Однажды утром в общую гостиную вошла Хилари, которая была чем-то взбудоражена.

– Вы знали, что в город приезжает цирк? Я только что видела афиши! – сообщила она всем.

– Вот это да! – воскликнула Пат, просто обожавшая цирк. – Надеюсь, нам всем разрешат пойти!

– Это цирковая труппа «Галлиано». – Хилари достала из кармана свёрнутую листовку и показала девочкам. – Смотрите, тут в программе и клоуны, и акробаты, и гарцующие лошади, и ещё полно всего. Вот бы мисс Теобальд разрешила пойти!

Мисс Теобальд дала разрешение. Она сказала, что каждый вечер два класса могут ходить на представления в сопровождении учителей.

Первый класс был в неописуемом восторге! Пат, Изабель и Кэтлин отправились в город посмотреть на развешанные повсюду красочные афиши. Они и вправду выглядели многообещающе. Затем девочки направились к большим шатрам, разбитым на близлежащем поле. Перегнувшись через ограду, они наблюдали, как лошади с гладкими, глянцевитыми боками скачут по кругу. А потом к девочкам подошёл мальчик, который вёл за руку крупного шимпанзе, одетого в брючки и джемпер, у ног его крутился терьер. Они изумлённо вытаращились на эту компанию.

– Ну надо же! Смотрите, обезьяна! – вскричала Изабель.

– Сэмми не обезьяна, а шимпанзе, – с улыбкой объяснил мальчик. – Пожми девочкам руки, Сэмми!

Шимпанзе важно протянул руку. Изабель и Кэтлин боялись дотронуться до неё, а Пат сразу же ухватила Сэмми за ладошку, и тот пожал её.

– Вы придёте на наше представление? – спросил мальчик.

– Обязательно! Ни за что его не пропущу! – ответила Пат. – Ты из цирка? Кем ты там работаешь?

– Меня зовут Джимми Браун, я выхожу на арену со своим знаменитым псом Везунчиком. Вот он, у ваших ног сидит. Он знает правописание и счёт!

– Да ну! Собаки такое не умеют! – не поверила Изабель.

Джимми рассмеялся.

– А моя умеет! Приходите и увидите. Посмотрите на ту девочку верхом на лошади – это Лотта. Она тоже выступает. Лотта умеет ездить на самой норовистой лошади в мире!

Девочки во все глаза уставились на наездницу, которая скакала по кругу на прекрасной чёрной лошади. Проезжая мимо, Лотта неожиданно вскочила на ноги и помахала оторопевшим девочкам!

– Какая молодец! – восхитилась Пат. – Хотела бы я так уметь! А она не упадёт?

– Нет, конечно! – усмехнулся Джимми. – Ладно, мне пора. Пойдём, Сэмми. Будем ждать вас на представлении!

Мальчик ушёл вместе со своими питомцами, а девочки отправились обратно в школу. Теперь они с ещё большим нетерпением ждали вечера, когда первый и второй классы пойдут в цирк.

– Каждый день по два шоу, – сказала Пат. – Первое с полседьмого до полдевятого, а второе с восьми сорока пяти до десяти сорока пяти. Вот бы пойти на то, что попозже – здорово было бы вернуться в школу к одиннадцати!

– Ага, мечтай, – усмехнулась Изабель. – Идём, на чаепитие опоздаем.

На следующий день в первом классе приключилась беда. Девочки вошли в классную комнату, как всегда болтая между собой, и вдруг увидели, что в средней секции окна разбито стекло! Мисс Робертс сидела за своим столом, и вид у неё был на редкость суровый.

– Боже, как оно разбилось?! – вскрикнула изумлённая Дженет.

– Мне бы тоже хотелось это узнать, – проговорила мисс Робертс. – Я была в гостиной и вдруг услышала шум, поэтому решила посмотреть, в чём дело. Потом раздался чей-то топот за углом, а когда я вошла в класс, увидела разбитое окно!

– Кто это сделал? – спросила Пат.

– Не знаю, но окно разбили вот этим. – Мисс Робертс показала девочкам резиновый мячик для игры в лакросс. – Он катился по полу, когда я зашла сюда. Видно, кто-то играл с ним в классе и случайно попал в стекло. Как вы знаете, по правилам школы мячи для лакросса хранятся в шкафчике в спортзале и их можно брать, только если вы идёте на тренировку.

Девочки молча слушали учительницу, испытывая лёгкое чувство вины: этот запрет нарушали почти все. Любая из них могла взять мяч из шкафчика и играть с ним на перемене.

– Так, – сказала мисс Робертс. – Я хочу, чтобы девочка, разбившая окно, призналась сейчас или же подошла ко мне на перемене. Разумеется, ей следовало сознаться сразу, но вполне естественно, что она испугалась и убежала.

Все молчали и сидели не шелохнувшись. Мисс Робертс переводила взгляд с одного ряда на другой, пытаясь в чьём-нибудь лице угадать чувство вины. Но половина девочек раскраснелись от волнения, поэтому сложно было понять, кто из них причастен к случившемуся. Всякий раз, когда происходило что-то нехорошее, они выглядели виноватыми и подавленными.

– Ладно, – наконец сказала мисс Робертс. – Очевидно, сейчас виновница не сознается. Но на перемене она должна прийти ко мне. Я знаю, что у вас есть совесть и вы не трусихи, так что не сомневаюсь, что той, кто это сделал, хватит смелости во всём признаться. Я буду у себя в гостиной, одна.

Никто так и не проронил ни слова, все лишь поглядывали друг на друга – кто же разбил окно? Пат и Изабель нервно улыбнулись: с самого завтрака они были вдвоём, а значит, это точно не они!

Начался первый урок, математика. Мисс Робертс была не в духе, а потому никто не раскрывал рта. Темноволосые и светловолосые головы учениц низко склонились над учебниками, и, если учительница говорила что-то сделать, девочки тут же это выполняли. Все знали, что, если мисс Робертс рассердилась, можно угодить ей под горячую руку.

После математики был французский. Мамзель вошла в класс и, увидев разбитое окно, вскрикнула:

– Боже! Как так вышло?

– Мы не знаем, Мамзель, – ответила Хилари. – Никто пока не признался.

– Просто безобразие! – Мамзель окинула возмущённым взглядом класс. – Какая трусость!

Девочки подавленно молчали. Им было не по себе от мысли, что кто-то из них – трусиха. Может, виновница всё-таки сознается во время перемены? Кто бы это мог быть?

Пат и Изабель ломали головы, пытаясь понять, кто разбил окно. Точно не Дженет или Хилари – они обе смелые и тут же признались бы в содеянном. И не Кэтлин, поскольку та была с ними после завтрака. Тогда или Вера, или Шейла, или Джоан, или Дорис. Да нет же, никто из них не мог так поступить! Среди них нет трусих!

На перемене девочки собрались вместе и стали обсуждать случившееся.

– Это не мы, – сказала Пат. – Мы с Изабель были вместе всё время после завтрака, перед тем как пойти на урок. Кэтлин была с нами.

– И не я, – добавила Хилари. – Я выполняла поручение Риты.

– И не я, – сказала Дженет. – Я чистила птичьи кормушки, а Дорис мне помогала.

По очереди девочки стали рассказывать, чем занимались между завтраком и первым уроком. Судя по всему, никто из них не разбивал окно. Выходит, кто-то говорил неправду.

После перемены девочки расселись по местам. Вошла мисс Робертс. Плотно сжатые губы и ледяной взгляд, которым она окинула учениц, не сулили ничего хорошего.

– С сожалением сообщаю, что никто так и не признался, поэтому мне пришлось доложить о случившемся мисс Теобальд. Она согласна со мной, что за окно должен заплатить весь класс, поскольку виновница не нашлась. Новое стекло обойдётся в двадцать фунтов. Мисс Теобальд решила, что вместо билетов в цирк, которые стоят по фунту штука, каждая из вас сдаст деньги на окно.

Девочки так и ахнули! Не пойти в цирк? Ужасная несправедливость! Сердитые и огорчённые, они переглядывались. Почему весь класс должен расплачиваться за дурной поступок одного человека?

– Я уверена, что виновница не захочет, чтобы наказывали весь класс, – продолжила мисс Робертс, – поэтому надеюсь, она всё же признается до вечера четверга, когда ваш класс должен идти на представление. А также, если вы знаете, кто это, поговорите с ней и убедите признаться, чтобы не подставлять всех.

– Но, мисс Робертс, а вдруг никто не признается, – начала Хилари, – мы можем сдать по фунту на окно и всё равно пойти в цирк?

– Нет. – Учительница покачала головой. – Это не обсуждается, Хилари. Как я сказала, так и будет. А теперь откройте, пожалуйста, учебники на странице восемьдесят два.

Какой же гвалт поднялся в общей гостиной за час до обеда, когда закончились утренние занятия! Как же негодовали и возмущались девочки!

– Ну знаете! – едва не плача вопила Дженет. – Я не разбивала окно, и вы, Пат и Изабель, тоже, и мы прекрасно это знаем! Так почему же нас тоже наказывают?

– В подобных случаях в школах принято наказывать весь класс за одного человека, – объяснила Хилари. – У моего брата в школе так же, хотя случается и нечасто. Я тоже не вижу в этом смысла, но уж как есть. Вот бы я знала, кто это сделал! Я б тогда схватила её за шкирку и всыпала как следует!

– Слушайте, а что, если кто-то из нас возьмёт на себя вину, чтобы другие могли пойти? – неожиданно предложила Кэтлин. – Я не против это сделать. А вы тогда не пропустите представление.

– Не говори чушь. – Пат взяла Кэтлин под руку. – Мы тебе не позволим так поступить.

– Надеюсь, это не ты разбила окно, Кэт? – усмехнувшись, поинтересовалась Шейла.

– Конечно же не она! – выкрикнула Изабель. – Кэтлин всё время была со мной и Пат. И это очень благородно с её стороны предложить взять на себя вину, но я этого не допущу. Если бы я узнала, что Кэт созналась в том, что не делала, чтобы спасти нас, я бы тут же пошла к мисс Робертс и сказала ей, что Кэт ни при чём!

– Ох, ладно, я не буду тогда ничего говорить, раз ты против. Знать бы, кто из нас разбил это окно!

Так прошёл вторник, а затем и среда. Никто так и не признался. Когда наступил четверг, мисс Робертс объявила, что второй класс идёт в цирк, а первый остаётся в школе. Девочки возмущённо застонали и заёрзали на стульях.

– Мне очень жаль, – сказала мисс Робертс. – Это крайне неприятно. Надеюсь, виновнице стыдно за свой поступок. Всё, хватит ныть. У нас урок географии.