Еженедельная газета «АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ» № 25, 90 г. Статья «Спасите наши души».
Предисловие: «Проводимая в стране исправительно-трудовая политика положительных результатов не принесла. Состояние дел в этой области можно оценить негативно.
Об этом говорил на пресс-конференции в Прокуратуре СССР член коллегии Прокуратуры СССР, член Международного комитета против пыток Ю.ХИТРИН».
Выдержки из статьи: «Наше исправительно-трудовое законодательство – наиболее жестокое в сравнении с аналогичными законами демократических государств. Это мешало нам подписать ряд важнейших международных документов, в основе которых лежат гуманистические нормы.
Во многих регионах страны можно наблюдать такое же отношение к осужденным, как во времена ГУЛАГа.
…Но эта проблема имеет и другую сторону. Общество поражено преступностью в самых жестоких проявлениях. В результате в «местах отдаленных» концентрируются наиболее опасные преступники: 70% осуждены за тяжкие преступления, из них 100 тысяч – убийцы, 70 тысяч признаны рецидивистами. С психическими отклонениями – 30% осужденных, каждый четвертый нуждается в лечении от алкоголизма и наркомании.
…Исправительно-трудовая система оказалась предельно восприимчивой ко всем социальным проявлениям в обществе. Так же, как и «на воле», сегодня там не редкость голодовки, забастовки и митинги.
В 1989 г. был отмечен самый большой рост преступности в колониях: совершено 312 убийств, причинено 528 тяжких телесных повреждений.
Значительно участились нападения на сотрудников ИТУ и военнослужащих: 77 захватов заложников, в которых принимали участие 300 преступников. В качестве заложников были захвачены 177 человек, в том числе 83 женщины. С той и другой стороны есть жертвы.
…Из справки Прокуратуры СССР: «Условия отбывания наказания и предварительного заключения не в полной мере соответствуют санитарно-гигиеническим нормам и международным стандартам, особенно это касается следственных изоляторов (около 40% их требуют безотлагательного ремонта и реконструкции). Каждый восьмой осужденный страдает туберкулезом».
Уровень заболеваемости в ИТУ в 17 раз выше, чем в целом по СССР. В 10 раз выше смертность.
…Средняя месячная зарплата осужденных составляет 156 руб. 78 руб. из нее идет в государственную казну; 22 руб. изымается на питание, 3 руб. – на вещевое довольствие, часть вычитается по исковым заявлениям и около 25 руб. остается осужденному. И эту сумму получает только десятая часть осужденных.
…На 100 осужденных приходится один сотрудник. Например, в благополучной и в этой сфере Швейцарии на одного осужденного – два сотрудника. При этом надо учесть, что наши «клиенты» гораздо опаснее и изобретательнее, чем их западные «коллеги».
Проблемы ИТУ находятся вне поля зрения многих органов власти, в том числе и правительства. Никто из них не несет ответственности за результаты исправления осужденных.
А.Петров.»
«ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА» от 10.01.90 г. Статья обозревателя В.Голованова «ШИЗО».
«Получив эту почту, я сник. Письмо принадлежало к тому разряду безнадежных писем, с которыми не знаешь, что и делать – пересылать по инстанциям глупо, так как сами авторы давно уже эти инстанции прошли. А публиковать… Такое публиковать?…
Да, магазины пусты, да, поезда опаздывают, да, нет бензина. Да, да, да… Но в конце концов страна проснулась. В конце концов, мы начали понимать, за что мы сейчас расплачиваемся неустроенностью нашего быта. Мы уже наполовину свободны, душой свободны. Мы можем позволить себе, сидя за чашечкой кофе, поговорить о Солженицыне, о Шаламове, о Чернобыле или о сталинских лагерях – постольку, поскольку мы знаем о них из книг Солженицына и Шаламова. Мы эти лагеря наконец признали, вмонтировали в нашу жизнь как литературный факт. Но когда сегодня не литературно, а наяву сталкиваешься с вестником из того мира (хотя бы только с письмом), веет холодом, как из-под могильной плиты, и бегут мурашки.
Всего лишь год назад в республике Коми в ИТК I\I учр.243, в колонии-поселении, где живут выпущенные за примерное поведение осужденные, солдаты внутренней службы под предводительством офицера избивают до синевы, до полусмерти десять человек, ломают ребра, отбивают почки. Все это во время разговоров о демократизации, о правах человека. Месят людей дубинками и сапогами, как грязь, как дерьмо. Вот в это не хочется верить, хочется воскликнуть: это не так! А это так. Вот как:
«Я отбываю наказание в учр.АН 243/I-I в колонии-поселении. Работал в гараже п. Мещура. В обеденный перерыв я и другие поселенцы, работающие в гараже, пришли в столовую. Туда зашел зам. по РОР капитан Иванченко и приказал всем уйти, т.к. эта столовая для вольных, а не для нас, «негров». Я нигде не слышал про такую обезличку рабочего человека и возмущался больше всех. Иванченко сказал, чтобы я сел в машину (он на самосвале ехал в пос. Седьюдор). Я подчинился. Отъехав от пос. Мещура 2-3 км, Иванченко приказал шоферу остановиться, после чего, выкинув меня из кабины, стал избивать. Помогал ему прапорщик Шевченко. От сильного удара ногой по почкам я потерял сознание. Они закинули меня в машину и поехали в пос. Седьюдор. Встать я не мог от сильной боли в боку. Меня унесли в штрафной изолятор (ШИЗО). А через три дня, когда я стал уже вставать с пола, мне принесли постановление о водворении меня на 15 суток, в котором имелась справка врача, что я пьян. Через два дня, то есть 13 августа, меня вместе с другими поселенцами перевели в пос. Обдыр, также в изолятор, досиживать эти 15 суток. 16 августа в середине дня из пос. Седьюдор привезли еще четырех осужденных, до крайней степени избитых. Вместе с ними приехали человек 10 солдат и 2-3 офицера. В их числе был капитан Иванченко. Он спросил у коридорного контролера, где Алымов, т.е. я. Дежурный показал камеру, где я находился. Иванченко скомандовал: «В круг!» Когда меня вывели, я увидел стоящих кругом солдат с резиновыми дубинками в руках. Меня кто-то втолкнул в середину этого круга, и они меня стали избивать дубинками и сапогами. В сознание я пришел, когда на меня лили воду. Затем меня поставили на ноги и снова стали избивать. Как оказался в камере – не помню. За дверью слышались удары дубинок, как сплошная дробь. Потом в камеру забросили одного за другим двоих полуживых поселенцев. В них я с трудом узнал В.Довбню и Г.Панькова. Последний много раз терял сознание при каждой попытке встать.
У тех четверых, которых привезли из пос. Седьюдор, побои были еще более ужасны, чем у нас. Все их тела были вдоль и поперек исполосованы синяками. У Барилова до неузнаваемости было избито лицо и изо рта торчал кусок губы. От них мы узнали, что в течение трех дней, с 13 по 16 августа, их ежедневно по три раза избивали дубинками, при этом не давали ни воды, ни пищи…»
Что же произошло в поселке Седьюдор? Вот строки из письма другого поселенца, В.Лукьянова, который тоже в злополучный день 8 августа оказался в рабочей столовой вместе с Алымовым, когда туда зашел капитан Иванченко. Правда, его не увозили на машине и не избивали по дороге, но в ночь на 14 августа он неожиданно по режимным соображениям был водворен в ШИЗО поселка Седьюдор. А потом «началось страшное избиение, можно сказать убийство дубинками и ногами». Избиение продолжалось на протяжении трех дней, после чего избитых поселенцев увезли «отлеживаться» в пос. Обдыр. «Мы не отошли, – пишет В.Лукьянов, – т.к. были избиты до неузнаваемости. Живого места на спине, на груди не было, был сплошной синяк. Двести отпечатков от дубинок, больше не смогли сосчитать». В поселке Обдыр их уже не избивали. Били только «свеженьких» обитателей местного ШИЗО.
Среди них – С.Устинов, оказавшийся в изоляторе за нецензурное выражение в конторе. Он свидетельствует: «После того, как вывели Алымова, я услышал крики Алымова и удары дубинок, которые сыпались так часто, что слышались как барабанная дробь. Когда Алымов смолк, Иванченко приказал дать ему воды, а остальное вылить на голову…» После Алымова были избиты еще несколько человек, находившихся в этот момент в камере. Сам Устинов также избиения не избежал, хотя «сидел один, прижавшись к стене, чтобы не увидели в глазок двери». После побоев не мог подняться три дня.
Поселенец М.Мамедов, осужденный на 5 лет за кражу книг из библиотеки, свидетельствует, что вместе с капитаном Иванченко расправой руководил лейтенант Зарипов, который давал солдатам указания «бить по всем местам, исключая голову». М.Мамедову 45 лет, и даже спустя несколько месяцев после расправы он чувствовал боли в груди и серьезно болел.
«Даже в кино я не видел таких сильных побоев», – пишет один из избитых, Г.Паньков, который, «к счастью для себя», быстро потерял сознание. Он также свидетельствует о зверском избиении Алымова: «Удары слились в сплошной треск. Когда Алымов смолк, его еще били несколько секунд. Затем Иванченко приказал плеснуть ему воды в лицо, и я снова услышал умоляющие слова Алымова, чтобы не бить его. Снова раздались удары дубинок, и больше я его не слышал…»
Сейчас прошло уже больше года с тех пор, как произошли эти события. Большая часть поселенцев, вероятно, уже освобождена. Должно быть уехали домой и солдаты, вынесшие из своей службы в ИТУ особый, страшный опыт. По жалобам поселенцев в колонию-поселение приезжали две комиссии, в одной из которых был и представитель из Москвы. Позвонив в управление «Спецлес» МВД СССР я узнал о принятых мерах.
Несколько человек получили дисциплинарные взыскания. Капитан Иванченко с одной командной должности перемещен на другую и стал майором. Против него спецпрокуратурой учреждения АН 243/I-I возбуждено уголовное дело и вскоре прекращено за отсутствием состава преступления. Не будем понапрасну мучить себя мыслями о том, как согласуется эта формулировка с тем, что пишут поселенцы, и со строгими выговорами, вынесенными лейтенанту Зарипову Ю.А., командиру батальона Хурцидзе Ш.П. и другим. Все мы прекрасно знаем, что такое ведомственное расследование, все мы знаем и про человеческие издержки работы в системе ИТУ…»
Небольшой комментарий автора «повести о «повести о повести» к последней статье.
Все приведенное было опубликовано тиражом в несколько миллионов экземпляров в официальной, центральной прессе.
И что же? А ничего…
Давно ли идеологи наши с праведным возмущением и негодованием писали о том, что в Западной Германии, де, не всегда хорошо преследуют и судят бывших нацистских преступников? Некоторые и сейчас пишут… И о «поднимающем голову неонацизме» пописывают. Кого-то там, говорят, в пивной избили – вот они, их, проклятых капиталистов, волчьи нравы! То ли дело у нас, в Стране Советов. Достижения социализма в деле воспитания «нового человека» всему миру известны. Мы их никому не уступим. И, как говорит на каждом выступлении наш Президент, мы «верны своему социалистическому выбору»!
Удивляться ли мне, что мои визиты в Прокуратуру СССР и переданные туда письма с просьбами о пересмотре дел не принесли никаких результатов?