертовски сложно устроиться на работу, где у нее будет доступ к конфиденциальной информации. Если бы я заранее знала, что она может шпионить, я бы не подпустила ее ни к себе, ни к моей работе.

Дима мрачно посмотрел на Дженну:

– Дженна, ты помнишь договор о неразглашении, которое ты подписала после того, как Наталья и мой брат обручились?

К чему он клонит?

– Конечно.

– Это мешает тебе выдвинуть обвинения против Скайлар, потому что для этого тебе потребуется раскрыть конфиденциальную информацию о моей семье и компании.

– Я не обязана раскрывать, что она украла информацию о вас всех и «Миррус глобал». – Дженна не собиралась поднимать эту информацию ни в уголовном, ни в гражданском иске.

– Любое расследование поднимет эту информацию, и это будет нарушением соглашения.

– Я не уверена, что адвокат согласится с твоими доводами.

– Во что бы то ни стало проконсультируйся с ним. – В голосе Дмитрия звучало не превосходство, а смирение.

Вот тогда Дженна поняла, что Дима был уверен в своей правоте. Кроме того, он был готов использовать ее собственную честность против нее, если это означало получить то, что он хотел. Она подписала этот договор о неразглашении по доброй воле, пообещав хранить секреты своей подруги.

– Значит, мой брат и его компания не имеют значения? – спросила Дженна, разочарованная так, как никогда раньше. Даже прошлой ночью, когда она думала, что Дима использовал секс как инструмент.

– Мы определим, был ли нанесен какой‑либо вред его компании и что можно сделать, чтобы смягчить его.

– Хорошо, – у Дженны не было других слов. Ее собственное чувство чести не позволило бы ей помочь брату, если при этом она нарушит свое обещание. Даже если она не понимала, что обещание включало в себя подобную ситуацию, когда она его давала.

– Мы пришли к согласию? – спросил Дмитрий.

– Если ты имеешь в виду, согласна ли я, что у меня связаны руки? Да.

Его челюсть напряглась, но он кивнул. Дмитрий, очевидно, не верил, что Дженна заслужила биться за себя или что женщина, причинившая ей вред, заслуживает наказания. Он нахмурился, но, быстро взглянув на часы, открыл дверь:

– Пойдем.

– Нет.

– Мы же все выяснили и договорились.

– Тебе не нужно мое присутствие, чтобы сказать Скайлар, что она победила и может продолжать делать с кем‑то другим то же, что она сделала со мной. Закрой дверь, когда будешь уходить.

– Дженна…

– Мы закончили. А теперь убирайтесь из моего кабинета, ваше высочество.

Выражение лица Дмитрия позабавило бы Дженну, если бы ее сердце не было так разбито. Как она позволила ему и его семье причинить ей боль? Снова? Дважды за двадцать четыре часа.

Дружба с королевой имела свои взлеты и падения, но впервые Дженна усомнилась, стоит ли оставаться в жизни Натальи. Самая близкая подруга становилась теперь причиной, по которой Дженне пришлось идти на серьезные компромиссы со своей совестью. Это было уже чересчур. Так стоило ли ей поддерживать отношения с человеком, из‑за которого Дженна не могла быть честна с собой? Честность и честь всегда были приоритетами Дженны, и даже ради дружбы она не готова была от них отказаться.

Видимо, все тяжелые мысли отразились на лице Дженны. Дима, вместо того чтобы покинуть кабинет, сделал несколько шагов к ней, как будто хотел продолжать разговор.

Только сегодня Дженна уже дала ему такой шанс, и несколько часов спустя он снова предал ее.

– Вы не только сказали мне, что я не могу добиваться справедливости за ужасное нарушение моего доверия и неприкосновенности частной жизни, но вы сообщили мне, что я даже не могу рассказать об этом своему брату. Ни ради него, ни ради меня. Как насчет того, чтобы вы придумали способ сказать моей лучшей подруге, что я больше не могу присутствовать в ее жизни? – нарочито официальным языком сказала Дженна, она пристально посмотрела на Диму, ее глаза горели от слез, ее сердце разрывалось при мысли о потере Натальи. – Я не буду подвергать риску других людей, потому что хочу сохранить дорогого человека в своей жизни.

– Могу я заехать за тобой на ужин?

Что? Он вообще услышал ее слова? Дженна даже не спросила себя, на какой планете он живет.

– Нет.

– Дженна, нам нужно поговорить.

– Нет.

Затем он ушел.

Дженна сделала глубокий вдох, а затем выдохнула. Подойдя к своему столу, она включила ноутбук и принялась за работу.

Следующие пару дней Дженна игнорировала звонки и сообщения от Димы. Она скрывала свои чувства от Натальи, это было легко сделать с помощью эсэмэс. На выходные у них была запланирована видеосвязь, и Дженна всерьез хотела придумать предлог, чтобы отказаться от нее. Даже если ей придется солгать.

Дженна и ее босс кратко обсудили ситуацию, и, хотя пожилая женщина сожалела о том, что Дженна, должно быть, чувствует себя оскорбленной, она была непреклонна в том, что репутации журнала будет нанесен ужасный ущерб, если станет известно, что у них было такое серьезное и продолжительное нарушение конфиденциальности. Казалось, никого не заботило, что дизайнер потеряла свой бизнес из‑за этого нарушения, или какой потенциальный вред может быть нанесен компании брата Дженны, или сколько других людей пострадали от утечки информации Скайлар. Не говоря уже о том, что Скайлар воспользовалась своим вероломством и это сошло ей с рук.

Конечно, Скайлар уволили, но тщательно сформулированная причина увольнения позволила ей даже подать заявление на получение пособия по безработице. Дженна была вне себя от ярости, и это чувство никуда не делось.

В эти дни Дженне пришлось переосмыслить очень многое. Отношения с Натальей, которыми она дорожила много лет, превращались из источника душевного тепла в источник боли и несправедливости. Работа в журнале, которую Дженна очень ценила, теперь не привлекала ее – сложно было отдавать себя делу, в которое она больше не верила… Дженна всерьез раздумывала сменить работу – руководство журнала предало не только ее, но и того молодого дизайнера и, возможно, еще многих людей, о которых Дженна не знала. Но больше всего мысли Дженны в эти дни были посвящены Дмитрию. Она испытывала глубокие и наполненные болью эмоции каждый раз, когда его имя мелькало на экране ее телефона. К счастью, он больше не появлялся на ее работе без предупреждения.

А потом мысли снова мчались по кругу.

Дженна любила Наталью, как сестру, она заботилась об Эмме, дети королевы и принцессы были для Дженны, как племянники и племянницы. Только как она могла остаться в их жизни, если это означало, что ей придется лгать? Лгать, чтобы скрыть разрушительную правду? И все же, как Дженна могла уйти из их жизни, не вызвав у Натальи стресса, который был бы опасен для нее и ее будущего ребенка?

Зазвонил ее телефон, мелодия звонка принадлежала ее брату, и чувство вины снова нахлынуло на нее. Она провела пальцем, чтобы ответить.

– Привет, младший брат.

– Я только что разговаривал по телефону с принцем Дмитрием.

– О как? – спросила она, задаваясь вопросом, почему Дима позвонил Люку. Неужели он проверял, не проболталась ли она?

– Какого черта, Дженна? Кто‑то шпионил за тобой больше года! Ты в порядке? – Тон ее брата не оставлял сомнений в том, как он беспокоился о ней. Это было как бальзам на душу Дженны.

– Дмитрий рассказал тебе?

Дженна едва могла в это поверить. Зачем Диме это делать?

– Сначала он заставил меня подписать договор о неразглашении, но да. Этот парень на год младше меня, но он меня пугает.

Дженна удивила саму себя смехом. Последние несколько дней ей не очень хотелось смеяться.

– Он принц. Это есть в должностной инструкции.

– Ты думаешь? У меня никогда не складывалось впечатления, что кто‑то в этой семье запугивал тебя.

– Они и не делали этого.

– Тогда почему ты не рассказала, что произошло?

Дженна поморщилась:

– Я тоже подписала соглашение о неразглашении, давным‑давно. Если бы я сказала тебе, я нарушила бы его. И теперь я себя чувствую последней сволочью, потому что подвела тебя.

– Ты ни в чем не подвела меня. Вспомни, как много мы с тобой говорили о моей работе. Тебе же совсем не интересна генетика. Поэтому я не говорил тебе ничего такого, чего бы уже не знала пресса.

– Но я подставила не только тебя! Есть другие люди и фирмы…

– Я думаю, – после некоторой паузы сказал ее брат, – что Дмитрий позаботится о них.

– Это он попросил тебя позвонить мне?

– Да, потому что ты не отвечала на его звонки. Зря ты с ним так.

– Почему? – искренне удивилась Дженна.

– Влечение между вами от этого слабее не станет.

– Что?! – почти крикнула Дженна.

– Ты что, думаешь, что ваша тяга друг к другу может остаться незаметной для меня и Лизы или же для семьи Дмитрия? Не будь наивной.

– У нас нет будущего.

– Дмитрий – младший в семье. Ему не обязательно иметь детей.

Дженна думала, что изжила боль из‑за того, что никогда не станет матерью, но под ребра словно вошел холодный кинжал. Когда ей было двадцать один год, она сделала тест, чтобы исключить возможность генетического заболевания, от которого умер ее старший брат. Дженна оказалась носителем. Тогда же она перевязала трубы, чтобы никогда не передать этот ген по наследству.

Дженна тяжело вздохнула:

– Даже если не думать о наследниках, есть много других причин, по которым мы не подходим друг другу. К примеру, Дима не понимает, насколько для меня важно, чтобы Скайлар была арестована за свои преступления. Я не хочу, чтобы ей позволили устроиться в другую компанию и делать то же самое, а Диме до этого нет дела.

Королевская семья была не единственной, кто имел значение для Дженны. Даже Наталья.

– Ты не знаешь, какие меры предпринял принц, чтобы защитить других людей, за которыми твоя помощница шпионила. Может быть, стоит дать ему шанс рассказать тебе, прежде чем ты полностью его вычеркнешь.

– Возможно, – сказала Дженна, чтобы завершить тему.

– Сестренка, у тебя очень уставший голос. Возьми отпуск. Тебе надо развеяться.

А вот это было хорошей идеей. Пожалуй, Дженна так и поступит.