До конца зимнего семестра осталось всего четыре недели. Девочки с головой ушли в подготовку пьес, песен и сценок для рождественского концерта. Первый класс с огромным удовольствием взялся за постановку исторического спектакля вместе с мисс Кеннеди. Она сама написала пьесу, а ученицы по возможности помогали. Швея мисс Росс шила костюмы. В общем, никто не скучал.

– А знаете, старушка Кенни очень хорошая, – сказала Пат, которая заучивала свою роль для пьесы. – Так странно – мне теперь почти не приходит в голову дурачиться на её уроках. Наверное, потому что нам интересно работать над постановкой.

– Хотела бы я, чтобы мне было так же интересно участвовать во французской пьесе! – простонала Дорис, чьё произношение доводило Мамзель до отчаяния. – У меня ну совсем не выходит перекатывать «р» в горле, как у вас. Р-р-р-р-р-р!

Все рассмеялись над забавными попытками Дорис произнести звук «р» по-французски. У Дорис не было способностей к музыке и иностранным языкам, поэтому обе учительницы по этим предметам изрядно намучились с ней. Однако она превосходно танцевала, а благодаря её чувству юмора девочки смеялись до упаду по несколько раз на дню.

Подготовка к рождественскому концерту проходила весело. Все классы готовили выступления, поэтому часто возникали споры, кому из них репетировать в спортзале. Учительница физкультуры мисс Томас жаловалась, что её зал используют для чего угодно, только не для занятий спортом.

Уроки, разумеется, шли своим чередом, и мисс Робертс никому не делала поблажек из-за приготовлений к концерту. Один раз она сильно рассердилась на Пат, когда обнаружила, что та вместо правил по грамматике тайком учит свою роль в пьесе.

Пат переписала свои слова на отдельный листочек и аккуратно вложила его в учебник по грамматике. Ей досталась хорошая роль, и она боялась, что забудет слова на дневной репетиции.

– Думаю, Пат, у тебя открыта не та страница в учебнике, – неожиданно сказала мисс Робертс. – Принеси-ка его мне.

Пат густо покраснела. Взяв с парты учебник, она нарочно уронила его на пол, чтобы тот захлопнулся, а затем подняла, надеясь, что мисс Робертс не заметит между страницами листочек со словами. Но мисс Робертс конечно же заметила. Её зоркие глаза подмечали всё!

– Как я и думала, – холодно произнесла она, вынимая из учебника листок. – Когда репетиция?

– В полдень, мисс Робертс, – ответила Пат.

– Что ж, значит, будешь учить правила по грамматике вместо репетиции. Мне кажется, это справедливо, надеюсь, и тебе тоже. Раз ты учила роль для пьесы на уроке, стало быть, правила по грамматике будешь учить, пока идёт репетиция.

Пат подняла на учительницу полный отчаяния взгляд.

– Но, мисс Робертс! Пожалуйста, я не могу пропустить репетицию! Вы же знаете, что мне дали очень важную роль!

– Да, а в следующем году ваш класс будет сдавать не менее важные экзамены, – парировала мисс Робертс. – Ладно, я дам тебе ещё один шанс, Пат. Больше так не делай! А сейчас садись учить правила и будь готова рассказать мне их в конце утренних занятий. Если ответишь верно, я отпущу тебя на репетицию. Ступай на своё место.

Конечно же Пат пошла репетировать! С мисс Робертс шутки были плохи, и ей пришлось выучить правила на перемене, чтобы ответить как следует к полудню.

Однако все девочки любили свою классную руководительницу. Несмотря на строгость, суровость и требовательность, она была справедливой и всегда держала данное слово или обещание. А вот Мамзель не всегда бывала справедлива, но у неё было такое доброе сердце, что её тоже почти все любили.

Из-за подготовки к экзаменам и к рождественскому концерту у девочек совсем не оставалось времени на себя, но они наслаждались каждой минутой каждого дня. Дорис собиралась танцевать сольный танец собственной постановки. Вера хотела играть на пианино, у неё это получалось виртуозно. Пятеро девочек получили роли во французской пьесе, а остальные – в исторической постановке. Все принимали в чём-то участие.

Все, кроме одного человека. Шейла нигде не участвовала! Произошло это случайно. Сначала Мамзель сказала, что Шейла будет играть месье Ток-Тока в её пьесе, поэтому мисс Кеннеди не выделила ей роли в историческом спектакле, а потом Мамзель передумала и взяла на эту роль Джоан. Таким образом, Шейла осталась без роли, а поскольку она не играла ни на фортепиано, ни на скрипке, а также не умела декламировать стихи и танцевать, чувствовала себя обойдённой вниманием.

Шейла ничего не сказала. Сначала никто не обратил внимания, что она ни в чём не участвует. Но потом Изабель заметила, что Шейла выглядит удручённой.

– Что такое? Получила плохие новости из дома? – поинтересовалась она.

– Нет, – ответила Шейла. – Всё в порядке.

Изабель не стала больше лезть с вопросами, но, понаблюдав пару дней за Шейлой, заметила, что та не принимает участия ни в одной из пьес и не готовит собственный номер.

– Теперь понятно! Ты расстроилась, что не участвуешь в концерте! – сказала Изабель. – А я думала, ты играешь во французской пьесе.

– Должна была, – нехотя призналась Шейла. – Но потом Мамзель поставила на роль другого человека. Я ни в чём не задействована, и все это заметят, Изабель. Как же мне не нравится быть не у дел!

– Это же вышло случайно, – улыбнулась Изабель.

– А мне кажется, нарочно, – заявила Шейла. – Я знаю, что не блещу талантом, но плохо то, что мне даже не дали шанса проявить себя.

– Ну что за глупости! – воскликнула Изабель.

Шейла упорно стояла на своём. Как и многие слабовольные люди, она порой бывала упрямой как ослица.

– Всё, хватит с меня! Я не буду ходить на репетиции. Буду своими делами заниматься.

– Ты можешь хотя бы проявить интерес к тому, что делает наш класс, пусть даже ни в чём не участвуешь! – возмущённо заявила Изабель. – Ты ведёшь себя глупо и непорядочно.

– Значит, буду глупой и непорядочной, – чуть не плача бросила Шейла и ушла.

Изабель рассказала обо всём Пат.

– Ох, ну надо же! Мы же только-только дали Шейле шанс, и она стала нормально себя вести. Да ну её! Если хочет чувствовать себя не у дел, хоть это и не так, пускай!

Пришла Дженет и услышала разговор близняшек. В последние пару недель она была очень добра к Шейле, поскольку и правда стыдилась за свою несдержанность. И сейчас она решила проявить заботу.

– Нет, нельзя, чтобы все наши усилия прошли даром! – возразила Дженет. – Давайте что-нибудь придумаем. Знаете, однажды мне не дали участвовать в одном матче, а я очень хотела тогда сыграть. И хоть я не такая глупенькая, как Шейла, у меня всё равно было скверно на душе. Помню, как думала о том, что вся школа будет обсуждать меня, гадая, что же я натворила, раз меня отстранили от игры!

Сёстры рассмеялись. Им с трудом верилось, что Дженет, такая разумная и весёлая, станет переживать из-за подобной ерунды.

– Правильно, что смеётесь, – сказала Дженет. – Вы близняшки и всегда можете друг друга поддержать и посмеяться над разными глупостями, но, когда ты одинок, как вот Шейла, всё видится иначе. И даже пустяки превращаются в серьёзные проблемы.

– С чего это вдруг ты заступаешься за Шейлу? – удивлённо спросила Пат.

– Вовсе нет. Я всего лишь говорю, что не стоит портить то, чего мы пытаемся добиться, – нетерпеливо ответила Дженет.

– Ну ладно, тогда придумай что-нибудь, – сказала Изабель. – Я не могу!

Близняшки ушли, а Дженет села и стала думать. Она была вспыльчивой и нетерпеливой, но если уж решала взять дело в свои руки, то не отступалась. Шейле нужна помощь, и Дженет хотела ей помочь.

«Ох! Ну конечно! – Дженет осенило. – Мы сделаем её суфлёром! Нужно, чтобы на репетициях присутствовал кто-то со сценарием и в нужный момент подсказывал слова тем, кто их забывает. Боже, да я сама постоянно забываю слова! Пойду-ка и скажу Шейле, что она будет суфлёром на репетициях и концерте».

Шейла нашлась не сразу, и Дженет уже совсем выдохлась, когда наконец увидела её в классе изобразительных искусств, где та мыла шкафчики.

– Шейла! Сделаешь кое-что для нас? – выкрикнула Дженет. – Будешь суфлёром в спектакле? У нас возникает ужасная путаница, когда мы пытаемся суфлировать друг другу, и было бы очень здорово иметь под рукой кого-то со сценарием, кто будет следить за словами и подсказывать, когда кто-нибудь ошибётся или забудет.

– У меня не получится, – с грустью проговорила Шейла.

– Ох, ну конечно, получится! – воскликнула Дженет. – Ты нам очень поможешь, Шейла. Ну пожалуйста! Некоторые будут сильно волноваться на концерте, но если мы будем знать, что ты рядом и готова подсказать слова, то это многих успокоит.

– Ладно, – буркнула Шейла.

Вообще она думала, что раз не участвует в спектаклях, то и помогать никому не станет. Но это было подло и недостойно, а она изо всех сил старалась быть хорошей.

Итак, Шейла стала суфлёром и присутствовала на всех репетициях со сценарием под рукой. Вскоре она начала получать от этого удовольствие, и ей понравилась пьеса. На каждом прогоне Шейла просто стояла или сидела рядом со сценой и подсказывала слова тем, кто их забывал. Она не жаловалась и не обижалась, и близняшки решили, что она ведёт себя очень достойно.

– Здорово Дженет придумала, – сказала Пат.

– Да, правда, она думала, что Шейла откажется, – заметила Изабель. – Не уверена, что я согласилась бы на такое, будь на её месте!

– Я бы тебе не позволила!

За две недели до конца семестра случилась неприятность. Вера, тихоня из первого класса, упала на занятии физкультурой и сломала запястье. Её отвезли в больницу, сделали рентген и наложили гипс. Родители решили забрать её домой, раз уж семестр подходил к концу.

– Она сломала правую руку, поэтому не сможет писать, – сказала Верина мама мисс Теобальд. – Лучше ей дома поправляться.

И вот бедолага Вера попрощалась со всеми и уехала, пообещав вернуться в следующем семестре со здоровой рукой. После её отъезда класс был в смятении, ведь Вера играла очень важную роль в пьесе!

– Ох, что же нам делать? – пришла в отчаяние Пат. – Никто не сумеет выучить слова к спектаклю! У Веры такая большая роль!..

Девочки упали духом. Те, кто не принимал участия в постановке, понимали, что ни за что не запомнят столько реплик за считаные дни. И тут заговорила Дженет.

– Среди нас есть та, кто знает все слова! – воскликнула она. – Ты, Шейла! Ты суфлировала на каждой репетиции и знаешь каждую роль! Только ты читала сценарий страницу за страницей. Разве ты не можешь взять на себя Верину роль?

Шейла залилась краской. Все девочки смотрели на неё выжидающе.

– Ну же, соглашайся, – умоляюще сказала Пат. – У тебя получится ничуть не хуже, чем у Веры!

– С удовольствием, – улыбнулась Шейла. – Уверена, я справлюсь! Я знаю все реплики! Ну, вообще, конечно, я теперь знаю слова каждой роли, но Верину сыграю с огромной радостью. Мне она больше всего нравится.

– Здорово! – выкрикнула Пат. – Значит, договорились. Мы найдём другого суфлёра, а ты будешь играть в спектакле.

На следующей репетиции Шейла больше не стояла за кулисами, а играла на сцене одну из самых важных ролей. Свои слова она знала назубок, а поскольку всё это время наблюдала за Верой, то и актёрское мастерство у неё было на высоте.

Девочки ликовали. Все знали, что Шейле было обидно, когда про неё случайно забыли, и то, с каким рвением она взялась за скучную работу суфлёра, вызвало у них восхищение. Теперь же, когда она нежданно-негаданно получила награду за своё терпение, все пришли в восторг.

Но больше всех была довольна Шейла. Она не могла нарадоваться своей удаче, с лица её не сходила улыбка. Глядя на одноклассницу, девочки верили с трудом, что это в самом деле Шейла.

Шейла написала Вере и посочувствовала, что та сломала руку. Она не забыла о чужом несчастье во время своего триумфа. Да, Шейла была на верном пути к тому, чтобы стать достойным человеком!