* * *

Огромный букет ирисов, в этот раз фиолетовых, стоял на столе. Дженна почувствовала, как на глаза навернулись слезы, не понимая, почему это ее так тронуло.

– Ты снова подарил мне цветы.

– Ты их любишь.

– Но… Почему?

– Они – маленький символ той ценности, которой является твое общество.

– Ты романтичный парень, Дима. Ты знал?

– Во всем виноват мой отец. Он передал эту черту всем своим сыновьям.

– Даже принцу Константину? – с сомнением спросила Дженна.

– Только не говори мне, что Эмма никогда не упоминала об этом.

– Она говорит, что твой брат ее балует.

Дженна села на стул, который Дима выдвинул для нее.

– Я хочу, чтобы ты знала, – Константин ценит твою дружбу не только со своей женой и невесткой, но и с ним. А еще он ценит заботу, которую ты проявляешь к его детям. Он говорит о тебе, как о тете для них.

– Убеждаешь меня не убегать от королевской семьи? – спросила Дженна с некоторым юмором.

– Что‑то в этом роде.

За ужином они говорили обо всем, от истории до последних научных открытий. Дженне нравилась интеллектуальная беседа с Димой, но еще больше нравилось, как он уважал ее мнение и внимательно слушал ее. Возможно, этот человек и привык командовать людьми, но его воспитывали в уважении к женщинам. Дженна подумала, что его отец заслужил признание за то, что проделал такую хорошую работу.

Но Дима вызывал в ее сердце такие эмоции, которых она всю жизнь избегала. В этот момент, когда они сидели на террасе, вопрос, почему Дженна согласилась путешествовать с Димой, почему она хотела провести это время с ним, несмотря на то, что пребывание с ним уже стоило ей боли, стал слишком насущным, чтобы его игнорировать. Дженна никогда не была влюблена. У нее были отношения, но ни для одних из них Дженна не пошла бы на компромиссы. Потому что этого всепоглощающего чувства там не было.

Любовь.

Смотреть на Диму было больно в лучшем смысле этого слова. Прикосновения к Диме приносили удовольствие, которое не имело ничего общего с сексом. Секс с ним был ошеломляющим.

Только сейчас они не занимались сексом. Они даже не прикасались друг к другу, и все же связь между ними была прочнее, чем стальная проволока. Она не просто хотела Диму. Она нуждалась в нем. Какой бы ужасающей ни была эта реальность, еще более ужасной было крошечное зернышко надежды на то, что у них все получится. Несмотря на то, что он был принцем. Несмотря на ее возраст и бесплодие.

Ее практичный ум говорил ей не быть дурой, но ее сердце трепетало от такой глубокой любви.

Она медленно и верно влюблялась в этого мужчину в течение восьми лет. Принятие его в качестве любовника только укрепило эти чувства, сделав их постоянными и неизбежными. И сколько бы она ни убеждала себя, что это плохая идея, ничего не менялось.

Его реакция на ее список причин, по которым они не могли быть вместе, была в лучшем случае двусмысленной.

Если бы он был заинтересован в долгосрочных отношениях, он бы попытался убедить ее, что барьеры, которые она назвала, такими не являлись.

Он не казался расстроенным, однако поднял эту тему во второй раз, чтобы убедиться, что знает все причины. Почему? У Дженны не было ответа на этот вопрос.

Весь день они говорили о чем угодно, кроме одной вещи, о которой Дженна не могла перестать думать. Был ли Дима все еще настроен на роман без обязательств? Она сказала, что согласна, но она лгала себе и ему. Делал ли он то же самое?

Вечером они сели на самолет, и Дима повел ее в спальню. Они разделись и легли в постель, но Дима не сделал ни намека на секс. Он притянул Дженну ближе к себе, прежде чем подарить ей сладкий и совершенно целомудренный поцелуй на ночь. Учитывая, как кружились ее мысли, Дженне должно было сложно заснуть. Но, к ее удивлению, впервые в жизни у Дженны не было проблем со сном в самолете. Похоже, помог тот факт, что она лежала в настоящей постели, тесно прижимаясь к теплому телу Димы.

Он разбудил ее поцелуем.

– Тебе нужно встать, милая моя. Мы скоро приземлимся. Если ты хочешь принять душ, сейчас самое время.

Чувствуя себя чудесно отдохнувшей, Дженна села.

– Я проспала весь полет? Похоже, сегодня ночью я не сомкну глаз.

– Я не буду возражать. – Взгляд, который Дима бросил на Дженну, сказал, что у него были вполне определенные планы на следующую ночь.

Дженна рассмеялась и покачала головой:

– Я бы спросила, что ты имеешь в виду, но я знаю, о чем ты думаешь. Мне очень понравилось наше время на яхте.

– Мне тоже, Дженна. Мы с тобой очень хорошо подходим друг другу.

– И я хочу, чтобы это всегда было так.

Глаза Дмитрия расширились от удивления, его тело дернулось в шоке, как будто ее согласие ошеломило его. Затем он нахмурился.

– Ты имеешь в виду, что хочешь вечного отпуска? Вечных отношений не всерьез?

– Нет, я вовсе не это имела в виду.

Дмитрий встал как вкопанный.

– Мы приземляемся через тридцать минут.

Затем он вышел из спальни.

Что только что произошло? Дженна не знала, но ей не нравилось ощущение, что она упускает что‑то элементарное. Она приняла душ, хотя и очень быстро, и оделась соответствующим образом для Абу‑Даби, прикрыв плечи и повязав на шею повседневный шарф, который при необходимости можно было использовать в качестве головного убора.

Королевский особняк был огромным. Здание площадью семь тысяч квадратных метров, окруженное пальмами и каменным забором, увенчанным декоративным кованым железом, произвело сильное впечатление на Дженну.

– Здесь есть бассейн олимпийского размера, который отлично подходит для плавания, но я предпочитаю наш маленький бассейн для отдыха, – сказал Дмитрий.

– И не только отдыха, – поддразнила Дженна, желая вернуть теплого, улыбчивого Диму.

Этот задумчивый альфа‑самец был очень сексуален, но он заставлял ее грустить, и она не знала почему.

– Я никогда не приводил сюда другую женщину, – его тон подразумевал, что он находит саму мысль непристойной, – я не привожу любовниц в дом моей семьи.

– Я исключение?

Потому что она определенно была его любовницей.

– А ты сомневаешься? – спросил Дмитрий со странной интонацией.

Дженна сомневалась очень во многом. После того, как она смогла признаться самой себе в чувствах к Дмитрию, определенности в ее жизни почти не осталось.

Они продолжили осматривать дом. Из фойе через арочные проемы можно было попасть в три разные комнаты. Одна представляла собой большую гостиную, другая – столовую, где за столом легко могли разместиться шестнадцать, если не двадцать человек. Третья комната была библиотекой. Красивая мебель из темного дерева украшала каждую комнату, обивка отличалась оттенками заката. Это было впечатляюще и роскошно.

– Это напоминает мне о проектах Пайпер Никос, но я думала, что она занималась только объектами, разработанными компанией ее мужа.

– Ты хорошо разбираешься в моде. Никос занималась декором этих комнат, когда еще руководила своей частной дизайнерской фирмой.

– Интерьер так хорошо выдержал испытание временем? – Дженна была впечатлена. – Эта библиотека… это место не похоже на помещение, используемое для деловых встреч.

– Это было любимое место отдыха моей матери.

И он привел Дженну в этот явно очень уединенный семейный оазис?

– Ты редко упоминаешь о ней, – мягко сказала она, положив руку ему на плечо. На красивом лице Димы отразилась застарелая печаль.

– Я был ребенком, когда мы потеряли ее, но я до сих пор помню ее улыбку.

– И это больно?

– Да.

– Спасибо.

Он повернулся к ней лицом.

– За что?

– За то, что не играешь в стоического мужчину. Делишься со мной своими настоящими эмоциями.

– Похоже, я просто не умею скрывать их от тебя, несмотря ни на что.

– Я знаю тебя лучше, чем большинство людей, – сказала Дженна утешительно.

Дмитрий взял Дженну на вечернюю прогулку на каяке по мангровому лесу. Это было удивительно и волшебно, запах мангровых зарослей смешивался с ароматом воды, изобилующей дикой флорой и фауной. Звуки ночной жизни в заболоченном лесу были совсем не тем, что она ожидала здесь услышать. Когда они вернулись на причал, Дженна нисколько не удивилась, обнаружив, что у Димы есть планы поужинать в одном из самых популярных ресторанов города.

Официант проводил их к столику. Дженна увидела на нем букет ирисов и почувствовала, как слезы жгут ей глаза.

– Они прекрасны.

– Их получатель еще красивее.

– Если бы я не знала тебя, я бы подумала, что ты ухаживаешь за мной, мой принц. – Она наклонилась к нему, но не настолько близко, чтобы шокировать других посетителей: – Мне хорошо с тобой.

Его ровные белые зубы сверкнули в великолепной улыбке, а серые глаза пылали, как расплавленный металл.

– И мне хорошо с тобой, милая.

Дима, казалось, был в необычайно хорошем настроении за ужином, и Дженна позволила себе расслабиться и насладиться его обществом. Она не знала, что будет дальше, но знала, что прямо сейчас она счастлива быть здесь, с этим мужчиной.

Словно по негласному соглашению, они молчали всю обратную дорогу до особняка. Когда добрались, он выполнил свое обещание не давать ей спать допоздна.

На следующий день оба проснулись довольно рано и наслаждались неспешным плаванием в уличном бассейне перед завтраком. Вопреки тому, что ожидала Дженна, Диме нравилось играть с ней в воде без всякого сексуального подтекста. К сожалению, в этом бассейне не вышло воплотить сексуальные фантазии – они были окружены персоналом, даже если этот персонал умел быть ненавязчивым.

После завтрака Дима занялся работой, а Дженна решила расслабиться и почитать. Она захватила с собой электронную книгу с произведениями, чтение которых откладывала в течение года из‑за плотного рабочего графика. Дженна провела следующие несколько часов, по очереди читая на солнце, охлаждаясь в бассейне и, наконец, читая в тени, когда солнце поднялось в зенит. Полностью расслабившись, она вздрогнула, когда у нее зазвонил телефон.

* * *

Звонила Эмма. Схватив телефон, Дженна обнаружила, что отвечает без каких‑либо колебаний, которые она испытывала последние пару недель.

– Привет, Эмма!

– Мой муж не считает, что ты выдавала секреты нашей семьи.

– Э‑э‑э… Я, конечно, рада это слышать, но что тогда все это значило?

– Этот тупица решил таким образом сосватать вас с Димой! Чем он думал? Он же совсем не понимает, как подобное обвинение задело твои чувства!

– Ну… Это здорово, что в его глазах я – не предатель.

– Дорогая, я понимаю, как тебе больно от этого. Мне очень жаль, что мой муж – такой идиот. Спасибо, что наконец‑то взяла трубку… А то я уже хотела строить планы, как поймать тебя.

Дженна искренне рассмеялась. Этот смех высвободил что‑то внутри ее, и она поняла, что может и должна поговорить с Эммой о том, что произошло. Почувствовав облегчение, что она может обсудить это с кем‑то, Дженна рассказала Эмме всю историю. В завершение она рассказала ей, как ей пришлось отступить от того, что она считала правильным, из‑за ее отношений с королевской семьей.

– Послушай, Дженна, мне очень жаль.

– Почему ты извиняешься? Не ты обвинила меня в разглашении конфиденциальной информации.

– Константин тоже этого не сделал. Он просто хотел свести тебя и Диму вместе.

– Ты серьезно?

– Ну да. Я имею в виду, что всем было очевидно, что вы двое неравнодушны друг к другу.

– Мой брат сказал то же самое.

– Видишь? – Эмма проговорила так, словно это все решило.

– У нас много общего, – кивнула Дженна.

– О, боже мой, ты признаешь это? Наталья должна мне пять баксов.

– Ты поставила на это?

– Наталья поспорила со мной, что ты никогда не позволишь себе признаться в своих чувствах к Диме, потому что он принц.

– Ты приняла пари? – Наталья была права, и Дженна на самом деле никогда не собиралась давать волю своим чувствам к младшему Мерикову.

– Конечно. Я сказала, что такого рода сексуальное напряжение когда‑нибудь взорвется, и я уверена, что это произойдет до того, как кампания принца Евгения по женитьбе своего младшего сына принесет какие‑либо плоды.

– Дима сказал, что согласился встречаться с женщинами, с которыми его хочет познакомить отец.

– Я рада, что тебя это не беспокоит. Ты же знаешь, что это ничего не значит. Иногда с моим тестем легче просто согласиться в краткосрочной перспективе, придерживаясь своих собственных планов.

– Звучит так, как будто ты заработала на мне пять баксов. Я думаю, ты должна мне кофе.

– Но это и есть вся прибыль, – засмеялась Эмма. Как будто принцесса не могла позволить себе купить для себя кофе.

– Как ты с этим справляешься? – спросила Дженна.

– С чем? Иметь высокомерного мужа, который думает, что знает лучше всех? – иронично уточнила Эмма.

– Все время быть рядом с людьми, – объяснила Дженна свой вопрос. – Никогда не быть одной, даже в собственном доме. Постоянно быть под пристальным вниманием.

– Я не скажу, что это просто. Когда тебя не воспитывали так, как их, это действительно тяжело. Поэтому ты должна решить, стоит ли тебе менять свою жизнь, чтобы быть с тем, кто не может изменить свою.

– Расскажи, как ты живешь с этим? – Дженна никогда раньше не задумывалась об этом аспекте жизни своей подруги.

– Ну, у нас есть вечера, когда мы отпускаем всю прислугу, и на всей территории остается только охрана за пределами дома. Мы сами готовим ужин, садимся за стол всей семьей… Знаешь, такой самый обыкновенный семейный уют. В такие моменты я чувствую себя почти обычной.

Да и в остальное время, – продолжала Эмма, – если не считать постоянного присутствия охранников, все вполне терпимо. Папарацци за нами не охотятся, а частная охрана есть не только у королевской семьи, а у любых богатых семей. В конце концов, Миррус – не большая страна и не особо известная, а вот то, что Мериковы владеют корпорацией «Миррус глобал», делает их действительно важными людьми.

После разговора с Эммой Дженна долго размышляла, глядя на блики от бассейна. Если она выберет жизнь с Дмитрием, то ей придется мириться с совершенно новым образом жизни. Ей уже пришлось поступиться принципами и не наказывать Скайлар, чтобы не навредить королевской семье. Сколько еще таких компромиссов ей предстоит, если она станет женой Дмитрия?

Готова ли она на это? Чувства к Диме были очень сильными, и Дженна уже не сомневалась, что это – любовь. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного к мужчине, и какой у нее шанс, что она сможет полюбить так же сильно кого‑то еще?

Но в какой‑то миг она почувствовала себя так, будто подыскивает место на стене для шкуры еще не убитого медведя. Она назвала Диме несколько причин, почему они не могут быть вместе, и он не попытался опровергнуть ни одну из них. У них в самом начале был договор – секс без обязательств. И, если у нее изменились чувства к Дмитрию, почему она решила, что для него самого что‑то изменилось?