– Я занята, – сухо бросила Энджела.

– Нет, не занята. – Айлин старалась говорить спокойно и с улыбкой. – Это важно, Энджела.

– Надеюсь, ты решила извиниться за свою грубость, – высокомерно произнесла Энджела, – потому что я не собираюсь с тобой разговаривать, пока ты этого не сделаешь. Я не позволю людям вроде тебя обзывать меня мерзкой выскочкой и задавакой.

Айлин сглотнула и заставила себя говорить, хотя язык не поворачивался:

– Извини меня, Энджела. Я… я просто разволновалась.

На помощь Айлин неожиданно пришла Карлотта, которая случайно услышала их разговор:

– Лично я считаю, что это Энджела должна просить прощения у тебя, Айлин, за некоторые свои замечания, – сказала она звонко и чётко. – Я вот ни за что не стала бы извиняться перед этой врединой!

Энджела свирепо уставилась на Карлотту, в её голубых глазках засверкала злость.

– Думаешь, нам интересно мнение какой-то циркачки? – прошипела она.

Карлотта в ответ расхохоталась.

– Не перейди я в четвёртый класс, так бы тебе ответила, что ты на всю жизнь запомнила бы, – сказала она. – Давно пора отчитать тебя как следует.

– Никто ни разу в жизни меня не отчитывал, – процедила Энджела, с трудом сдерживая страстное желание врезать Карлотте по её жизнерадостной физиономии.

– Это заметно, – фыркнула Карлотта. – Если бы иногда отчитывали, с тобой было бы гораздо приятнее общаться. Брось, Айлин. Забудь про эту задавалу, пошли сыграем в карты в гостиной.

Айлин бросила на Карлотту благодарный взгляд, но покачала головой. Ей необходимо было выяснить, что хотел сказать Эдди. Как же обидно, что он наткнулся именно на Энджелу! Все остальные девочки на её месте поступили бы как нормальные люди – ну, может, все, кроме Полин.

Карлотта пожала плечами и убежала искать Бобби и близняшек. Она недолюбливала Айлин, поскольку, как и все в школе, знала, что та – ябеда, но уж больно противно было смотреть, как Энджела над ней издевается.

– Ну что ж, – проговорила Энджела после того, как Карлотта ушла, – ты извинилась, и я принимаю твои извинения. Что ты хотела мне сказать?

– Энджела, пожалуйста, передай мне слова Эдди, – умоляюще произнесла Айлин. – Он ведь просил мне что-то передать?

– Да, он дал мне записку, – сказала Энджела.

Айлин, вся розовая от волнения, уставилась на одноклассницу умоляющими глазами.

– Дай мне её, пожалуйста, – попросила она.

– С какой стати? – сказала Энджела. – Почему я должна работать у вас почтальоном?

Айлин, понимая, что Энджела дразнит её, сдержала рвущееся наружу раздражение.

– Это в первый, и последний, раз, – ответила она. – Я скажу Эдгару, чтобы он больше не передавал мне послания таким образом, а писал письма. Пожалуйста, отдай мне записку.

– Хорошо, – неожиданно деловито сказала Энджела. – Я отдам тебе записку и не скажу твоей матери, что видела драгоценного Эдди, если ты мне кое-что пообещаешь.

– Что? – удивилась Айлин. – Я пообещаю что угодно!

– Договорились, – кивнула Энджела. – Ты пообещаешь, что никогда не будешь доносить на меня своей маме, поняла? Я не собираюсь зашивать охапки тряпья, я ненавижу штопать и шить! Знаю, что ты нажаловалась на меня экономке, и за это она сунула мне чулки с дырами, которые сделаны не мной!

– Не смей так говорить о моей маме! – задохнулась Айлин.

– А вот и посмею, – сказала Энджела. – Все знают, что ты бегаешь к ней жаловаться на нас. На других можешь ябедничать сколько угодно, но только попробуй что-нибудь вякнуть обо мне. Ты об этом сильно пожалеешь.

Айлин оставалось только пообещать.

– Я не буду на тебя жаловаться, – сказала она дрожащим голосом. – Я вообще не жалуюсь и не виновата в том, что мама раздаёт девочкам работу.

– Да что ты говоришь! – недоверчиво протянула Энджела. – Интересно, как это так получается, что стоит кому-нибудь сказать о тебе что-то неприятное, и экономка тут же наваливает на этого человека гору работы, из-за которой приходится пропускать плавание и спортивные игры? Короче, Айлин, я тебя предупредила – ты будешь говорить обо мне маме только хорошее, а иначе я сама пожалуюсь на тебя и скажу, что видела Эдди и он не хотел, чтобы мама знала о его приезде!

Айлин закусила губу. Ей было очень трудно сдерживаться во время этой длинной тирады, но ради Эдди она молчала.

– Я извинилась перед тобой, Энджела, и пообещала всё, что ты хотела, – проговорила она тихо, – а теперь, пожалуйста, отдай мне записку.

Энджела принялась рыться в карманах. Она рылась очень долго, делая вид, что не может найти листок, – сначала в карманах блейзера, потом – блузки. Айлин с ненавистью следила за ней, но терпела издевательство.

Наконец одноклассница выудила записку из кармана. Айлин выхватила у неё сложенный листок и тут же отошла в сторону, чтобы прочитать. Записка оказалась очень короткой.

Дорогая сестрёнка!

Очень надо повидаться. Маме ничего не говори. Нам просто необходимо поговорить. Можешь выйти за садовую калитку сегодня вечером, в любое время? Буду ждать за кустом, пока не придёшь.

Айлин трижды перечитала записку, а потом порвала на мелкие клочки, чтобы мама не прочитала и не накинулась на Эдди с упрёками. Мама была слишком уж строгой и суровой по отношению к ним с Эдди. Ей казалось, что Эдди – слабак, она любила рассказывать, каким мужественным был их отец, и удивлялась, что Эдди не такой – в школе учился плохо, ни грамот, ни стипендий не получал, в общем, гордиться нечем.

Айлин решила, что выскользнет потихоньку за калитку, когда все будут в общей гостиной, и сбегает к брату. Бедняга Эдди так долго ждёт! Конечно, он не мог послать письмо по почте, потому что тогда мама увидела бы его и взяла бы у Айлин, чтобы прочитать.

В гостиной девочка села у самой двери и принялась терпеливо ждать, когда все отвлекутся на что-нибудь. Дорис и Карлотта, как всегда, дурачились, а остальные смотрели на них и хохотали. Потом к этой парочке присоединилась Клодин. Айлин поняла, что сейчас – самый подходящий момент, и незаметно вышла.

Действительно, никто этого не заметил, кроме Энджелы, которая знала, что Айлин надо повидаться с братом. Но выходить за территорию школы после вечерних занятий было запрещено. Энджела злорадно усмехнулась и подумала, что, если Айлин повадится встречаться с братцем в неположенное время, её можно будет этим запугивать.

Она тихо встала и отправилась в соседнюю комнату – маленькую музыкальную, – потому что её окно смотрело прямо на калитку. Густо разросшиеся деревья и кусты заслоняли вид, но, поскольку девочка знала, куда смотреть, она сумела разглядеть мелькавший среди зелени силуэт Айлин. Затем Энджела снова вернулась в гостиную. Дорис, Карлотта и Клодин всё ещё веселили народ. Дорис могла изобразить кого угодно, Карлотта показывала потрясающие спортивные трюки, а Клодин изумительно передразнивала собственную тётю – мадемуазель.

Но Энджела не видела в этом ничего смешного.

«Неужели им и правда нравится кривляться и выставлять себя дурочками?» – думала она, глядя, как Дорис изображает старуху уборщицу, а Клодин – горничную.

Энджела поправила свои прекрасные бледно-золотые волосы и, мысленно сравнив их с нечёсаной гривой Карлотты, самодовольно улыбнулась. Она знала, что гораздо красивее всех девочек в школе. И при чём тут ум и способности? Окружающие всегда смотрели только на её внешность, и им казалось, что она по крайней мере принцесса. Но кто знает, может, когда-нибудь она и правда выйдет замуж за принца и тогда действительно станет принцессой. Энджела размечталась, забыв обо всём на свете, и потому не заметила, что за ней наблюдают по меньшей мере две одноклассницы.

Одной из этих девочек была Полин, простоватая и некрасивая. Она отчаянно завидовала Энджеле и мечтала выглядеть точно так же. Но её прямые и гладкие волосы, сколько их ни расчёсывай, не желали блестеть и завиваться внутрь, как у соперницы. Глаза у Энджелы были восхитительно ярко-синие, а у Полин – бледно-голубые. Щёчки Энджелы розовели, как яблоневый цвет, а у Полин лицо было бледное и бесцветное. Как же несправедливо, что у Энджелы столько всяких достоинств, а у Полин – почти ничего!

Второй девочкой, которая не отрывала от Энджелы глаз, была конечно же Элисон, её покорная рабыня. Она пыталась понять, прощена ли за то, что посмела лезть с советами насчёт Айлин, и ловила взгляд подруги, но та совсем замечталась.

– Ты такая красивая, – не выдержав, прошептала Элисон.

Это Энджела услышала и милостиво улыбнулась. Она уж забыла, что обижена.

– Я как следует отчитала Айлин за то, что она бегает жаловаться, – негромко похвасталась девочка подруге. – Запретила ей ябедничать, и она обещала исправиться.

– Энджела, ты что, правда заставила её пообещать? – восхитилась Элисон. – Ты просто удивительная, нет, правда! – Она огляделась. – А кстати, где Айлин?

– Хочешь узнать? – бросила Энджела, глянув на золотые наручные часики. До отбоя оставалось всего пять минут. – Тогда пошли со мной, и я, скорее всего, смогу показать тебе, где наша дорогая Айлин!

Она провела Элисон в маленькую музыкальную комнату.

– Вон, видишь каменную стену? – спросила она. – Помнишь, в ней есть маленькая калитка? За теннисными кортами? Так вот, думаю, что Айлин вышла за эту калитку на улицу, чтобы поболтать с дорогим, драгоценным Эдди.

– Смотри, это не она возвращается? – заволновалась Элисон. – Ну и попадёт же ей, если её поймают!

– Да, это она, – согласилась Энджела, когда Айлин на минуту показалась из-за деревьев, а потом снова скрылась в зелени. – Давай выйдем отсюда и встретим её у входа в гостиную.

И девочки встали снаружи у дверей. Айлин торопливо шла по коридору.

– Ну и как поживает дражайший Эдди? – поинтересовалась у неё Энджела.

Айлин подняла на неё невидящий взгляд. Лицо у неё было бледное и расстроенное. Она толкнула дверь гостиной, чтобы пройти внутрь и забрать ночную рубашку, которую зашивала этим вечером. Но Энджела заслонила ей дорогу.

– Ты не ответила на мой вопрос, – проговорила она ровным голосом. – Как поживает дражайший Эдди?

Только тогда Айлин посмотрела злой девчонке прямо в лицо.

– У Эдди всё отлично, – ответила она дрожащим голосом. – Всё хорошо. У него куча замечательных новостей. Всё здорово. – И прошла в гостиную.

Элисон снова стало неловко. Она не любила, когда над другими издевались. Энджела сейчас говорила очень зло. Но разве у неё могли быть недостатки?