Пару дней спустя у Пруденс появилась возможность побывать в цирке. Она разыскала Пэм и позвала её с собой на прогулку.

– Ой, Пруденс, мне так хочется дочитать книжку! – сказала Пэм.

Она с увлечением читала исторический роман, описывающий именно те события, которые первоклашки проходили в школе. В классе шутили, что Пэм читает только те книги, которые имеют хоть какое-то отношение к школьной программе.

– Пэм, ну пожалуйста, – взмолилась Пруденс, беря подругу под руку.

Бедной Пэм доставалось так мало внимания и ласки, что её легко было растрогать малейшим дружеским жестом, и Пруденс всегда пользовалась этим.

Близорукие глаза Пэм засияли за толстыми стёклами очков. Она тут же отложила книгу и надела шляпку. И девочки отправились на прогулку. Через полчаса они уже были в цирке.

– Ой, оказывается, мы опять шли той же дорогой, что и на прошлой неделе! – удивилась Пэм.

– Точно! – воскликнула Пруденс, делая вид, что страшно удивлена. – Смотри, и цирк всё ещё здесь, и эти чудесные лошадки так же пасутся на поле. Давай подойдём поближе, вдруг увидим слонов или ещё что-нибудь интересное!

Пэм сильно сомневалась, что хочет смотреть на пасущихся слонов, поскольку она боялась животных, но послушно последовала за Пруденс. Они спустились по тропинке к полю, на котором разместились фургоны и клетки. Никто не обращал на девочек никакого внимания.

Скоро зоркая Пруденс углядела лохматого мужчину, который в прошлый раз разговаривал с Карлоттой, и прямиком направилась к нему.

– Ничего, если мы тут немножко погуляем? – спросила она с милой улыбкой.

– Да пожалуйста, гуляйте, где хотите, мисс, – ответил мужчина.

– А те лошади тоже цирковые? – продолжила Пруденс, указывая на поле, по которому в прошлый раз носилась на лошади Карлотта.

– Цирковые, – сказал мужчина и снова принялся начищать сбрую, разложенную у него на коленях.

– Вот бы нам уметь скакать на них так же, как Карлотта, – проговорила Пруденс с самым невинным видом.

Мужчина кинул на неё внимательный взгляд.

– Да, она отличная наездница, – сказал он. – И девчонка отличная.

– Так вы давно её знаете? – всё так же невинно поинтересовалась Пруденс.

– С младенчества, – ответил мужчина.

– У неё такая интересная жизнь, правда? – заметила Пруденс, делая вид, что ей известно гораздо больше, чем было на самом деле. – Я так люблю слушать её рассказы.

Пэм уставилась на неё разинув рот. Это было что-то новенькое! Или Пруденс снова врёт? Но зачем?

– Так она рассказывала вам о себе? – удивился мужчина. – Я думал, ей не…

Он резко замолчал. А у Пруденс радостно забилось сердце: сейчас она узнает ещё что-то про Карлотту! Широко распахнув глаза, она уставилась на мужчину своим самым честным и наивным взглядом. Никто не умел смотреть честнее и наивнее Пруденс!

– Да, я её лучшая подруга, – сообщила Пруденс. – Она сказала, что я могу прийти погулять по территории цирка и что никто не будет возражать.

Теперь Пэм уже не сомневалась в том, что Пруденс бессовестно лжёт. Сгорая от неловкости, девочка отошла в сторону и сделала вид, что рассматривает ближайший фургон. Она просто не могла слушать, что несёт подруга. И главное, зачем ей это нужно? Сама Пэм была доброй и миролюбивой, ей и в голову не приходило, что Пруденс пытается узнать что-либо, что может повредить Карлотте.

А Пруденс только порадовалась про себя, что подруга отошла и не слышит её. Теперь она могла задавать вопросы без оглядки на Пэм. Пруденс всё больше убеждалась, что жизнь Карлотты тесно связана с цирком. Собравшись с духом, она задала следующий вопрос:

– Наверное, Карлотта очень сильно любила цирковую жизнь?

Но, кажется, мужчине её вопрос показался совершенно обыденным и ничуть не странным. Он явно поверил в то, что Карлотта действительно рассказала Пруденс о себе, и согласно кивнул.

– Не стоило ей уходить из цирка, – проговорил он. – Мой брат, который участвовал в одном представлении с Карлоттой, говорил, что это разобьёт ей сердце. Эта девчушка умеет обращаться с лошадьми получше любого мужчины. В прошлый раз я был очень рад, что Карлотта покатается немного. Но завтра мы переезжаем, так что передайте ей: если она хочет ещё прокатиться, пусть приходит с утра пораньше, так же как две недели назад.

Пруденс задрожала от восторга. Она узнала то, что хотела! Противная задавака Карлотта была цирковой артисткой! Нищей, беспородной девчонкой из самых низших слоёв общества! Да как мисс Теобальд посмела принять её в школу, где учатся девочки из приличных семей, например Пруденс! Неужели директриса думала, что можно обучать каких-то циркачек вместе с благовоспитанными девочками?

Пруденс окликнула Пэм, и девочки пустились в обратный путь. Обе молчали. Пэм всё ещё умирала от неловкости при мысли о вранье Пруденс. А Пруденс не уставала восхищаться собственной ловкостью и смекалкой. Ей и в голову не приходило, что это вовсе не смекалка, а подлость и коварство.

Но как сделать, чтобы все узнали ужасную новость? Потихоньку нашептать разным девочкам? Пожалуй, неплохо бы рассказать Элисон. Дурочка сама разнесёт новость по всему классу.

Вечером Пруденс поспешила в общую гостиную, где Элисон складывала трудный пазл. Она очень любила пазлы, хотя не умела их собирать и в процессе теряла половину фрагментов или роняла их на пол.

Пазл попался интересный. Четверо-пятеро девочек окружили Элисон, наблюдая, как идут дела. В какой-то момент Бобби, не выдержав, взяла со стола один фрагмент.

– А это не сюда? – спросила она, пристраивая кусочек на подходящее место.

Через несколько минут Хилари взяла другой фрагмент и, пытаясь вставить его, случайно сдвинула картинку.

– Ой! – расстроенно вскрикнула Элисон. – Больше всего ненавижу, когда люди пытаются складывать пазл вместе со мной! То Бобби, то Хилари, потом ещё кто-нибудь! Я закончу гораздо быстрее, если вы не будете мне помогать!

– Ни разу в жизни не видела, чтобы ты собрала полностью хоть один пазл! – насмешливо заметила Пат.

– Ты всё делаешь неправильно, – не выдержала Дорис, которая, несмотря на двойки по всем предметам, удивительно быстро складывала пазлы. – Ты всегда складываешь какие-то отдельные кусочки там и сям, а надо начинать с краев. Смотри, крайние пазлы всегда ровные с одной стороны, и…

– Я сама знаю, – нетерпеливо отмахнулась Элисон. – Но Сэди говорит…

И все девочки тут же с восторгом подхватили:

– Сэди говорит… О, Сэди говорит… Сэди, Сэди, Сэди говорит!

Те, кто сидел в глубине гостиной, с радостью присоединились к песне. Хорошенькая Сэди добродушно оглянулась на Элисон.

– Не обращай внимания, – сказала она.

Но Элисон не могла не обращать внимания. Она совершенно не умела сдерживаться, когда её дразнили. Девочка в сердцах сбила и смешала пазл, высыпала фрагменты в коробку, уронив несколько кусочков на пол, и выбежала из комнаты.

Пруденс выскользнула за ней: самое время было шепнуть дурочке пару слов!

– Элисон! – окликнула она. – Какие бессовестные! Разве можно так дразниться! Пойдём лучше в сад. Такой хороший вечер!

– Нет уж, спасибо, – довольно грубо буркнула Элисон, которая не любила Пруденс. – Я не в настроении выслушивать гадости о половине класса!

Пруденс вспыхнула. Она действительно с удовольствием распространяла сплетни, пользуясь любой возможностью, чтобы поссорить девочек между собой. Но до сих пор Пруденс не догадывалась о том, что все давно об этом знают. Похоже, не имело смысла рассказывать Элисон о Карлотте. Надо было придумать другой способ.

Но ей даже не пришлось думать – всё произошло само собой в тот же вечер и гораздо быстрее, чем Пруденс могла предположить.

Она вернулась в гостиную в тот момент, когда Карлотта, смеясь и слегка по-иностранному коверкая слова, рассказывала какую-то забавную историю. Вокруг неё толпились девчонки, и Пруденс, глядя на них, внезапно почувствовала укол зависти.

Она так хмуро и кисло посмотрела на Карлотту, что Бобби расхохоталась.

– А вот и старушка Простокваша! – воскликнула она, и все весело прыснули.

– Простокваша! – повторила Карлотта. – Какое подходящее название! Пруденс, ты почему квасишься?

Пруденс охватила злость.

– Сквасишься тут, когда приходится жить и учиться вместе с нищей циркачкой вроде тебя! – проговорила она с такой ненавистью, что все изумлённо повернули головы в её сторону.

Карлотта рассмеялась.

– Любопытно было бы посмотреть на тебя в цирке, – весело сказала она. – Тигры с удовольствием съели бы тебя на обед. Ни один не отказался бы!

– Поосторожнее со мной, Карлотта, – процедила Пруденс. – Я всё о тебе знаю! Знаю. О тебе. Всё.

– Как интересно! – протянула Карлотта, и её глаза опасно сверкнули.

– Да, очень интересно, – ответила ей Пруденс. – Тебя все презирали бы, если бы знали то, что знаю я. И никаких друзей у тебя бы не было. Кто захочет знаться с циркачкой!

– Заткнись, Пруденс, – быстро проговорила Бобби, опасаясь, как бы Карлотта не вспылила. – Хватит врать.

– Я не вру, – фыркнула Пруденс. – Это чистая правда! Рядом с Трентоном остановился цирк шапито, и я разговаривала с человеком, который там работает. Он сам рассказал мне, что Карлотта из этого цирка, который принадлежит его брату. Она там скакала на лошадях. Это обычная нищая девчонка из самого низшего общества. И нам приходится жить вместе с этой простолюдинкой!

В комнате воцарилась тишина. Карлотта, сверкая глазами, обвела глазами девочек. Все смотрели на неё. Пат не выдержала первой:

– Карлотта, ты правда жила в цирке?

Пруденс с жадностью следила за лицами, радуясь общему замешательству. Теперь-то Карлотта узнает, что думают о ней приличные, благовоспитанные девочки! Хорошая будет месть! Вот сейчас они ей устроят! Пруденс замерла в предвкушении.

Карлотта перевела взгляд на близняшек и кивнула:

– Да. Я была циркачкой, и мне это нравилось.

Девочки смотрели на Карлотту с восторгом. Глаза у неё сияли, щёки раскраснелись, и все сразу представили, как она мчится на лошади по цирковой арене.

– Карлотта, как здорово!

– Слушай, это потрясающе!

– Карлотта! Ты ведь расскажешь нам об этом?!

– Я всегда знала, что ты особенная!

– И ты молчала всё это время? Карлотта, как ты могла?! Почему?

– Ну… Я обещала мисс Теобальд молчать, – сказала Карлотта обступившим её со всех сторон девчонкам. – Понимаете, это необычная история. Мой отец женился на циркачке, а потом она сбежала от него обратно в цирк, прихватив меня с собой – я тогда была совсем маленькой. Но она скоро умерла, и меня воспитали цирковые. Они меня очень любили.

Она замолчала, вспоминая.

– А дальше? – нетерпеливо спросила Кэтлин. – Рассказывай дальше!

– Ну… Я очень люблю лошадей, как и моя мама, – сказала Карлотта. – И я выступала в номере с лошадьми. Но недавно меня нашёл отец. Он много лет разыскивал нас с мамой и вот узнал, что она умерла, а я в цирке. Отец – богатый человек. Он забрал меня из цирка, а когда понял, что я совсем нигде не училась, отправил в школу.

– Карлотта, как романтично! – воскликнула Элисон. – Прямо как в романе! Я всегда думала, что ты выглядишь необычно, но почему ты говоришь, как иностранка?

– Моя мать была испанкой, – объяснила Карлотта. – И многие цирковые тоже из Испании. Да там люди со всех концов Европы! И все просто замечательные! Как бы мне хотелось к ним вернуться! Здесь я чужая. Я думаю не так, как вы, мы судим обо всём по-разному. Мне кажется, я никогда здесь не приживусь и ничему не научусь!

Она сказала это с такой тоской, что всем сразу захотелось её утешить.

– Не расстраивайся, Карлотта, ты скоро привыкнешь, тем более теперь, когда мы всё знаем. Почему мисс Теобальд запретила тебе рассказывать о том, что ты из цирка?

– Наверное, она опасалась, что вы начнёте меня презирать, – предположила Карлотта.

Девочки возмущённо зафыркали:

– Какое там презирать! Это же так здорово! Карлотта, покажи нам, что ты умеешь!

– Я обещала мисс Теобальд ничего не показывать и не рассказывать, – призналась Карлотта. – Но один раз я уже не выдержала – тогда, в спортзале, – я просто не могла сдержаться. Я всё вспоминала цирковые времена и свою любимую лошадку – красавицу Терри. На меня как будто что-то нашло, и я как сумасшедшая принялась выполнять цирковые трюки. Но на самом деле я умею гораздо больше, чем показала.

– Карлотта, пройдись на руках! – попросила Бобби. – Ты такая классная! Вспыльчивая, резкая и острая на язык, но в то же время прямая, открытая и добрая. Ты всегда всем нравилась, а теперь, когда мы представляем, как ты раньше жила, ты будешь нравиться всем ещё больше! Просто удивительно, как хорошо ты успела влиться в школьную жизнь. И здорово, что честно обо всём рассказала. Теперь, когда ты не побоялась сама признаться, мы будем восхищаться тобой ещё сильнее!

– А чего мне бояться? – удивилась обрадованная Карлотта. – Я этим горжусь! Почему я должна стыдиться того, что умею обращаться с лошадьми? Почему я должна стыдиться того, что жила с простыми людьми, у которых самые добрые сердца на всём белом свете?

И она легко подскочила и встала на руки. Подол юбки упал ей на плечи, а она преспокойно пошла по комнате на маленьких крепких руках. Остальные толпились вокруг, смеясь и восторгаясь.

– Вот второй класс обзавидуется, когда узнает о Карлотте! – воскликнула Бобби.

– Ещё бы! – подхватила Сэди, которая вместе с остальными девочками радовалась и удивлялась необыкновенной истории Карлотты.

Довольны остались все – кроме одного человека. И конечно, этим человеком была Пруденс. Она ничего не понимала. Всё шло совсем не так, как она себе представляла, а ровно наоборот. Пруденс не верила своим глазам и ушам!

Она молча стояла в стороне, слушая радостный визг и восторженные возгласы. Ей было обидно до слёз. Она-то думала устроить взрыв негодования, и взрыв произошёл – но получился взрыв восторга, который ранил лишь Пруденс и больше никого! Пруденс хотела, чтобы девочки презирали и избегали Карлотту, а они вместо этого столпились вокруг неё и смотрели с обожанием. Теперь Карлотта будет задаваться ещё сильнее, у неё появится ещё больше друзей. Но как им может нравиться эта противная простолюдинка?!

А на Пруденс вообще никто не смотрел. Во-первых, потому что всех интересовала только Карлотта, а во-вторых, теперь все презирали саму Пруденс за её попытку испортить жизнь другой девочке только за то, что она не такая, как все. Бобби небрежно отпихнула Пруденс в сторону, и та едва не разрыдалась от злости и обиды. Она незаметно выскользнула из гостиной – не было никаких сил смотреть, как первоклашки любуются Карлоттой, бегающей на руках. Последнее, что она слышала, были крики:

– Давайте второклашек позовём! Где они? В спортзале? Надо привести их посмотреть на Карлотту! Она просто чудо!

«Хотела сделать Карлотте хуже, а ей только везения и друзей прибавилось, – с горечью подумала Пруденс. – Как же мне теперь быть?»