Началась экзаменационная неделя. Каждый день девочки сдавали новый предмет. Мадемуазель была вне себя от волнения – не дай бог кто-нибудь не дотянет до проходного балла. Самим-то ученицам казалось, что французский вообще никто не сдаст, настолько сложные задания давала им француженка во время тренировочных работ. Зато после этого сам экзамен показался не таким уж трудным.

Глэдис было тяжело вдвойне, поскольку именно на этой неделе должны были оперировать маму. Она ужасно нервничала, и по вечерам Мирабел с несвойственным ей терпением и мягкостью помогала подруге готовиться. Видя это, остальные девочки стали относиться к Мирабел ещё лучше.

Бедной Глэдис сочувствовала даже Элси.

– Надеюсь, ты скоро получишь хорошие новости, – сказала она негромко.

Глэдис бросила на неё удивлённый взгляд. Надо же, Вредина Элси сказала что-то приятное! И все, кто слышали эти слова, переглянулись, вздёрнув брови. Класс сдержал своё обещание мисс Дженкс, и Элси не трогали, давая ей возможность вести себя спокойно и разумно.

Но с другой стороны, и добрых чувств она ни у кого не вызывала. Это было невозможно. Слишком многих она в своё время обидела. Её терпели, но не более того. Мисс Дженкс незаметно наблюдала за классом и в конце концов пришла к выводу, что бессмысленно ждать более дружеских отношений между Элси и второклассницами. Зато ленивая Анна, став старостой, позабыла про лень и полностью оправдала ожидания мисс Дженкс и мисс Теобальд. Оказалось, что девочка умеет брать на себя ответственность и способна быстро принимать разумные решения. Мисс Дженкс была очень довольна – теперь она со спокойной совестью могла перевести Анну в третий класс. А у второклассниц старостой снова станет Хилари Уэнтворт.

Мисс Дженкс обсудила этот вопрос с мисс Теобальд, и та с ней полностью согласилась.

– Но что делать с Элси? – сказала она. – Придётся мне с ней побеседовать.

Вызвали Элси. Она пришла хмурая и мрачная, уверенная, что её сейчас будут ругать, а может, и того хуже – скажут, что её не оставят учиться в Сент-Клэре.

– Элси, – проговорила мисс Теобальд, – я знаю, тебе было непросто в этой четверти, хотя в основном по твоей собственной вине. Думаю, ты это признаёшь.

Элси посмотрела в серьёзное лицо директрисы.

– Да, – сказала она наконец, – я сама была во всём виновата. Второклассницы меня не любят. Они никогда не согласятся на то, чтобы я была их старостой. Они просто терпят меня, и всё. Мне от этого тяжело. Я чувствую, что никогда и никак не изменю их мнение обо мне. Мне с ними плохо.

– Понимаешь, Элси, понять и простить злобу очень трудно, – произнесла мисс Теобальд. – Злость рождает ответную злость и горечь. Жадность, безответственность, глупость могут вызывать отвращение, но их со временем прощают. Но память о чьей-то злобе не стирается долго-долго и потому не прощается. Я вижу, что общение со второклассницами не принесёт пользы ни тебе, ни им.

У Элси упало сердце. Сейчас её попросят навсегда покинуть школу. Но она не хотела уходить! Она любила Сент-Клэр! Девочка несчастными глазами смотрела на директрису. И та догадалась, о чём она думает.

– Я не стану исключать тебя из Сент-Клэра, – быстро сказала она. – Думаю, школа ещё может тебе помочь, Элси. А ты сможешь сделать что-то для школы. Нет, ты не уйдёшь. Ты оставишь второй класс, который видел от тебя слишком много плохого, и перейдёшь в третий. В следующей четверти там появится пять или шесть новеньких девочек. И у тебя будет реальная возможность показать себя с самой лучшей стороны. Вообще-то ты ещё не готова для перехода в третий класс – ни по знаниям, ни по поведению, – но я переведу тебя, если пообещаешь усердно трудиться и, самое главное, перестать вредничать, ведь именно это больше всего раздражает твоих одноклассниц.

Элси облегчённо выдохнула. Перейти в третий класс и расстаться с теми, кто её терпеть не может! О! Она будет трудиться с утра до ночи! Она будет добра и дружелюбна, особенно с новенькими, которые пока ничего о ней не знают! Элси просияла.

– А что будет с Анной? – спросила она. – Её тоже переведут?

– Да. Но ты можешь не волноваться, Анна не станет сплетничать, – ответила ей мисс Теобальд. – Она хорошая девочка и показала себя отличной старостой. Ну а ты, Элси, не упусти свой шанс.

– Ни за что! – сказала Элси. – Спасибо, мисс Теобальд! Я даже и не ожидала, что перейду в третий класс. Это всё меняет!

Она вышла из кабинета директора довольная и счастливая. В коридоре мелькнула Глэдис Хиллман, и Элси подошла к ней с самым дружелюбным видом, на какой только была способна.

– Ну что, есть новости о твоей маме? – спросила она.

– Пока нет, – ответила Глэдис, удивляясь про себя, отчего вдруг Элси стала такой доброй.

Но Элси уже шла дальше. Навстречу ей попалась Бобби.

– Слушай, – сказала Элси, – я только что видела беднягу Глэдис. Может, можно её как-то взбодрить? А то она снова загрустила.

– Отличная мысль! – обрадовалась Бобби. – Надо сыграть шутку с Мамзелью! Помнишь ту штучку, от которой тарелки подпрыгивают? Кстати, сегодня Мамзель обедает за нашим столом, потому что мисс Дженкс не будет. Вот уж повеселимся!

По второму классу тут же разошёлся слух о проделке, и все оживились, ненадолго позабыв об экзаменах. Бобби ловила на себе сияющие взгляды. Первая проделка в этой четверти! Самое время!

Мадемуазель была в прекрасном настроении, поскольку первый класс на удивление прилично сдал экзамен по французскому языку. Она мило улыбалась второклассницам, те мило улыбались в ответ, а Дорис даже хмыкнула басом, в точности как мадемуазель.

– Ох уж эта шалунья Дорис! – воскликнула мадемуазель, хлопнув Дорис по плечу. – Она пр-ревосходно меня пер-редразнивает, но так и не научилась грассировать, как настоящая француженка! Ну а теперь все в столовую. Уже был звонок на обед. Сегодня вы обедаете под моим присмотром, поскольку добрая мисс Дженкс ушла.

Второй класс расселся по местам. Мадемуазель устроилась во главе стола, а Бобби – через три человека от неё. Остальные с трудом сдерживали ухмылки, надеясь, что она успела проскользнуть в столовую чуть раньше и подготовиться к проделке.

Бобби успела. Она сдвинула стопку тарелок, стоящих перед учителем, потом приподняла скатерть и сунула под неё резиновый мешочек, а трубочку протянула до своего места, но так, чтобы она свисала под столом. После этого она разгладила скатерть и водрузила на место тарелки – прямо на мешочек. Под целой стопкой тарелок он, конечно, надуться не мог. Но обычно учительница наполняла по очереди стоящие перед ней тарелки и передавала их дальше ученицам, так что в конце концов перед ней оставалась только её собственная тарелка. А под одной тарелкой мешочек прекрасно надувался.

Мадемуазель очень быстро раздала всем порции, и проголодавшиеся девочки принялись за тушёное мясо, одним глазом поглядывая на тарелку мадемуазель. А та положила себе мяса и налила побольше соуса. Она очень любила соус.

– Сначала, – добродушно произнесла мадемуазель, поднимая вилку и нож, – когда я только приехала в Англию, мне совсем не понравилось ваше тушёное мясо. Но теперь… ах, как вкусно!

Тут Бобби надавила на грушу, воздух прошёл по трубочке и надул мешочек под тарелкой мадемуазель. Тарелка внезапно приподнялась, дрогнула и снова встала на место: Бобби отпустила грушу.

Мадемуазель остолбенела. Она ощупала нос, проверяя, на месте ли очки. Очки сидели на переносице. Неужели ей померещилось? Её тарелка шевельнулась! Француженка быстро окинула взглядом девочек. Все увлечённо ели, склонившись над тарелками, и, судя по всему, ничего не заметили.

На самом деле все, конечно, видели, как дёрнулась тарелка, и теперь с трудом сдерживали смех.

Мадемуазель встряхнула головой. Ей всё привиделось!

– Завтра у вас, девочки, экзамен по французскому языку, – заговорила она снова, улыбаясь, и попыталась отрезать кусочек мяса.

В то же время Бобби нажала на грушу. Тарелка резко дёрнулась, расплескав немного соуса.

Мадемуазель испуганно уставилась на тарелку. Вот, опять! Тарелка ожила и пролила соус на скатерть!

– Tiens![6] – растерянно проговорила француженка. – Что это?

– Что такое, мадемуазель? – совершенно серьёзно спросила Дженет.

– Ничего-ничего, – поспешно ответила учительница, не желая признаваться, что боится ожившей тарелки.

Но что-то точно произошло. Мадемуазель с сомнением смотрела на тарелку, не решаясь приступить к еде.

Бобби затихла. Мадемуазель ещё несколько мгновений насторожённо следила за тарелкой, собираясь с силами, чтобы взяться за мясо. Тарелка вела себя прилично, а потом вдруг снова как с цепи сорвалась! Она три раза приподнялась и качнулась с боку на бок, пролив ещё немного соуса. Мадемуазель в ужасе взглянула на девочек. Как странно, они ничего не замечали! Наверное, она всё-таки сходит с ума!

– Вам не нравится мясо, мадемуазель? – с невинным видом спросила Пат. – Вы же говорили, что оно вкусное!

Мадемуазель с подозрением посмотрела на тарелку. Та стояла тихо. Тут Дорис поспешно отпустила какую-то дурацкую шутку, поскольку некоторые уже не могли сдержать смех и выдали бы этим Бобби.

Вся школа с удивлением обернулась к хохочущим второклассницам. Мисс Теобальд, сидевшая за столом с шестым классом, нахмурилась.

– Тише, пожалуйста, – окликнула она второй класс.

Второклассницы затихли и теперь молча давились от смеха. Дорис, пытаясь сдержаться, покраснела как помидор.

Мадемуазель наморщила лоб и оглядела девчонок.

– Слишком много шуму, – укоризненно произнесла она.

Но тут её внимание отвлекла тарелка, которая преспокойно приподнялась и опустилась дважды, а затем замерла. Мадемуазель нахмурилась. Что за бред! Тарелки себя так не ведут! Это невозможно. Она перестанет ломать над этим голову и будет спокойно обедать.

– Не трогай её до пудинга, – прошептала Карлотта Бобби, – а то мы начнём визжать от смеха и всё кончится скандалом. Дай перевести дух!

После этого, к величайшему облегчению мадемуазель, тарелка затихла. Но, как только принесли пудинг и француженка разложила его по чистым тарелкам, веселье началось вновь. Тарелка с пудингом подскочила как бешеная, и мадемуазель, вскрикнув от неожиданности, резко отодвинулась вместе со стулом. Второклассницы тряслись и всхлипывали от смеха.

– Эта тарелка! – воскликнула француженка. – Она такая же ужасная, как та, первая! Она прыгает!

Бобби отпустила грушу. Дорис расхохоталась в голос, за ней, не выдержав, закатились ещё две или три девочки. Мисс Теобальд возмущённо поджала губы. Ученицы за другими столами вытягивали и выворачивали шеи, пытаясь понять, что происходит у второклассниц.

Тарелка легонько дёрнулась, и мадемуазель отодвинулась ещё дальше. Рассерженная и недоумевающая мисс Теобальд встала со своего места и быстро подошла к столу второго класса. Все девочки беспомощно раскачивались от смеха, и даже появление директрисы не могло их успокоить. Они в жизни не видали ничего смешнее!

– Мадемуазель, что происходит? – с негодованием спросила мисс Теобальд.

Француженка уставилась на неё дикими глазами.

– Моя тарелка! – пролепетала она. – Моя тарелка!

– И что с ней не так? – нетерпеливо поинтересовалась директриса, готовая поверить в то, что мадемуазель и впрямь свихнулась. – Тарелка как тарелка.

– Мисс Теобальд, она прыгает, она пляшет, она скачет по всему столу! – воскликнула француженка, слегка преувеличивая, в надежде произвести более сильное впечатление на директрису. – Это сумасшедшая тарелка! Я этого не вынесу!

Мисс Теобальд посмотрела на тарелку с пудингом. Та стояла на столе неподвижно, как и любая тарелка. Директриса оглядела девочек – те хохотали, но, видимо, их рассмешило странное поведение учительницы.

– Может быть, вам пойти к себе и прилечь, мадемуазель? – предложила директриса. – Вам явно не по себе.

– Мне по себе, – ответила француженка. – Это тарелка сошла с ума. Вы бы видели, как она прыгала!

Мисс Теобальд с глубоким сомнением уставилась на тарелку. И тут Бобби охватило безумное желание нажать на грушу. В тот же миг тарелка подскочила, задёргалась и снова затихла. Мисс Теобальд изумлённо вздрогнула, а учительница снова отчаянно взвизгнула. Девочки застонали от смеха.

Мгновенно придя в себя, мисс Теобальд отодвинула тарелку и подняла скатерть. На столе лежал резиновый мешочек, от которого под стол уходила тонкая трубочка. При виде мешочка у француженки глаза полезли на лоб.

– Похоже, мадемуазель, кто-то из девочек вас разыграл, – произнесла мисс Теобальд. – Вы наверняка сами разберётесь, что к чему, но мне кажется, Роберта сможет объяснить вам, как это было сделано. – И она вернулась за свой стол.

Девочки разом перестали смеяться. Они в полном молчании проводили её глазами, а затем обернулись на француженку. Та смотрела испепеляющим взглядом на бедную Бобби.

– Что это за ужасная штука? – громко спросила мадемуазель.

Бобби стала подробно объяснять. Учительница внимательно выслушала её, затем взяла грушу и мешочек и так же внимательно рассмотрела. А потом опустила на место скатерть, придвинула тарелку и принялась за пудинг, глядя прямо перед собой своими чёрными, как ягоды терновника, глазами.

Второклассницы почувствовали себя ужасно неловко. Неужели мадемуазель обиделась и рассердилась? Ведь шутка была совершенно невинная. Все молча доели пудинг и тихо сидели, дожидаясь, когда поест учительница.

И вдруг мадемуазель громко фыркнула. Все испуганно посмотрели на неё. А француженка откинула голову и расхохоталась. Она ревела, стонала от смеха. Глядя на неё, второклассницы тоже начали смеяться.

– Это была хорошая шутка, – сказала наконец мадемуазель, вытирая глаза. – Да, хорошая шутка. Моя сестра будет смеяться до слёз, когда я ей расскажу. Я как вспомню эту прыгающую тарелку… Ах, это magnifique![7]

– Если хотите, могу вам отдать эту игрушку, – предложила Дженет. – Эта игрушка моего брата. Вы можете сами разыграть свою сестру.

– Отличная мысль! – просияла мадемуазель. – Это сильно повеселит мою добрую сестрицу! Вы покажете мне, как это делается!

Мисс Теобальд покинула столовую, улыбаясь про себя. Шутка и вправду вышла смешная. И как хорошо, что мадемуазель её оценила, но она, как правило, всегда понимала шутки правильно. Бедная мадемуазель, за время работы в школе Сент-Клэр её разыгрывали сотни раз, но она так и не научилась угадывать розыгрыш.

– Гениально! – заявила Дженет, когда второй класс вновь собрался в общей гостиной. – Просто супер, Бобби! Ты всё разыграла как по нотам. Я думала, что умру, пытаясь не рассмеяться. Как представлю себе эту скачущую тарелку и ужас на лице Мамзели, хочется визжать от смеха!

Все были страшно довольны, и Глэдис, которая впервые в жизни присутствовала при розыгрыше, хохотала вместе со всеми. Она ненадолго забыла о своих волнениях, и Мирабел была рада, что подруга снова улыбается и смеётся.

На следующий день был экзамен по французскому языку. Когда мадемуазель раздала билеты, все вздохнули с облегчением, поскольку вопросы оказались гораздо легче, чем ожидалось. Даже у Дорис забрезжила надежда набрать проходной балл.

В середине экзамена, когда стояла мёртвая тишина, дверь класса неожиданно приоткрылась, и заглянула первоклассница. Мирабел посмотрела на Глэдис – та побелела, сразу подумав, что это за ней.

– Мисс Теобальд просит Глэдис Хиллман зайти к ней в кабинет, – сказала девочка.

Глэдис встала словно во сне и на трясущихся ногах вышла из класса. Она была уверена, что её мама умерла. Мирабел проводила её потерянным взглядом. Она тоже решила, что всё плохо.

Но уже через пару минут дверь распахнулась, и в класс ворвалась Глэдис. Глаза у неё сверкали, лицо светилось.

– Мирабел! – закричала она, бросаясь к подруге. – Операцию сделали, и с мамой всё в порядке! Она поправляется! Мне скоро разрешат её навестить, может быть, на час! Уже на следующей неделе! Мирабел, какое счастье!

Мирабел так обрадовалась, как будто речь шла о её собственной маме. Она крепко обняла подружку, не замечая никого вокруг.

– Глэдис! – воскликнула она. – Как здорово! Я так счастлива за тебя!

– Ур-ра! – закричала Бобби, радуясь вместе со всем классом. – Молодец, Глэдис!

– И я рада! – расцвела улыбкой мадемуазель, на миг – о чудо! – позабыв про экзамен. – Какой сюрприз для тебя! Теперь ты снова будешь улыбаться!

Глэдис оглядела довольные лица и вдруг вспомнила, где находится. Она так спешила поделиться радостью с подругой, что всё остальное вылетело у неё из головы – и класс, и экзамен! Девочка торопливо села на место, чувствуя, что готова расплакаться от счастья.

– А теперь вернёмся к экзамену, – мягко произнесла мадемуазель. – Глэдис, после таких замечательных новостей ты должна сдать его превосходно!

Второклассницы сияли. До конца четверти оставалось всего два дня, но теперь Глэдис было к чему стремиться. Все радовались за неё, даже Элси.

Последний день прошёл, как всегда, в сборах. Глэдис было немножко грустно, что скоро все уедут, а она останется в школе. Но теперь это было не так тяжело переносить, поскольку она знала, что скоро увидит маму. Жалко, конечно, что больница так далеко, больше одного раза не съездишь.

Сборы были в самом разгаре, когда в комнату вдруг зашла мисс Теобальд с открытым письмом в руках. Все сразу выпрямились.

– Мирабел! – как всегда громко и чётко проговорила директриса. – Я только что получила письмо от твоей мамы. Она пишет, что с моего разрешения Глэдис может пожить у вас во время каникул. Кроме того, от вашего дома гораздо ближе до больницы, и она сможет навещать маму дважды в неделю.

Мирабел завопила от восторга. Глэдис стала красной как свёкла.

– Мисс Теобальд! Как круто! Какая моя мама молодчина! Ведь вы отпустите Глэдис ко мне?

– Конечно. – Директриса улыбнулась растерянной Глэдис. – Только собирайся поскорее. Поторопись, чтобы успеть на школьный автобус.

Успеть! Конечно, она успеет! Глэдис заметалась, запихивая вещи в чемодан. Девочки помогали ей, как могли. Её сердце пело от счастья. Она поедет к Мирабел! Увидит её братишку и сестрёнку, сможет навещать маму целых два раза в неделю! Как же ей повезло!

«А ведь если бы я побоялась поговорить с Мирабел и не убедила её остаться в школе, ничего этого могло бы не быть! – думала девочка, засовывая в чемодан костюм. – Вот что значит быть смелее и уверенно идти к цели. Даже не верится, что это всё происходит на самом деле!»

Но всё это было правдой. Глэдис ехала в автобусе на вокзал вместе с Мирабел и остальными девочками, и они дружно пели хором. Элисон похлопала её по спине:

– Счастливых праздников, Глэдис!

– И тебе тоже, – ответила девочка.

Элисон изменилась. Она уже не казалась такой легкомысленной дурочкой, как раньше.

«Она мне теперь гораздо больше нравится, – подумала Глэдис. – Мне теперь вообще много кто нравится. Но больше всех – Мирабел».

– Пока! Пока! – кричали близняшки. – Счастливого Рождества и Нового года!

– До свидания! Смотри не слишком объедайся рождественским пудингом, Анна!

– Пока, Элси! Хорошо отдохнуть!

– Пока, Бобби! Не забудь придумать новые розыгрыши! Помнишь, какое было лицо у Мамзели, когда тарелка подпрыгнула?

– До свидания, Хилари. До следующей четверти! Как хорошо, что ты снова будешь нашей старостой!

До свидания все! До свидания!